Ольга Пашнина – Игры огня. Пламя (страница 1)

Ольга Пашнина

Игры огня. Пламя

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Этот город меня ненавидел.

Зонт вывернуло резким порывом ветра. От неожиданности я не удержала ручку — и его потащило по улице вниз. Я рванула следом, но услышала подозрительный хруст и, неожиданно потеряв опору, рухнула на мокрый асфальт. Коленку обожгла боль. Я подняла голову, посмотрела на низкие серые тучи и рявкнула:

— Я знаю, что ты меня ненавидишь! Сбрось уже мне на голову с крыши кирпич!

Словно издеваясь, порыв ветра сорвал с козырька целую лужу и обрушил мне на голову.

Кирпич — это слишком просто для той, кто сожгла город.

Санкт-Петербург видел много историй. Трагических, пожалуй, куда как больше, чем хороших. Но никто и никогда не отыгрывался на городе. Никто не делал его жертвой собственной боли. А я сделала — и теперь город меня ненавидит.

Каблук треснул пополам. Складывалось ощущение, будто в этих туфлях пытался прыгать бегемот, а не хрупкая девица девятнадцати лет.

— Все… — выдохнула я, поднимаясь. — Уеду я, уеду!

Осталось всего несколько недель до рейса. Я понятия не имела, что буду делать дальше, как устроюсь в чужой стране. Но точно знала: в России оставаться нельзя. Не после того, что случилось.

— Держи, — вдруг раздался голос из-за спины.

Я обернулась и сначала увидела белые кеды, которые протягивала девушка в длинном дождевике, скрывающем ее полностью.

— Спасибо, я в порядке…

— Держи ты, — фыркнула незнакомка, — я всегда вожу в машине спортивную форму. Не пойдешь же ты босиком?

Впервые за последнее время произошло что-то хорошее. Я с благодарностью взяла кеды и начала переобуваться прямо посреди улицы, держась за стену.

— Спасибо огромное! Понятия не имею, почему каблук сломался, я купила эти туфли неделю назад. Оставь, пожалуйста, контакты. Я пришлю тебе их с курьером или завезу сама…

— Лучше давай сходим пообедать. Я знаю одно классное место. Заодно кое-что обсудим.

Я закончила шнуровать кеды и выпрямилась. Открыла было рот, чтобы вежливо отказаться — настроения обедать и болтать с новыми знакомыми не было, но тут девушка сняла капюшон. Несколько секунд она молчала, давая мне время осознать то, что я вижу. Потом улыбнулась.

— Не отказывайся сразу, Ярина. Уверена, что могу поведать тебе много интересного.

Я видела ее лишь однажды, на портрете в Екатерининском дворце. Потом игры затянули меня, и Натали Аронова так и осталась мертвой девушкой, в чьем платье я пришла на бал. А теперь она стояла передо мной, из плоти и крови. Капли дождя стекали по длинным русым волосам, но совсем не портил идеальную укладку. В серых глазах, казалось, отражался весь осенний Питер — с его сыростью, мокрым асфальтом и темными водами каналов.

— Ты жива…

— Игр ведь не было, — пожала плечами Натали. — Так что? Пообедаем?

Даже если бы я хотела отказаться, то не смогла бы. Слишком сильный был шок. Порой я думала, что та реальность мне просто приснилась. Появление Ароновой было первым и единственным подтверждением того, что магический Петербург вообще существовал.

— Идем! — Она решительно направилась к проспекту.

Едва мы вышли на Невский, я поняла, куда ведет меня Аронова. Нежелание признаваться в слабостях оказалось слабее тошноты, которая подкатила к горлу от мысли о знакомом месте.

— Может, выберем что-то другое? — спросила я.

Но Аронова решительно взялась за ручку книжного “Дом Зингер”.

— Здание-то в чем виновато? — хмыкнула она. — Ты не того боишься.

Спорить я почему-то не решилась.

После пожара прошло достаточно времени, чтобы магазин восстановили. Часть здания все еще была закрыта, но и книжный и кафешка на втором этаже уже работали. Похоже, произошедшее никак не повлияло на любовь питерцев и туристов к этому месту. И я не могла не признать, что понимала их. Здесь все же было невероятно красиво.

Из огромных окон открывался потрясный вид на собор. В воздухе витала приятная смесь из парфюма и ароматов выпечки. Почти все столики были заняты, меж ними сновали официанты. Но один, у окна, был свободен. К нему и направилась Аронова, проигнорировав очередь на входе и администратора. Впрочем, возмущений это ни у кого не вызвало. Едва мы сели, подскочил администратор:

— Наталья Алексеевна, готовы сделать заказ?

— Два луковых супа и два бокала просекко для начала, — отозвалась она.

— Я не пью, — запротестовала я.

— Начнешь, когда поговорим, — отрезала Аронова.

“И лук ненавижу”, — хотелось добавить мне, но я так замерзла, что мысль о любом горячем супе уже приятно грела.

