Ольга Пашнина – Игры Огня (страница 19)
Но я отмахнулась от тревожных мыслей, взглянула на часы и поняла, что пора идти, если не хочу опоздать. Проходя мимо комнаты Светлова, я замерла и прислушалась. Но из-за двери не донеслось ни звука. Наверное, он уже ушел. Как же все сложно!
Вечер выдался удивительно теплый для осени. Я захватила плащ, но так и не надела. Пришлось потратиться на кэб, и это стало лучшей тратой за все время пребывания в магической версии Петербурга. Было что-то невероятно романтичное в том, чтобы нестись по улицам в карете, одетой в роскошное пышное платье, и смотреть на сверкающий магическими огнями Петербург. Еще более невероятным это небольшое путешествие делал небольшой дракон, запряженный в кэб. Он парил в нескольких метрах над землей, расправив перепончатые крылья, и бодро нес меня навстречу Екатерининскому дворцу, где и собиралась вся петербуржская знать. Дабы присутствовать на церемонии открытия лично.
Простым людям это удовольствие было доступно на экранах, развешенных по городу. Мне не у кого было спросить, как они работали. Но от мысли, что скоро на меня будет смотреть весь город, делалось немного дурно.
Кэб остановился у ворот. Я вышла и почти сразу же очутилась в сказке.
Даже дворцовый парк погрузился в магию. В воздухе парили золотистые огни. Главная аллея, ведущая к центральному входу, находилась под мерцающей аркой, сотканной из тончайших нитей. А над дворцом сияли четыре символа, четыре стихии. Сплетенные меж собой, бросающие разноцветные блики на здание.
Даже среди роскошной, благоухающей и сияющей публики я выделялась. Аспер умел выбирать девушкам платья. Жаль, что при таких возможностях и такой аристократичности он ведет себя, как беспринципный урод.
Мы с командой условились найти друг друга слева от входа. За полчаса до начала нас должны были собрать для встречи с Дашковым-старшим, чтобы проинструктировать, а затем представить публике.
Команда увидела меня прежде, чем я их. Лишь услышав какой-то очень странный оклик «Огнева!», я обернулась и увидела Кейт. В тонком обтягивающем шелковом платье на золотых бретельках она была удивительно хороша. Длинные ноги, роскошная фигура, копна золотых волос — на нее смотрели, не замечая меня, настолько Вишневская была притягательна. Как и ее брат.
Она подскочила ко мне и больно вцепилась в локоть.
— Да что с тобой не так⁈ — рыкнула она. — Зачем ты это делаешь⁈
— Делаю что? — опешила я. — Что случилось?
— Твое платье, Ярина! Ты… это даже не глупо, это просто мерзко и жестоко! Неужели для тебя нет никаких рамок⁈
34
От неожиданности я застыла. Не то чтобы я не ожидала, что с платьем будет что-то не то, но моя фантазия ограничивалась чем-то вроде «Голых игр» — сцены, когда ткань на глазах у всех вспыхнет и оставит меня в чем мать родила. Нечто вроде реализации ночного кошмара.
Однако дело было, похоже, в чем-то другом, потому что я все еще была одета, а Кейт буквально пылала праведным гневом.
— Можешь объяснить, что не так с моим платьем?
— Как будто сама не знаешь! Весь Петербург видел!
— Давай представим, что не знаю. Я была далеко и все пропустила. Кейт, пожалуйста, скажи!
Вместо ответа Вишневская потащила меня внутрь дворца. Гостей еще не пускали в залы, маринуя в большом холле. Было так странно видеть это место без рамок металлодетекторов, информационных табличек и других атрибутов двадцать первого века мира технологий. Но я не успела толком осмотреться, Кейт протащила меня мимо пирамиды из бокалов с искрящимся золотистым напитком, к стене с портретами.
«На долгую память о тех, кто теперь играет за гранью» — прочитала я.
Фотографии напоминали голограммы, они словно парили в воздухе. Присмотревшись, можно было увидеть, что портреты составлены из мельчайших сверкающих частиц магии. Невероятно красиво.
— Вот! Только не говори, что не видела, потому что этот портрет был на центральной площади!
Я не сразу поняла, о чем она, но уже через пару секунд наткнулась взглядом на очередной портрет и вздрогнула. Красивая девушка с пепельно-русыми волосами и невероятными серыми глазами единственная не улыбалась.
— Это стена памяти погибших на играх. Для нее берутся самые последние портреты.
