Ольга Пашнина – Принцесса на замену (СИ) (страница 62)

– Давай поищем в медиатеке что-нибудь… не про расы, которые поклоняются размножению.

Фортем увернулся от моей попытки дать в лоб.

– Пойдем, сделаю тебе перевязку и включу мультик.

Он снова поднял меня на руки. Эдак кататься на нем верхом скоро войдет в привычку.

Отчасти я надеялась, что буду спать хотя бы в каюте. На большую и мягкую кровать не рассчитывала, но уж не думала, что придется снова лечь на больничную койку, да еще и поставить очередную капельницу.

– Пока мы на корабле, – пояснил Фортем, – надо использовать все возможности для восстановления. Чем они тебя кормили?

– Последние дни в основном бутербродами. Таяна тайком приносила мне еду без лекарств, чтобы я не спала, когда надо будет сбежать.

– Ну, вот и подлечишься.

– Спина устанет.

– Система уберет капельницу, когда лекарство кончится, и опустит тебе койку. Поворочаешься вволю. Ты молодец, – вдруг улыбнулся он. – Держать слово – хорошее желание для принцессы. Главное, чтобы это не вышло боком. Не злись на меня. Я существую для того, чтобы такие, как Таяна, не навредили вам.

– Я не злюсь. Я вам благодарна. А почему перевязку не может сделать робот?

– Мы с ним вчера поссорились, и я обиделся.

Когда он снял тонкую сетчатую ткань, закрывавшую рану, я удивилась – в животе были три небольшие дырки. Чуть кровоточащие, но почти безболезненные. А уж прикосновение прохладного голубого геля и вовсе избавило от всех неприятных ощущений. И на контрасте пальцы мужчины казались очень горячими, отчего живот напрягся. Заметив это, Фортем тут же убрал руку.

– Шрамы останутся? – спросила я, ни с того ни с сего вдруг покраснев.

– Нет, если будешь оставаться в покое. Шрамы остаются, когда рану постоянно тревожат и гель заживляет ее неровно. Если не дергаться, все срастется так, как будто ничего и не было. Разве что загар будет ложиться хуже, но ультрафиолет и без того вреден и принцессе загорать категорически запрещено.

Новая повязка смотрелась значительно меньше прежней и напоминала скорее пластырь. И хоть он закрывал половину живота, жить с ним было куда проще.

От кратковременного стресса глаза медленно закрывались. Я потерялась во времени, лишь корабельные часы могли сказать, который час. Ночь? День? Когда мне нужно будет проснуться и когда мы прилетаем?

– Может это все быть звеньями одной цепи?

– Что именно? – Фортем нахмурился.

– Смерть императора, убийство Саши, мое похищение и нападение странных кораблей на крейсер?

– Теоретически – может. На практике нет смысла сейчас об этом думать, надо прилететь и расспросить твою подружку.

– Кстати, где она? А вы ее хоть кормите?

Фортем замер, не успев что-то переключить на панели управления.

– Вы что, забыли покормить пленницу? – Я округлила глаза. – Не заводите хомяка. И не трогайте моего годдера! И… замуж я, пожалуй, тоже не пойду.

– Кхм… в общем, спи. Пойду организую гостье ужин.

Я не выдержала и рассмеялась – у него был такой озадаченный вид!

А ему шла улыбка. Или, может, она была такой редкой и не подходящей образу безопасника, что воспринималась как нечто необычное. Вот Люк постоянно улыбался, отчего совсем не соответствовал образу императора, властвующего над крупнейшей звездной системой. А Фортем запомнился мне хмурым, молчаливым – ну, поначалу. А потом до жути язвительным. Теперь вдруг оказалось, что рядом с ним может быть спокойно и даже интересно.

Долгая дорога домой представлялась не такой опасной и пугающей, как вначале.

Сквозь сон я почувствовала какое-то прикосновение к виску. Теплое, не враждебное. Я была укрыта тонким покрывалом, и под утро почему-то вдруг стало прохладно. Ощутимо замерзли ноги. Я хоть и просыпалась каждые несколько часов, не спешила вставать и идти на розыск теплых вещей – просто не знала, где на корабле хранятся одеяла.

Желание поспать еще чуть-чуть было куда сильнее любопытства. А уж когда что-то мягкое и почти горячее (!) опустилось сверху, я замурчала и расслабилась.