Сначала принесли два запотевших бокала с холодным вином. Я не шелохнулась, все еще намереваясь придерживаться принципов, а вот Натали изящно пригубила вино и удовлетворенно кивнула. Поняв, что я не в состоянии завести разговор, она начала:

— Ты нашла Светлова?

Я покачала головой.

— В стране тысячи Михаилов Светловых, и я посмотрела все страницы в соцсетях, которые нашла. Никого похожего. Может, он не сидит в интернете. Может, живет за границей. Но Дашков сказал, что выдумал его для меня…

— Дашков солгал! — отрезала Натали и вдруг напомнила своего отца — точно то же он сказал о моих снах о прошлом. — Невозможно создать человека. Никакая магия не способна на то, чтобы из пустоты сделать душу. Можно переписать судьбу человека, заставив его быть тем, кем хочется — это и сделал Дмитрий.

— Я даже Дашковых не нашла, — вздохнула я. — Думала, может, найду Светлова в окружении Дмитрия. Ходила на могилу Аспера… то есть, Алексея. Дмитрий платит за то, чтобы за могилой ухаживали, но не навещает его. В соцсетях его нет…

Натали покачала головой и мне показалось, что посмотрела с сочувствием.

— Найти Светлова можно. Но нужно ли это тебе?

— О чем ты?

— Он погиб. В том мире он погиб. Ты помнишь, каким вернулся из мертвых Аспер?

Я закусила губу. Солгать? Сказать, что ни разу не задумывалась о том, что история могла повториться и место Аспера в этой реальности занял Михаил?

— Я надеялась, что это не сработает в обратную сторону. Что в этой реальности Светлов не должен был погибнуть, а значит, не возродится монстром.

— Ты напрасно надеялась, — ответила Натали.

Принесли суп. Коричневая луковая каша в тарелке меня не слишком вдохновила, а вот посыпанная подплавленным сыром гренка в центре тарелки показалась аппетитной. Но на вкус все оказалось чуть лучше, чем ожидалось, и противного лукового привкуса не чувствовалось.

— Значит, я ошиблась. Плевать. В любом случае, Дашков не имел права менять реальность, поэтому я просто вернула все на место.

— И возможно сделала из Светлова психопата или маньяка-убийцу. Знаешь, Дмитрий, конечно, та еще сволочь. Но даже он с трудом принимал Аспера, которого сам и создал. Даже изменил его имя. Думаю, в глубине души Дмитрий понимал, что его брат мертв, а это — нечто совсем другое.

— Ну… — Я опустила ложку, кусок в горло не лез. — Он погиб из-за меня. Мне с этим и жить.

— А если, — Натали посмотрела мне в глаза, — я предложу тебе сделать то же самое, что когда-то сделал Дмитрий Дашков, но избежав его ошибок? Если я предложу тебе вернуть в мир магию, только сделать это так, чтобы Светлов был жив?

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Это было сложно, ведь я уже давно попрощалась с тем миром. И теперь, столкнувшись с реальной возможностью его вернуть, растерялась.

Хочу ли я снова стать частью магического Петербурга?

Жить в коммуналке на Петроградке, учиться в Школе Огня, соперничать с магами воды, выгрызать право даже не на безбедное будущее — а просто за право жить так, как нравится? И постоянно слушать о том, что магия у меня сама слабая, бездарная и презираемая?

— А что у тебя есть здесь? — спросила Натали, словно прочитав мои мысли. — Есть достаток, которого обидно лишиться? Есть семья, которой нет в том мире? Быть может, любовь?

— Ну вообще-то есть и достаток, и семья. Я живу не в коммуналке, а в хорошей квартире, где у меня есть собственная комната. И родители у меня не кожевник и горничная, а пожарный и врач. И у меня нет никакого особого дара, из-за которого меня все презирают. Я могу поступить в любой универ и освоить почти любую профессию.

Натали откинулась на спинку и с усмешкой глотнула вино.

— И как? Куда поступила?

Я закусила губу и отвела взгляд. Дашков вернул мир на место, но время ушло вперед. И я обнаружила, что на дворе глубокая осень, а единственное качество, в котором я появлялась в универе — это в списках на отчисление. Я даже не получила студенческий! Оказывается, если в течение десяти дней ты не приступил к занятиям — то прощайся с местом.

— Давай подытожим. Ты никуда не поступила. Живешь с родителями в квартире, где солнце бывает только по телевизору, потому что вокруг настроили кучу других высоток. Твой отец ежедневно рискует жизнью, а мать горбатится на низкооплачиваемой работе, где ее считают обслуживающим персоналом — но да, не в чужом доме, а в поликлинике. И парень, ради которого ты вернулась в этот мир, где-то очень далеко, да еще и к тому же бездушный социопат. Ого. И как же от такого отказаться?

Захотелось ее ударить. Натали говорила ледяным безапелляционным тоном, каждое ее слово било наотмашь.