Ольга Палагина – Любавинские истории. Воздушный вояж "Зинаиды Ивановны" (страница 9)
Поэтому и на сей раз он спорить с женой не стал, а молча и со всей дури долбанул граблями по прислонённым к забору доскам, под которые забилась не понимающая своего женского счастия хрюкающая торпеда.
От оглушительного удара над розовой головой свинки вздыбился ирокез из редкой щетины, и с визгом, способным пробудить даже мёртвого, она рванула вперёд, снося на своём пути всё, включая саму Людмилу Ивановну, которая, увы, лишь слегка уступала подопечной в весовой категории.
И тут из речевого аппарата хозяйки посыпался такой арсенал слов!.. Не щадя ушей противника, она безжалостно применила лингвистическое оружие массового поражения — отборный русский мат! Пыль в огороде поднялась столбом, а вместе с ней раскалённые потоки слов, способные просто испепелить любого рядом. У Петра Сергеевича появилось настойчивое желание самому забиться под доски, где только что пребывала Карамелька. Но трубный глас Бегемотика взывал к отмщению. Подняв супругу с земли и отряхнув с неё пыль унижения, они стоически продолжили свою сизифову миссию по перемещению этой пятачковой «принцессы» из пункта А в пункт Б.
Понаблюдать за этим эпическим действом вышел на крыльцо их отпрыск Ванька. Вместо попкорна (за отсутствием такового) он вооружился бутербродом размером с кирпич и принялся методично его уничтожать, не отрывая глаз от разворачивающегося шоу.
А в родном огороде, озарённом роковым багрянцем заката, разворачивалось поистине эпичное представление. Двое взмыленных, перепачканных и уже слегка безумных граждан носились по грядкам вслед за неуловимой хрюшкой, то и дело преодолевая различные препятствия по пересечённой местности, размахивая то граблями, то палками, сопровождая всё это действо ударной волной словесной артиллерии и угрозами свинюшкиного смертоубийства.
В воздухе висела пыль.
Солнце клонилось к закату.
Миссия казалась невыполнимой
Наступило чудесное воскресное утро. По земле, усыпанной золотой листвой, лениво полз сентябрьский туман. Погода стояла на редкость приятная — такая, при которой даже самый закоренелый пессимист мог бы запеть, а самый ленивый обыватель — вылезти на свет Божий, дабы погреть свои залежавшиеся косточки. Воздух был свеж, а небо, синее и бездонное, раскинулось величественным куполом, край которого заливало своими золотистыми лучами восходящее ослепительное солнце.
Ничего, ровным счётом ничего не предвещало такого тяжёлого дня в жизни четы Семёновых.
Всё началось с того, что Петру Сергеевичу, ещё не успевшему как следует разверзнуть очи, в голову стукнула отчаянная мысль. Мысль эта показалась ему настолько гениальной, что он немедленно толкнул супругу в бок и изрёк:
— Людк, слышь?.. Глянь, чё я подумал
— О! Он подумал!.. Держите меня семеро... — съехидничала Людмила Ивановна, подбивая подушку поудобнее.
— Да ты подожди! Слушай сюда. Берём выжимки от браги — те, яблочно-виноградные, значит и даём их Карамельке на завтрак. Свинья их слопает с превеликим удовольствием, захмелеет, добреть начнёт и сама, без принуждения, потопает туда, куда нам надо.
Идея, вопреки ожиданиям, не показалась Людмиле Ивановне такой уж ахинеей. Напротив, она вдохнула в супругов новую порцию энергии, и вскоре хмельной завтрак был торжественно вручён упрямой мадам.
Когда пары браги должным образом возымели своё действие, Семёновы ринулись в бой, полные решимости и оптимизма.
Однако, как известно, человек предполагает, а свинюшка в данном случае
В общем, в поросячьих хоромах их взорам предстала вальяжно возлежащая, балдёхонькая свиная королева, только что венца власти на её макушке не было да в копытце — державы. Владычица свиного царства снисходительным взором окинула хозяйскую чету и, хрюкнув нечто наподобие: «Пшли вон!», — упала рылом в подстилку.
Супруги переглянулись в немом изумлении. Людмила Ивановна, выдержав паузу, ткнула супруга в ребро.
Пётр Сергеевич бросил на жену взгляд, полный немого отчаяния, вздохнул и, собравшись с духом, приступил к раскачиванию этой махины из сала и упрямства, приговаривая: «Вставай, страна огромная Вставай на смертный бой» Свинья то ли сделала вид, то ли и вправду нисколько не ощутила его муравьиных потуг, только она продолжала дрыхнуть в своё удовольствие.
Перед свинарником расхаживала из стороны в сторону очень недовольная Людмила Ивановна и на чём свет стоит крыла непутёвого супруга и его придурошную идею упоить вусмерть несчастную Карамельку.
— Не, ну это надо ж быть таким идиотом! Придумать такую херню! Теперь как ты её подымешь, ирод?.. Ну шо ты вылупился на меня, как в тот самый день, когда мы с тобой познакомились?!
— С любовью, что ль? — в надежде, что она сменит свой гнев на милость, оживился Пётр Сергеевич.
