Ольга Пашнина – Игры Огня (страница 40)

— Хотя вообще, Огнева, ты маг огня, могла бы и согреть себя сама.

— Если я попытаюсь согреть себя сама, то подожгу эту лодку, и мы с вами утонем. Впрочем, я плавать умею, а что насчет вас?

— А я думаю о том, что здесь нас не смогут подслушать. Это колдовской Петербург, Огнева. Здесь у каждого поребрика есть уши, и каждая парадная умеет строчить доносы прямо в резиденцию Дашковых.

— И что же такого секретного вы хотите мне рассказать? Может, объясните, кто вы такой?

— Кто я такой? — удивленно поднял брови Аронов. — А ты не знаешь, кто я?

— Я видела вас во сне. Вы назвали свою дочь моей сестрой. Моей старшей сестрой. Что это значит?

Алексей вздохнул. Некоторое время он молчал, как будто собирался с духом. Но затем произнес нечто неожиданное.

— На твоем месте последнее, что я бы делал, это верил в реальность, созданную Дашковым. Ты не видишь, что это не мир, а какой-то бред воспаленного сознания?

Значит, я была права. И Аронов тоже помнил нашу реальность. Но разве сейчас это имело хоть какое-то значение? Дашков ведь четко сказал, что возврат прежнего мира невозможен. И, похоже, он не врал.

— Любая система, — сказал Аронов, — всегда стремится к равновесию. Наш мир работает неправильно, в нем слишком много сюжетных дыр. Поэтому вернуть все как было проще, чем изменить реальность. Ты в этом убедилась, оказавшись в прошлом. Тот мир замер в точке, в которой Дашков его изменил. Но его можно вернуть в ту же точку, и время пойдет заново.

— Дмитрий никогда не согласится. В этой реальности его брат жив, а там… Аспер мертв. Я бы сама, наверное, не согласилась.

— Согласится, если будет нужный стимул. К тому же, его брат не то чтобы жив… Не хочешь же ты сказать, что то существо, которым сейчас является Аспер Дашков, это и впрямь мальчик, которого можно искренне любить?

— О каком стимуле речь? — спросила я.

— Скоро в Петербург приедет император Константин. Он хочет посетить один из этапов игр. Это ежегодная традиция в рамках его тура по империи. Он может повлиять на Дашкова. Когда узнает, что тот сделал.

— Но у императора все хорошо. Он правит огромной великой империей. У него трое детей и счастливый брак. Зачем ему менять реальность?

Аронов улыбнулся. Дракон подвез нас к одной из станций уже на Неве и остановился, давая понять, что поездка закончена.

— Просто ты даже не представляешь, что потерял Константин. Твоя задача — просто добиться разговора с императором и рассказать ему всю историю. Остальное он сделает сам. Поэтому, во что бы то ни стало, постарайся выиграть. С победителями он будет общаться лично.

— Зачем это вам? — спросила я.

— Дашков, когда менял реальность, изменил кое-что в моей жизни. И меня это изменение не устраивает.

— Натали? — догадалась я.

Аронов кивнул.

— Мне, знаешь ли, не понравилось, что вместо дочери у меня просто строчка в биографии.

— Но если я… попрошу императора вернуть наш мир… то Светлова не будет существовать.

Алексей склонил голову, смерил меня задумчивым взглядом и спросил:

— После всей лжи, которую ты услышала от Дашкова… неужели ты думаешь, что он не солгал тебе о Светлове?

— А если не солгал?

— Ты же видишь, что случилось, когда жизнь создавалась не естественным путем, а магическим. Скажи, похож ли твой Светлов на монстра, которым стал Аспер?..

В квартире было темно, когда я вернулась, все уже разошлись спать. И только где-то громко тикали часы. Я тихо прокралась мимо комнаты мамы и папы, стараясь их не разбудить, и вошла в комнату Светлова. Он не спал, но сидел в темноте.

— Все нормально? — спросила я.

— Нормально? — Он поднял голову. — Мы сегодня узнали, что весь наш мир — это ложь. Разве может это быть нормально?

— Но я ведь тебе рассказывала…

— Я думал, ты бредишь. Или… придумываешь.

— К сожалению, нет.

Я опустилась на кровать и с сочувствием посмотрела на Светлова.

— Я говорил с Аспером. Он сказал, что сегодня ты разговаривала с Дашковым.

Я почувствовала, как внутри поднимается тревога, в горле резко пересохло.

— Знаешь, он сказал интересную вещь, — Светлов поднялся. От него исходили волны враждебности, как тогда, когда он сорвался после известия о моем участии в играх. — Он сказал, что я существую только для того, чтобы компенсировать тебе потерю мира.

