Ольга Палагина – Любавинские истории. Воздушный вояж "Зинаиды Ивановны" (страница 10)

— Чё у вас тут за бои без правил?

Пётр Сергеевич вздрогнул от неожиданности. Это был, как всегда, Федька, муж его сестры. Не опуская вил (ибо жизнь дороже приличий), Пётр Сергеевич буркнул через плечо:

— Ты чего, Федька, порядочных людей постоянно с заду пугаешь?..

— Да вот, иду мимо, вижу — у ворот дым коромыслом!.. ЗдорОво, Людка!..

— Привет, Федь — Людмила Ивановна стояла вся красная и покрывшаяся потом.

Она, не торопясь стряхивала с себя остатки соломенной подстилки и сверкала глазами в сторону мужа, который, дрожа коленками, сжимал вилы, будто последнюю надежду на спасение. — Угомонишь, что ль, родственника своего окаянного, а не то я его сейчас сама угомоню!..

— Ага накося-выкуси! — приободрённый присутствием Федьки, отчаянно воскликнул Пётр Сергеевич.

Людмила Ивановна, услышав такую наглость в свой адрес, приняла позу, напоминающую то ли сумоиста, то ли разъярённую курицу, и засопела так, что даже Федька тоже почувствовал лёгкую дрожь в коленях.

— А чего это вы у ворот, как два петуха на ринге? — вмешался он, стараясь отвлечь внимание от надвигающейся катастрофы.

— Да вот, видишь, Карамельку «замуж» отдаём, — не сводя глаз с жены, процедил Пётр Сергеевич. — Со вчерашнего дня выдаём, да никак выдать не можем

Из свинарника высунула своё рыло довольная Карамелька. Фёдор быстро сообразил, что к чему, потому как был в курсе «свиной свадьбы», и даже не стал задаваться очевидным вопросом, почему его родственники в данный момент были готовы поубивать друг друга. Это было привычным, можно даже сказать, рядовым событием в их семейных отношениях, ибо любое затеянное ими предприятие неизбежно подходило к одному и тому же финалу — к рукопашной, где, ввиду весомых преимуществ супруги, его родственник всегда терпел сокрушительное фиаско.

Желая разрядить накалившуюся до предела атмосферу, Фёдор принял деловую позу — руки в боки. Живот (и без того впечатляющих размеров) гордо выставил вперёд — и изрёк:

— Делов-то!.. Да я щас мотоблок свой подгоню, Карамельку вашу в него загрузим, и как положено, до жениха в лучшем виде доставим Пойдём лучше, хозяйка, перекусим пока чего-нибудь, а то я с утра не евший сегодня. Угостишь, Людка, голодного родственника чем-нибудь?! Я же знаю, у тебя всегда вкусняшка какая-нибудь есть.

Он расхохотался и дружески обнял грозную супругу Петра Сергеевича, которая, словно по мановению волшебного жезла, мгновенно смягчилась, расплылась в улыбке:

— Пойдём. А то и вправду, уже обедать пора. — и, махнув рукой, пригласила Фёдора в дом.

Пётр Сергеевич, с облегчением швырнув вилы в сторону и мысленно возблагодарив небеса за неожиданное спасенье, поспешил следом — отведать жинкиных кулинарных шедевров. Готовила Людмила Ивановна и вправду знатно. Отчего сама и страдала, порою сокрушаясь:

— Вот Пьеха, говорят, свою повариху уволила и всё! Та слишком мол вкусно готовила. А мне как саму себя то уволить?!

На что Пётр Сергеевич неизменно отвечал:

— Ну что ты, Бегемотик! Хорошего человека должно быть много! — Видимо рассчитывая, что это когда-нибудь ему зачтётся.

На столе в мгновение ока очутились: салат из помидоров с чесночком и домашним майонезом, котлетки, томлённые в сметанном соусе с луком, картошечка со шкварками, маринованная капуста со свёклой и белые грибочки в запотевшей баночке из холодильника. Атмосфера тут же разрядилась.

После плотного обеда, сопровождавшегося парой рюмок для «снятия напряжения», родственники приступили к главному — погрузке свиной невесты в мотоблочный прицеп. Соорудив трап из подручных досок, они втроём принялись уговаривать Карамельку занять положенное ей место. Однако свинья, усвоившая за последние часы, что упрямство — великая сила, упиралась, как заправский бунтарь, демонстративно плюхнувшись на землю и, философски похрюкивая, уставилась в небо, словно размышляя о бренности бытия.

Тогда, после недолгого и бурного совещания, было решено стреножить эту свиную королеву и возложить её драгоценную тушу в кузов прицепа, что с великим трудом и, обливаясь потом, было всё-таки ими проделано.

Казалось, испытания подходят к концу. Но тут небо, словно насмехаясь, начало затягиваться грозовыми тучами. Засуетившись, родственники ускорили процесс. Луч надежды уже забрезжил — миссия была почти выполнена!

Фёдор, не теряя времени, завёл мотоблок, а Людмила Ивановна, для пущей фиксации свиной невесты, смело забралась в кузов и уселась на ноги своей вздорной питомице. Процессия было тронулась к вожделенной цели. Но тут случилось обещанное синоптиками, но ввиду известных обстоятельств, никак не услышанное четой Семёновых — налетел сильный ветер, поднимая столбы пыли и песка. Тучи тёмными клубами тяжело понеслись по небосводу, пронзительно сверкнула яркая молния, а следом раздался оглушительный гром.

