Ольга Пашнина – Принцесса на замену (СИ) (страница 23)
Пришлось ему поднимать меня силой, хотя от таких перемен в разговоре я особенно и не сопротивлялась, только танцевать уж точно не была способна. Да и вообще, Фортем прижал меня к себе с такой силой, что не то что двигаться – дышать было как-то проблематично.
– Вам обязательно меня запугивать? – Приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.
– Ты называешь желание научить тебя танцевать запугиванием?
– Тамир может меня научить. Раз уж мы так удачно познакомились. Удивительно приятный юноша.
И вот это я, похоже, сказала совершенно напрасно…
– Не рекомендую слишком уж доверять этому мальчишке. Он живет во дворце с детства, знает, как окучивать хорошеньких принцесс. Брак с сестрой императора – верх карьеры таких аристократов.
– Ему мне доверять, во всяком случае, хочется куда больше, чем вам. Почему вы так меня ненавидите? Что я сделала вам, Аднар?
Его и без того темные глаза почти почернели, а хватка стала сильнее, отчего я почувствовала себя совершенно беспомощной. Из этих стальных объятий не было выхода, нельзя было просто проснуться или убедить себя, что это навеянная чипом иллюзия. Слишком реально и слишком пугающе.
– Скажи еще раз… – усмехнулся он.
– Что? – Я моргнула.
– Имя. Ты никогда не называла меня по имени. Я думал, ты не запомнила.
– Признаться честно, чаще всего в мыслях я называла вас рептилоидом. На моей планете в ходу абсурдная идея о существовании человекоподобных рептилий. Вот вы очень напоминаете.
Фортем рассмеялся. Совершенно искренне и от души, словно прозвище ему понравилось. Я нахмурилась, перестав дергаться. Толку-то, все равно не пустит.
– Странные у вас танцы, – буркнула я. – Ни музыки, ни движений.
Мы снова играли в гляделки, и никто не хотел сдаваться. Должно быть, странную картину мы представляли со стороны. Эта борьба характеров порядком изматывала. А главное, я даже не понимала, к какой победе мы оба стремимся.
– Моя задача, – он говорил медленно, тщательно подбирая слова, – сделать так, чтобы никто и ничто не заставило Люка или кого-то еще усомниться в твоем происхождении. А твоя задача – делать так, как я говорю.
– Подчинение?
– Я называю это уважением.
– А я – тиранией.
– Придется дать тебе чип с толковым словарем.
Я вспыхнула, светлая кожа не оставляла ни единого шанса скрыть эмоции. Вредная маленькая девочка во мне уже почти примерилась к бицепсу ксенофила. И от рокового укуса меня отделяло лишь размышление: сломаю ли зубы и хорошая ли в космосе стоматология.
Голос Люка в тишине прозвучал как-то неестественно:
– Добрый вечер, я все-таки выбрался к ужину…
Фортем просто разжал объятия и даже не шелохнулся, а вот я отскочила от него как ошпаренная и чуть не перевернулась через перила. Вот был бы конфуз, за ужином юная принцесса упала в сад с балкона, так и не доев горячее.
– Извините, если помешал, я могу уйти…
– Нет! – воскликнула я.
Фортем усмехнулся:
– Мы как раз обсуждали праздник, и я пытался научить ластиар танцевать.
На красивом лице Люка отразилось беспокойство. Он, похоже, напрочь забыл, что я из другого мира и не в курсе их танцевальных традиций.
– Звезды… я ведь совсем забыл, нужно было нанять учителя. Паулина, прости, я порой такой рассеянный. Хорошо, что Аднар вспомнил сейчас.
Медленно на лице Фортема проступало торжество, а у меня сердце ухало в пятки. Сейчас вдогонку к завтрашним лекциям назначат еще и тренировки… я мысленно сжалась в ожидании приговора.
– Ну, ладно, скажу распорядителю, чтобы обошлись без танцев на первый раз. – Люк махнул рукой и уселся за стол.
Вот и мне перепала минута торжества.
Я вдруг поняла, что голод и вино вкупе с коротким эмоциональным всплеском ударили в голову сильнее, чем обычно. Пришлось сосредоточиться на мясе, но все равно опьянение не проходило. Организм, доселе не пробовавший алкоголя, отвечал удивлением на любую попытку его попробовать.
Хотя в этот раз я и впрямь выпила лишку. За легкостью и вкусом не заметила крепости. И теперь чувствовала себя не в своей тарелке.
– Паулина? – Люк, конечно, заметил мое состояние. – Ты в порядке?
– Немного перебрала.
– Странно… – нахмурился он. – Вино одобрено медицинской системой для тебя. Это первый бокал?