Сердце екнуло. Портрет был не в полный рост, но даже так было видно, что наши платья были одинаковые.
— Она погибла в этом платье! Что именно ты пыталась сказать, надев его⁈
Не отрываясь, я смотрела на красивое и спокойное лицо дочери Аронова. Стоило признать: ей платье шло больше. Роскошный блонд сочетался с темной тканью, идеальную осанку можно было назвать поистине королевской. Я невольно задумалась: как она погибла? Как в видении, что показал мне шар, превращаясь в холодное изваяние? Или для нее Аспер придумал что-то другое?
Кейт надо было что-то ответиьб, но я не знала, что. Рассказывать об уговоре с Аспером не хотелось. Позволять ей думать, что я посмеялась над памятью дочери Аронова — тоже.
От необходимости отвечать меня спас никто иной как герой сегодняшнего перфоманса — Аспер.
— Расскажешь, почему твоя мать сегодня слезно умоляла меня тебя бросить? — с ходу поинтересовался он, оттесняя Кейт.
Она бросила на меня ледяной взгляд, но не решилась перечить Дашкову и отошла.
— Я испугалась рассказывать, что участвую в играх и соврала, что иду на бал с тобой и именно поэтому ты прислал мне платье.
— Тогда я угадал с ответом.
— Что ты ей сказал⁈ — взвилась я.
Теперь меня еще и дома подвергнут моральным пыткам!
— Впрочем, плевать. Ты доволен? Наслаждаешься произведенным эффектом?
Аспер медленно перевел взгляд с меня на портрет Ароновой и улыбнулся. Улыбка получилась жуткой, какой-то безумной.
— Ей оно идет больше.
— Ты прислал мне платье, снятое с мертвой девушки.
— Обижаешь. Оно новое. Сшито специально для тебя, ты ниже ростом и…
Его взгляд задержался на декольте.
— Менее фигуристая.
— Что с тобой не так? — повторила я вопрос Кейт. — Зачем ты это делаешь?
— А ты как хотела, Огнева? Это цена за жизнь твоего приятеля. Думала, я устрою тебе детский розыгрыш на глазах у всего бомонда Петербурга? Это слишком мелко и скучно. Нет, идея игры такая: ты получаешь то, что хочешь — в данном случае, жизни своих приятелей — но за это платишь всем, что тебе ценно. Улыбайся, Ярина. Улыбка у тебя красивее, чем у твоей предшественницы.
35
Он протянул мне локоть.
— Идем? Лучше тебе держаться рядом со мной. Если Аронов увидит, может не сдержаться.
Мы двинулись вперед, в толпу гостей, по направлению к пирамиде из бокалов с шампанским. Я оглянулась на Кейт, и увидела на ее лице смесь ужаса, гнева и недоумения. Придется как-то это объяснять. Не романом же с Аспером.
— Ты никогда не задумывался, почему тебе так нравится играть с людьми? — спросила я, когда Аспер галантно передал мне бокал.
Себе брать не спешил, и это бросилось в глаза. Я сделала вид, что глотнула вино, но на деле едва смочила губы.
— Это весело. Мне никогда не нравились обычные игрушки. Что интересного в молчаливых кусках дерева?
— Гораздо интереснее чужие страдания, да?
Он улыбнулся. На удивление беззлобно, как будто на секунду в холодном социопате проявился парень, которым он когда-то был.
— Страдания — ничто. Их легко причинить. Выходи на улицы, выбирай любую парочку, убивай одного — и упивайся страданиями второго. Разве это хоть что-то значит?
— Тогда что для тебя ценно в этой игре, если не страдания?
— Как бы тебе объяснить…
Он посмотрел на меня с легким недоверием и любопытством — как будто, вдруг поверил, что мне действительно интересны игры. Что я смогу стать его союзницей.
— Выбери кого-нибудь в толпе, — велел он.
— И что ты сделаешь? — сразу насторожилась я.
— Не волнуйся. Сегодня ты — главная героиня моего представления. Просто расскажу, почему делаю то, что делаю. Тебе же интересно?
После недолгих колебаний я сдалась. Очень хотелось влезть Асперу в голову. Может, потому что он был загадкой, пусть и довольно жуткой, а загадки я любила. А может, потому что я втайне надеялась нащупать его слабое место и все же победить в игре, в которой ему не было равных.
— Вон та девушка в красном, — наконец определилась я.
Она выглядела максимально обычно и просто болтала с подругой.
— Хорошо. Иди, познакомься с ней.