– Я на мостике. Твой завтрак рядом с постелью на столе, а ванная справа. Постарайся не гулять дальше нее.

– Хорошо, – вздохнула я сквозь сон.

Под одеялом было так тепло и сладко, так хорошо! Ни с чем не сравнимое удовольствие – спать, сколько захочется, не проваливаться в бесконечную тягучую дремоту, а наслаждаться отдыхом.

Никто не будил, и я проснулась сама, в один момент поняв, что именно сейчас стоит остановиться, дабы сохранить воспоминания о самом приятном сне за последние недели.

Медленно сползла с койки и направилась в ванную, пошатываясь. Несмотря на то что в меня влили целое ведерко лекарств, в теле еще чувствовалась слабость. Я старалась идти осторожно и медленно, не тревожа рану. Из-за этого провозилась в ванной чуть больше положенного. Но, освежившись, поняла, что почти хорошо себя чувствую. И главное – очень хочу есть!

Правда, вскоре меня ждало разочарование. В качестве завтрака Фортем принес жутковатого вида голубое пюре с вкраплениями белых семечек. Наверняка какой-то фрукт или овощ, но цвет все равно изрядно смущал. Хотя на вкус оказалось очень даже ничего – сладковатое и прохладное освежающее пюре. Сойдет для послеоперационного периода.

Умывание, завтрак, неловкое переодевание в больничные штаны и рубашку. А дальше что? Я быстро заскучала, а мысль о том, что совсем скоро мы окажемся на новой, неизведанной планете, взбудоражила настолько, что сил просто лежать не было.

Ох, когда-нибудь мне сильно попадет. И вполне заслуженно, кстати. Я медленно, прогулочным спокойным шагом, чтобы не тревожить повязку, побрела на мостик. Двери услужливо открылись, явив мне Фортема в кресле пилота.

– Я прямо теряюсь, радость моя, ты напрашиваешься?

Он обернулся и окинул меня недовольным взглядом:

– Еще и босиком. Смотри, я могу воспринять это как намек и тебя отшлепать. Правда, ремнем и больно, но это ведь нюансы. Сядь в кресло.

Несколько минут он еще что-то делал с панелью, а потом со вздохом повернулся ко мне:

– Ну и что заставило тебя ползти сюда без разрешения?

– Скучно стало, – пробормотала я.

– Повеселить?

– Не… мне уже нормально.

Но разве я была бы Паулиной Виккерс, если бы молча сидела в кресле и смотрела на безмолвную космическую темноту? Мне, окрыленной выздоровлением, хотелось движения, а если двигаться запрещали – хотя бы общения.

– А почему вы перестали напоминать, чтобы я не думала никому рассказывать о своем происхождении?

– Потому что ситуация изменилась.

– Как?

– Ты набралась ума, я надеюсь. Осознала, что выгоднее быть принцессой. Я почти воспитал из тебя приличную девушку, осталось что-то сделать с языком.

Я насупилась и промолчала. Воспитатель нашелся, ага. Еще потом себе грамоту выпишет «За неоценимый вклад в культурную жизнь империи».

– А можно мне поболтать с Таяной? – вдруг в голову пришла занимательная идея.

И тут же была сбита в полете ксенофилом:

– Нет.

– Почему?!

– Потому что я ей не доверяю.

– Ладно. – Я сложила руки на груди. – И что вы будете делать, когда мы приземлимся? Ведь придется выпустить ее из камеры и перевести на корабль. А он, как вы сказали, рейсовый.

– Пока не придумал, – честно отозвался мужчина. – Возможно, поступлю по принципу «бей своих, чтобы чужие боялись».

Во мне зародилось очень нехорошее предчувствие. Оно шевельнулось внутри робко, но этого хватило, чтобы насторожиться. Видя мой взгляд, Фортем поспешил пояснить:

– Устрою показательную порку принцессы. Напугается, спать будет с открытым глазом.

– Еще ошейник наденьте! – буркнула я.

И тут… тут он вдруг замер. Пальцы перестали порхать над панелью, а лицо приняло задумчивое выражение. Позади его кресла в гладкой металлической стене отразилось мое лицо с круглыми глазами.

– Я пошутила! – быстро сказала я.

– Ага.