Кивнула, вздохнув. Даже свежий воздух не спасал от головокружения и сонливости. Фортем перегнулся через стол и отпил из моего бокала.
– Да нет, с вином все хорошо, это наша принцесса, видимо, слишком нежна для террестрисского алкоголя. Я скорректирую данные в системе.
Через несколько минут, словно прочитав мысли рептилоида, в зал вошел робот с подносом, на котором стояла чашка крепкого чая. С облегчением и даже благодарностью я вцепилась в спасительный обжигающий напиток. Было стыдно – напиться за ужином и даже не заметить как!
– Вообще с питанием, как я думал, все будет хуже, – признался Люк. – Но сказывается родство с нами, большинство веществ ты усваиваешь отлично.
Чашка дрогнула. Я сохранила бесстрастное лицо лишь потому, что чувствовала пристальный взгляд Фортема. Да-да, родство с императором – залог пищевого здоровья. Мне повезло лишь в одном: за годы жизни организм привык переваривать все, что содержало хоть немного калорий. Так что сейчас он с радостной мыслью «Еда-а-а!» просто отъедался за годы голодовок. Еще впереди набранные килограммы. Если наберу слишком много, Фортем не упустит случая поиздеваться.
В голове прояснилось, хотя, чтобы прийти в себя, требовалось больше времени. Ужин остался почти нетронутым, я потягивала чай и злилась на саму себя. И на Фортема, который так не вовремя пришел и вывел меня из равновесия. Определенно лорда-ксенофила в моей жизни должно быть поменьше.
Я искоса посмотрела на его невозмутимое лицо. Ну нет, если он ждет, что я пойду жаловаться Люку, пусть ждет до пенсии. Месть подают холодной, а мою месть можно будет есть с кофе вместо мороженого. Мозги замерзнут!
– Что ж, – рептилоид снова поднялся, – провожу нашу принцессу до спальни. Напоминаю, что похмелье не освобождает от занятий.
– Усиль контроль за состоянием здоровья. Вдруг это какая-то аллергия или особая реакция на состав вина, – кивнул Люк. – Паулина, доброй ночи. Постарайся больше отдыхать, адаптация еще явно не закончена.
Ничего не оставалось, как подняться следом и пройти к выходу. Заканчивать ужин я все равно бы не стала. Второй наш совместный с братом вечер закончился совсем не так, как хотелось бы.
Мы брели по пустым коридорам дворца молча. Именно брели, я бы при всем желании на каблуках не смогла идти быстро, а Фортем думал о чем-то своем. Почти гуляли и некоторое время даже не спорили. Минут пять, пожалуй, или даже шесть.
– Думаю, не стоит напоминать, что на празднике лучше не пить совсем, раз ты пока не разобралась с реакцией на алкоголь.
– Это вы не разобрались с реакцией на алкоголь, – поправила я. – Мне выбора особого не дают, если заметили. Что поставили, то и выпила. Следите лучше, это ведь ваша обязанность.
– Моя обязанность – управлять разведкой и охраной дворца. А не заботиться о вашем завтраке, мисс Виккерс.
– Ну вот видите, праздник тоже не в вашей компетенции.
– Тебе многому предстоит научиться.
Мы наконец дошли до моих апартаментов. Что удивляло – куда-то делась охрана, приставленная в первый день. Неужто решили, что двое головорезов за мной не уследят? Еще, поди, следилок по всей комнате и вещам понапихали.
Я протянула руку к панели, которая открывала доступ в апартаменты, но Фортем не дал. Ему понадобилось сделать несколько шагов вперед, чтобы я уперлась спиной в стену и оказалась в ловушке. Второй раз за вечер мы оказались в непривычной (и неприличной!) близости.
– Можно начать учиться сейчас, – проговорил он, рассматривая почему-то мои губы. – Достаточно меня впустить.
– Если я закричу, вас посадят?
– Ты знаешь, что моя раса обладает телепатией?
По коже пошел мороз.
– Вам запрещено испытывать ее на мне.
– Намеренно – да, – усмехнулся мужчина. – Но телепатия – не компьютер, ее нельзя просто так отключить. Даже если я не лезу в твою голову намеренно, я все равно чувствую, как ты волнуешься. А что-то и чувствовать не надо, все написано на твоем очаровательном личике.
– То, что я вас ненавижу, – тоже? – Я упрямо поджала губы.
– Ты никогда еще не ощущала ничего подобного рядом с мужчиной. Никогда не пробовала того, что он может дать. Я могу быть хорошим учителем.
– А из меня ученица так себе. Знаете, на уроках труда я трижды ломала стамеску. Трудовик порой даже плакал. Вы же не хотите запомниться слугам в столь жалком образе?