Я закрыла глаза. Аспер, даже несмотря на удар, которым для него стало известие, не преминул воспользоваться полученной информацией. И, конечно же, он отомстил Светлову за то, что тот обошел его в рейтинге. Не мог не отомстить. Глупо было думать, что Асперу действительно нет до этого дела.

— Аронов сказал, что это чушь. Что если бы тебя действительно в моем мире не существовало, то ты был бы таким же, как Аспер. А ты вполне живой и вроде бы даже не психопат.

— Возможно, — не стал спорить Светлов. — Но это не отменяет того, что Дашков просто использовал меня. Для того, чтобы загладить свою вину перед тобой. Он заставил меня тебя любить.

На это я не нашлась, что ответить.

— Все, что я помню — как все время был рядом, как довольствовался дружбой с тобой, таскал тебе шоколад, надеялся, что однажды ты обратишь на меня внимание… все это ложные воспоминания, которые заложили в мою голову для того, чтобы малышке Ярине было не грустно.

Он со всей дури ударил в стену кулаком, и я вскрикнула и отскочила.

— Я об этом не просила.

— Но не то, чтобы была сильно против, — Светлов усмехнулся. — Очень удобно иметь рядом с собой такого, как я.

— Не говори так, пожалуйста.

— Плевать, — бросил Светлов и прошел мимо меня к выходу. — Зато теперь все хотя бы встало на свои места.

Я поднялась и сделала шаг по направлению к нему, сама не зная, что сделаю или скажу. Но Светлов вдруг с неожиданной грубостью меня оттолкнул.

— Хватит, — отрезал он. — Быть твоим другом я был согласен. Но быть персонажем твоей истории, второстепенным героем романа про Ярину Огневу, я не собираюсь.

Затем он ушел. Хлопнула дверь, и комната погрузилась во мрак и тишину.

47

Михаил не вернулся ни к утру, ни назавтра, ни через неделю. Я приходила снова и снова, ложилась спать в надежде, что наутро увижу привычную чашку кофе и еще теплую булочку. Но Светлов как будто исчез из моей жизни, словно его и не было. И именно сейчас я начала ощущать, как остро мне его не хватает.

И третий этап Игр Стихий стал первым испытанием, которого я не могла дождаться. Просто потому, что на нем я, скорее всего, должна была увидеть Михаила.

В Петербург приезжает император!

Эта весть взбудоражила всех без исключения. Об этом писали в газетах, трубили на улицах. И, естественно, это событие обсуждали и в Школе Огня. О том, что император хочет взглянуть на третий этап испытаний, стало известно практически сразу. Елизавета Каренина влетела в аудиторию еще до начала занятий и потребовала меня немедленно явиться на собрание команды. Где и объявила:

— Что ж, пришла информация от распорядителя. Третий этап Игр пройдет на Арене князей Григорьевых. Это самая крупная арена в Петербурге, прибудет сам император. Я очень надеюсь, что вы покажете все, на что способны, и не посрамите нашу школу.

— Если этап пройдет на арене, — нахмурилась Кейт, — получается, будут турниры или дуэли?

— К сожалению, всю информацию, которую нам предоставил князь Дашков, я до вашего сведения довела. О характере испытания мне ничего не известно. Но если судить по косвенным признакам, то турниры вполне вероятны. Это давнее любимое времяпрепровождение императорской семьи.

— У участников игр будет возможность пообщаться с Его Величеством? — спросила я.

Судя по всему, этот вопрос Каренину удивил. Она растеряла весь свой напускной оптимизм и посмотрела на меня как-то совсем не свойственно ей — серьезно и с каким-то подозрением.

— А зачем тебе нужна аудиенция с императором? Если тебя что-то не устраивает, ты можешь сказать мне, я донесу твою жалобу до распорядителя.

Я закатила глаза. Как и в любом учебном заведении, Каренина подумала, что я хочу нажаловаться «властям» на что-то, что меня не устраивает. И, естественно, испугалась нагоняя.

— Просто интересно, полагается ли победителям какой-то бонус, — я пожала плечами.

Вряд ли это объяснение ее удовлетворило, но, к счастью, прозвенел звонок, а нас ждал на паре Аронов. Его пары пропускать было чревато, поэтому мы были отпущены на волю.

Сегодня на практике мы должны были учиться простейшей вещи — зажигать свечи. Выстроившись перед рядом восковых свечей, мы достали усилители и начали бездумно махать палочками в надежде, что фитиль хотя бы начнет тлеть. У меня же все усилия были направлены на то, чтобы не взорвать несчастную свечку, как чашку с кофе.