В этот миг Карамелька в бешеной панике резко вскочила на дыбы, легко отбросив хозяйку в сторону. Её стреноженные ноги неловко подвернулись, и она звучно хрястнулась об кузов, но тут же снова вскочила. Под кузовом что-то загремело, и он с металлическим скрежетом накренился. Карамелька с визгом подпрыгнула вновь и опрокинула пытавшуюся удержать её хозяйку в одну сторону, сама же с грохотом рухнула через борт кузова в другую.

Дождь оглушительным потоком обрушился на землю. Тяжёлые капли, словно медные пятаки, забарабанили по земле, мгновенно превращая дорогу в грязевые потоки. Людмила Ивановна лежала в луже, напоминая собой выброшенную за ненадобностью тряпичную куклу. Пётр Сергеевич, забыв о своём обычном флегматизме, бросился к супружнице с криком:

— Бегемотик, ты как?..

— Всё хорошо, Петя

— Точно хорошо? Может, скорую?

— Не надо. Я просто лежу и думаю

— О чём?

— О том, что надо бы спортом заняться.

Она замолчала. Дождь барабанил, смешиваясь с потом и грязью. Пётр Сергеевич хотел было пошутить, но передумал. В его голосе осталась только усталость. И что-то тёплое, давно забытое.

— Вот, етить твою мать!.. Ты головой не ушиблась?

— Нет, Петя, диеты диетами, а надо всерьёз задуматься о здоровье.

— А чё тебе думать-то, Бегемотик? Ты у меня и так вечная.

— Вечная?! — она приподнялась на локте, с её головы стекала мутная дождевая вода. — Значит, что я, по-твоему? Как холодильник «Бирюса» вечная, что ли?

— Не-е — Пётр Сергеевич улыбнулся, решив польстить. — Ты шумишь поменьше

— Ох, Петя Был бы ты всегда такой Глядишь, у нас с тобою не только Ванька б был... — Людмила Ивановна мечтательно засмеялась, и этот смех прозвучал как-то неожиданно тепло.

Пётр Сергеевич насторожился. Такой бодрости в голосе от только что навернувшейся с мотоблока супруги он не ожидал. Решив, что это либо контузия, либо начало душевного расстройства (а может, и то и другое сразу), он поспешил поднять жену, пока та не передумала быть доброй. А если Людмила Ивановна вдруг всерьёз займётся спортом, кто знает, какие ещё идеи посетят её светлую голову?.. Вон за второго ребёнка речь завела

Дождь лил стеной. Все мгновенно промокли насквозь. Федька бегал вокруг поломанного прицепа и что-то кричал, Карамелька пыталась встать на ноги и избавиться от пут, и это у неё потихоньку получалось. Пётр Сергеевич, исполненный сочувствия в который раз за этот день упавшей супруге, приобнял её, насколько хватило его рук, и, решив ещё раз испытать свою судьбу, снова предложил:

— А может, ну её, Людка, Карамельку эту Ну не хочет она размножаться, да и хрен с ней! Мы её завтра с Федькой того. Колбасы из неё наделаем, сальца насолим а?

Людмила Ивановна посмотрела на него каким-то отрешённым взглядом, а Пётр Сергеевич, вдохновившись, продолжил:

— А мы другую свинку заведём, та нормальная будет не то, что эта

— Ага, а если и другая такая же будет? С такими же закидонами?.. Мы что, зря её столько времени кормили?

— Ну почему же зря, на мясо она пойдёт

Карамелька стояла, навострив уши. Дождь лупил изо всех сил, верёвки на её ногах вконец ослабли и упали под копытца. Людмила Ивановна, увидев это, с мольбой обратилась к небу:

— Да за что мне наказание-то такое?! — простонала она, поднимаясь с земли. Обессиленно подошла к ней и заговорила так, будто та понимает человеческую речь:

— Дура ты бестолковая Я ж тебе счастья женского желаю!.. Вон, брачную ночь тебе, неблагодарной, второй день устроить пытаюсь, чтобы ты счастье материнства наконец испытала! Жених твой вон, вторые сутки тебя ждёт, не дождётся а ты!.. Дура ты дура!.. Вон колбасу из тебя сделают и всё!

Карамелька, выслушав эту пламенную речь, посмотрела на неё своими умными маленькими глазками, фыркнула, мотнула мокрой головой. И тут ветер донёс до неё запах прелой соломы и хряка. Она чихнула, отряхнулась, бросила на Людмилу короткий, оценивающий взгляд — и вдруг, без всякого принуждения, сама, медленно и величественно, побрела в сторону апартаментов, где уже заждался жених по кличке Фунтик.

Присутствующие, поражённые этим внезапным проявлением благоразумия, переглянулись, словно заговорщики, случайно наткнувшиеся на золотой запас. Осторожно, боясь спугнуть удачу, они двинулись следом, словно делегация, сопровождающая важного иностранного гостя.

Ливень начинал терять свою первоначальную мощь и сыпал уже не с такой силой. Федька на своём хромающем мотоблоке двигался позади Карамельки. По бокам, словно почётный караул, шагали потрёпанные, но торжествующие хозяева.