Ольга Пашнина – Игры Огня (страница 42)
Когда я оказалась на арене, в первое мгновение меня оглушили аплодисменты, а глаза заслезились от яркого света прожекторов, которые светили на поле. Я поискала взглядом императорскую ложу, но, конечно, ничего не смогла толком рассмотреть. Зато отлично рассмотрела Аспера, который стоял напротив. Что ж. Первая дуэль получится зрелищной. Но короткой.
— Дамы и господа! — пронесся над стадионом усиленный магией голос Дашкова. — Третий этап ежегодных Игр Стихий открывают самые яркие капитаны команд этого года: Аспер Дашков, капитан команды Воды, и Ярина Огнева, капитан команды Огня!
Под шум аплодисментов и криков толпы я стояла на сцене. Руки были ледяные и мокрые от волнения. Аспер смотрел на меня с явным предвкушением, которое сквозило в его привычной усмешке. Когда прозвучал сигнал, я достала усилитель. Что там говорил Аронов? Защитная стойка и атакующая…
Я выбрала атакующую, но сорвавшаяся с кончика палочки жалкая искра в мгновение ока захлебнулась и погасла в ледяном порыве, который Аспер послал в ответ.
Затем он начал играть.
Тонкие и острые осколки льда свистели в воздухе, царапая кожу, которой сумели коснуться. Я отпрыгнула, и водяной кнут с хлестким звуком ударил по земле там, где я была всего мгновение назад.
На лице Аспера появилась довольная и жестокая улыбка кота, который забавляется с мышью. Ловко и грациозно орудуя хлыстом, он заставил меня бежать вдоль арены. Земля под ногами покрывалась льдом, и я поскальзывалась, уворачиваясь от ударов.
Вокруг клубился холодный туман, в котором я терялась.
Я чувствовала на себе взгляды тысяч зрителей, слышала их улюлюканье, когда Аспер демонстрировал очередной эффектный трюк. Сомнений не было никаких: он мог уничтожить меня в первую же минуту боя. Но разве это было интересно?
Наивная глупая девчонка, вообразившая, что может победить Ледяного Принца!
Лишь одна мысль заставляла меня снова и снова вставать. Не обращать внимания на боль и холод.
«Я должна помочь Вишневским».
В очередной раз совсем рядом просвистел хлыст, но на этот раз ударил мне по ногам. Я взвыла от боли, упав на землю и выругалась. Толпа на трибунах закричала.
— Да будьте вы все прокляты…
Я крепче сжала янтарную палочку.
— В. Выдуманном. Мире. — Каждое слово давалось с трудом, хотелось скулить от боли. — Магия. Может. Работать. КАК УГОДНО!
Следующий огонь, что вырвался из моего усилителя, уже не был искрой.
Это было пламя.
Плотный раскаленный шар с громким шипением встретил ледяной поток Аспера и… обратил его в клубы пара.
Усмешка сошла с лица парня.
Одним неуловимым движением он вызвал из земли гейзер ледяной воды, и я тут же повторила трюк, призвав столб пламени. Огонь разрезал воду пополам и трибуны утонули в паре.
Я вошла во вкус.
Магия стала продолжением злости и ярости. Теперь я направляла ее сознательно. Не заботясь о законах мира и о выдумке, будто огонь — слабая сила.
Я сплела из пламени щит, и новая порция ледяных игл разбилась о него с сухим треском. Послала волну жара в землю под ногами — и лед растаял.
— Ты забыл! — Я взмахнула усилителем наискось. — Я владею огнем… единственной стихией, которую ты боишься!
Напоминание о слабости, о прошедшем кошмаре, стало для Аспера красной тряпкой. Вокруг меня прямо из воздуха появилось кольцо воды и начало неумолимо сжиматься.
Но пламя, льющееся из раскалившегося докрасна янтаря, не давало кольцу сомкнуться.
В какой-то момент наши взгляды встретились. В глазах Аспера уже не было насмешки. Только удивление и… страх. Тщательно скрываемый, уже обузданный — но все же страх.
И не только перед огнем. Почему-то казалось, и то, что мышка вдруг решила дать отпор, напугало Аспера не меньше.
И даже шум трибун утих.
Вот это настоящая магическая дуэль!
— Довольно игр! — прошипел Аспер так, что услышала только я.
Он больше не пытался играть или загонять меня в угол, он стремился причинить как можно больше боли.
Тончайшая, почти невидимая струйка ледяной воды вонзилась мне в плечо. От холода мышцы свело судорогой. Я вскрикнула и едва устояла.
Новый удар пришелся по ногам. Их сковал лед, и я застонала от адской боли. Не спасли даже утепленные ботинки.