— Нет!.. Ти-ё-мать! С ужасом!.. — рявкнула Людмила Ивановна, да так, что аж воробьи на крышах поперхнулись.
— Да молодым дураком я был! — выискивая что-то глубоко в свинарнике, в сердцах посетовал он.
— Нет, это я дурой была, что замуж за тебя тогда вышла.
— Ну, теперь понятно, почему мы сошлись с тобою, — философски подытожил Пётр Сергеевич, на всякий случай скрывшись от сверлящего взгляда супруги в глубинах свинарника под предлогом поиска необходимого инструмента.
Порывшись в садово-огородном инструментарии, он наконец наткнулся на идеальное, как ему показалось, решение вопроса — вилы! Не раздумывая ни секунды, он схватил их обеими руками и с горящим взором от всей души тут же воткнул их в нежно-розовый зад Карамельки.
Никто не мог предвидеть дальнейшего развития событий!
Взлетев где-то на метр от земли, свинюшка с предсмертным воплем совершила феноменальный выход из свинарника куда-то в безвоздушное пространство, но её внезапный, спасительный, затяжной полёт был вероломно прерван не вовремя раскорячившейся перед свинарником хозяйкой.
Последнее, что увидела злосчастная свинка, так это перекошенное от ужаса лицо своей кормилицы, но сделать с этим ничего уже не могла.
Звучно встретившись, эти два физических объекта общей массой более двухсот килограмм совокупно продолжили стремительный полёт. Только Людмила Ивановна оказалась попой на голове у поросячьей невесты, а своей головой — на её пышном дрыгающемся заду. В ужасе от мысли о падении с этой несущейся в никуда торпеды она насмерть вцепилась обеими руками в хвост несчастной свинки, а ногами обхватила её за шею.
Поняв, что этот внезапно сложившийся тандем, уносящийся куда-то вглубь участка со страшным визгом обоих особей, перемежающимся диким матом одной из них, сулит ему одни неприятности, Пётр Сергеевич со словами: «Людк, ты куда?..» — помчался спасать супружницу.
Но, не успев сделать и нескольких шагов, в ужасе узрел развернувшийся на него апокалипсис в виде трясущегося зада жены на голове ошалевшей Карамельки, несущейся в спасительные родные пенаты.
Сбив с ног незадачливого хозяина и подняв клубы пыли, она прямой наводкой влетела в свои апартаменты и резко затормозила
Людмила Ивановна очень хотела жить — и жить она хотела долгой, здоровой и счастливой жизнью. Однако, осознав, что понятие «здоровой и счастливой» в данный момент повисло под жирным вопросом, она как могла, ухватилась за понятие «жить» в виде Карамелькиного хвоста! И потому этот интересный предмет сейчас имел все шансы остаться в руках у ополоумевшей хозяйки, на что сообразительная свинка быстро среагировала и при торможении изо всех сил взбрыкнула своим мощным задом, сбрасывая непрошенного седока.
— Тво-о-ою-ж-ма-а-ать!.. — оглушительным воплем разнеслось по всей округе, и Людмила Ивановна полетела в щедро разверзнутые недра свинарника. Короткая и бесславная борьба с гравитацией была совсем не в её пользу. Раздался глухой звук падающего тела, сопровождаемый какими-то невнятными возгласами, после чего из глубин свинарника тут же посыпался монолог, изобилующий непечатными выражениями.
Пётр Сергеевич, знаток супружеской жизни, тут же изобразил павшего в неравном бою или, на худой конец, смертельно раненного и распластался возле свинарника, боясь даже вздохнуть. Пыль оседала медленно в воздухе.
Людмила Ивановна, вся облепленная соломенной подстилкой, на четвереньках потихоньку выползала из свинарника, сопровождая манёвр стонами и ругательствами, адресованными супругу, брачному союзу Карамельки и жизни вообще, от которых дрожал осенний воздух.
Узрев возле свинарника распластанный один из объектов своей праведной ярости, она торопливо на корточках подшкребла к нему, схватила за грудки и принялась трясти, что было сил. Однако, так ничего и не добившись от прикидывающейся ветошью мужниной тушки, со словами: «Душегуб ты проклятый!..» — она со всей силы вмазала ему смачную звонкую пощёчину
Это была самая бодрящая вещь на свете, которую знал Пётр Сергеевич в своей семейной жизни, и посему он мгновенно воскрес, подскочив, будто ошпаренный, диким взором оглядываясь вокруг и вопрошая кого-то невидимого:
— Что?.. Где?.. Когда?..
— Я тебе покажу щас и что, и где!.. — Людмила Ивановна и так давно была полна решимости прибить эту сволочь, но прибегнуть к таким крайним мерам вознамерилась только сейчас, после самоубийственных покатушек на пьяной Карамельке.
Предвкушая грозные намерения супруги, Пётр Сергеевич решил, что настал-таки час проявить героизм. Схватив брошенные рядом вилы, он принял боевую стойку, готовый отразить атаку разъярённой боевой подруги. Но в этот самый момент за его спиной раздался голос, знакомый до мурашек: