Ольга Пашнина – Ангел шторма (страница 29)
– В каком смысле?
– Думай, Шторм, думай. Если ты не научишься определять мотивы действий окружающих и просчитывать их цели, то единственный способ для тебя выжить в Штормхолде – это выйти удачно замуж. А судя по месту, где мы с тобой вчера пересеклись, это тебе не светит.
– Да что ты все время издеваешься-то!
Я топнула ногой и показательно надулась. Две первокурсницы, выскочившие из жилого крыла, с интересом на меня взглянули.
– А чтоб вам жизнь усложнить. Давай, детка, вводные у тебя есть. Ответ на твой вопрос лежит на поверхности, достаточно включить голову. Не забудь про занятия по контролю за снами. В конце недели я тебя жду.
А уж я-то как жду. И это даже без сарказма: посмотреть еще пару историй из жизни Таары я бы не отказалась. Уж очень знания о ней оказывались полезными.
Не всегда приятными, порой пугающими, какими-то одновременно своими и чужими, но зато после них Кейман превращался в человека и даже что-то рассказывал. Эти воспоминания перемалывали мне душу, зато выковыривали Кроста из раковины. Не знаю, правда, почему меня это радовало.
Брина и Аннабет уже сидели за столиком в столовой. Когда я вошла, что-то напрягло, но что именно – я сообразила не сразу. Когда села и пододвинула к себе пузатый глиняный чайничек с ягодным отваром, Брина лукаво стрельнула в меня глазками и мурчащим голосом поинтересовалась:
– Тебя можно поздравить?
– С тем, что не грохнулась в обморок на глазах у половины школы? Да мне медаль дать надо!
– Да кому интересны ваши медали? Вот!
С этими словами она извлекла из-под стола… штормграм.
– Ты что, и себе купила?
– Ну да. Они у многих есть. Ты посмотри, кто здесь!
Чай попал не в то горло, и я закашлялась. Картинка на «экране» штормграма изображала меня. Сонную, взъерошенную, босиком идущую по коридору – туфли я сняла, когда поняла, что слишком натерла ногу.
– Ну? И с кем адептка Деллин Шторм провела ночь? С Габриэлом сложилось?
– Нет!
– С Бастианом?! – слегка обиженно ахнула Аннабет, вероятно от того, что узнала новость не первой.
– Нет!
– Что, с директором? – поморщилась Брина.
– Да хватит вам! Я просто уснула. Не спала всю ночь перед лекцией и отрубилась, пока парни праздновали. Потом они пошли бухать в часовню, а я доспала и отправилась к себе. Кстати, Брина, намекни брату, что однажды Кросту надоедят их пьянки в святилище.
– Богу? Или директору?
– Да обоим! Откуда в штормграмах появилось мое изображение? Кто снимал?
– Не знаю. Но с утра это увидели все.
Вот теперь я поняла, что именно смутило в столовой! Не было ни одного столика без штормграма. Небольшие пластинки с резервуарами краски были, конечно, не у всех, но уже у очень многих. И сейчас столовая Школы Темных ничем не отличалась от столовой какого-нибудь универа: сонные студенты уныло жуют блинчики и пялятся в планшеты.
– Мама дорогая… Кейман меня убьет.
– Да он тебя уже раз десять должен был убить, – отмахнулась Брина.
– Лучше думай о Яспере, – добавила Аннабет. – Мы видели ее с утра. Первым, кто на нее наткнется, можно уже заказывать место на кладбище.
– Все. – Я отодвинула тарелку с блинчиками. – Вы мне окончательно испортили аппетит. У меня пара после тренировки.
– Ну, извини. – Брина пожала плечами. – Зато я впервые рада, что брат не позвал меня к себе в команду. Хоть Ванджерия ничего у нас и не ведет, не хотела бы я даже попадаться ей в коридорах. Хотя признаюсь честно: в Школе Огня было скучнее.
– Ладно. – Я поднялась. – Пойду на экзекуцию. Отпрошусь с тренировки пораньше, чтобы принять душ и явить приличный вид перед магистром. Ну и надеяться, что мне хотя бы дадут попрощаться…
Честное слово, в такие моменты Яспера мне кажется страшнее Акориона, Уотерторна и Бастиана вместе взятых.
Попрощаться не дали никому. Яспера распахнула двери аудитории с такой силой, что они едва не двинули ей же по носу, отскочив от косяка. Мы подпрыгнули, Корви уронил штормграм и смачно выматерился. Удивительно, но ему за это даже не прилетело. Зато магистр Ванджерия громко и с мстительным удовольствием сообщила:
– Зачет!
– Всем? – робко высказал кто-то надежду.
– Маловероятно. Достаем листы и убираем с парты конспекты и учебники. Двадцать минут пишем, потом отвечаем устно. Начали! Вопросы…
Магистр взмахнула рукой.
– Перед вами.
Пиши – не пиши, а все равно меня ждет неприятная защита билета, больше напоминающая допрос. Однако я честно старалась вспомнить все, что учила накануне, и даже сумела написать более-менее аккуратно. За лето я вывела идеальную формулу работы: быстро записываю все мысли на древнем языке, включив «внутреннюю богиню» (боги, когда я читала ту книгу, я представляла себе в качестве внутренней богини мультяшную смешную девицу, а не кровожадную психопатку со страстью к странным связям). А потом, бросив все силы на почерк и борьбу с дисграфией, переписываю нужную информацию. За двадцать минут я бы не успела, если бы Яспера не оставила самый лакомый кусочек напоследок. Один за другим мои однокурсники уходили – кто-то с печальной парой в журнале, кто-то со спасительной тройкой. Когда за Корви закрылась дверь, я, вздохнув, пошла к кафедре – сдаваться.
Мы словно играли в какую-то странную игру, делали вид, что все в порядке и обжигающей ревности между нами не существует.
– Нестабильность темной магии классифицируется по нескольким признакам, среди которых…
Яспера сидела откинувшись на спинку стула, смотрела в одну точку, словно меня здесь и не было.
– Нестабильность темной магии, в отличие от магии стихий, способна к спонтанным деструктивным проявлениям, и поэтому…
– Знаешь, почему меня передергивает, когда я слышу твое имя? – вдруг спросила магистр Ванджерия.
От неожиданности я подавилась концом предложения и прикусила язык.
– Потому что мир без тебя был бы в тысячу раз светлее. Потому что существо, которое создало самых мерзких тварей, живет лишь тобой. И, наконец, потому что ты портишь все, к чему прикасаешься. Каждую секунду своего существования.
– Я не просила быть тем, кем являюсь.
– Никто не просит. Только кто-то спасает мир, а кто-то создает тварей из бездны…
– Я – не она.
– Это тебе Кейман сказал? Пытается выдать желаемое за действительное?
– Пытается не гнобить собственную студентку за то, чего она не делала.
– Я имею право тебя ненавидеть. Ты создала мир, в котором мне нет места. Ты создала тех, кто может творить все, что им вздумается, безнаказанно. Ты предала своего бога, и именно ты – причина всего…
Яспера махнула рукой по столу, и билеты разлетелись в воздухе, мягко спланировав на пол.
– Этого. Очень иронично: ты читаешь про нестабильность темной магии и даже не способна предположить, что эта нестабильность – результат твоей же безумной, рвущейся наружу сущности. Кейману стоило уничтожить тебя… И знаешь, мне кажется, он почти решился на это. На твое счастье, Крост не превратился в такую же тварь, как ты.
– Все сказала? – холодно поинтересовалась я.
– Нет, но для начала тебе хватит.
– Какое счастье, что Кейман плевать хотел на твое мнение.
– Не обольщайся. На твое тоже. Кейман не допустит возвращения Таары. Ты – его любимая игрушечка ровно до тех пор, пока нет риска снова превратиться в безумную. Но если дашь хоть намек… хоть один всплеск магии, не вписывающейся в образ адептки-сиротки, хоть один стоящий взрыв… уничтожить тебя сейчас будет проще и безопаснее, чем повторить то, что он однажды сделал.
– Как жаль, – я поднялась, – что тебя не позовут на крутую вечеринку.
– Как жаль, что скоро Кейман узнает, как ты трахаешься с половиной школы, и перестанет смотреть на тебя влюбленными глазами.
Яспера поддела длинным красным ногтем уголок штормграма на своем столе. Там все еще красовалось мое изображение в коридоре со спальнями парней-огневиков.
И я не придумала, что на это ответить. Но злость обжигала почти так же, как магия, а обида на несправедливые обвинения начисто стерла все существующие границы.
– Да пошла ты. Туда, откуда тебя вытащили.
Грохот открывшихся дверей совпал со звонком. Я, едва ли не распихивая вывалившихся в коридор адептов, стремглав понеслась куда глаза глядят. По дороге мне встретился Бастиан, и, не успел огневик открыть рот, я рявкнула:
– Бесишь!