Это было наказание. Издевательство. Аспер методично, с холодной жестокостью, демонстрировал свое превосходство, заставляя меня корчиться от пронизывающей леденящей боли.
Каждый мой стон вызывал у него лишь злое удовлетворение. Наверное, Аспер готов был меня убить. А может, и собирался. Это осознание вдруг вывело меня из оцепенения и заставило подняться.
«Соберись, Ярина! Он убьет тебя на глазах у всего Петербурга, а потом отправится праздновать победу!».
Внутри поднялось что-то жуткое. Не страх, не отчаяние. Чистая, нерафинированная ненависть. К Асперу, безумцу без души, получающему удовольствие от чужой боли. К его брату, настолько слабому, что вынужденному бежать от реальности в другой мир. К себе, за то, что ввязалась в эту историю и заговорила с незнакомцем в самолете.
Она заполнила все. Вены, желудок, горло. Покалывала кончики пальцев, готовая вот-вот с них сорваться. Ненависть сожгла и страх, и сомнения и… человечность?
Моя рука с усилителем поднялась сама собой, повинуясь не разуму, а этому всепоглощающему чувству. Я даже не целилась.
Я просто выплеснула огонь наружу.
Это был взрыв. Ослепительная, ревущая волна пламени сорвалась с кончика палочки и устремилась вперед с такой силой, что отбросила меня назад. Она ударила в Аспера, лишь чудом успевшего выставить ледяной щит. И, если бы он этого не сделал, наверное, убила бы.
Огненный шар, раскаленный добела, прочертил в воздухе дугу и со свистом понесся прямо туда, где я раньше тщетно пыталась разглядеть почетного гостя.
В возвышающуюся над ареной императорскую ложу.
— НЕТ! — услышала я до боли знакомый голос.
Где-то сбоку мелькнула фигура Светлова.
В этот же миг защитное поле, ограждающее зрителей от случайных выбросов магии, вдруг сверкнуло и почему-то погасло.
Светлов кинулся наперерез огненному шару, и дальнейшее я видела словно в замедленной съемке. Вот на лице императора появляется удивление, вот его собой закрывает Михаил, и огненный шар врезается в него, заставляя осесть на землю.
— Нет, — прошептала я. — Нет!
Бросилась к нему, перемахнула через ограждение, и ни один стражник не решился меня остановить.
— Откуда ты здесь взялся⁈ Ты же должен быть с командой под трибуной! — прокричала я, опускаясь на колени рядом с Михаилом. На его груди зияла страшная обожженная рана. — Что ты здесь делал⁈
Михаил открыл глаза и с трудом сфокусировал на мне взгляд. В уголке его губ появилась капля крови.
— Искорка, — он слабо улыбнулся, — знаешь… Я был не прав. Жить ради тебя было приятно. А умереть ради императора… честь.
— Не говори глупостей, — чувствуя, как подкатывают слезы, произнесла я. — Ты не умрешь. Сейчас приедут врачи, или кто здесь людей лечит… и тебе помогут, спасут!
Я попыталась зажать рану, но как можно было зажать ожог, прошедший через внутренности? У меня из груди вырвались рыдания, и Светлов, вложив последние силы в этот жест, взял меня за руку.
— Искорка, — его голос становился все тише. — Мне очень больно. Прости… но тебе лучше не смотреть на то, что я сейчас сделаю.
— Держись, слышишь? Не смей сдаваться! Ты не можешь умереть, ты не можешь оставить меня одну в этом проклятом мире!
Я чувствовала, будто говорю какими-то фразами из дурацких фильмов. Светлов из последних сил сжал мою руку.
А потом… потом я увидела, как его кожа покрывается инеем. И до самой последней секунды, пока не застыл его взгляд, я чувствовала, как холод, который охватывал его тело, пробирает изнутри и меня.
Я уже видела этот кошмар, который сейчас воплощался наяву. В хрустальном шаре, полученном из рук Дмитрия. Предсказание всегда сбывается. Иногда совсем не так, как мы того ожидаем.
Я подняла голову и сквозь слезы различила силуэт Аспера.
— Ты обещал, — сквозь зубы почти простонала я. — Ты обещал, что его не тронешь!
Аспер неторопливо подошел, опустился на колени возле мертвого Михаила, наклонился так, чтобы не слышали окружающие, и с улыбкой произнес:
— Я не нарушал слово, Ярина. Иммунитет защищал его от меня, а не от тебя. Ты еще не поняла? Меня невозможно обыграть. Я всегда получаю то, что хочу. А самая сладкая боль — та, что вы причиняете себе сами.