Ольга Палагина – Любавинские истории. Воздушный вояж "Зинаиды Ивановны" (страница 7)
Крючок сидел, что называется, под самыми «гландами», и он погрузился в рыбью голову чуть ли не по самый локоть, как вдруг взревел не своим голосом, словно раненый осёл! И начал неистово приплясывать вместе с этой королевой водоёмов, болтающейся промеж его ног.
На этот душераздирающий вой, уже в который раз побросав свои удочки, сбежались перепуганные мужики. Выяснилось, что Николай Владимирович, с грацией бегемота (как, впрочем, и всегда), умудрился загнать крючок себе под ноготь большого пальца левой руки. Да не просто крючок, а тройник! А рука с этим самым крючком в рыбьей пасти! «Вот это поворот!» — подумали мужики и нервно закурили.
Он стоял на берегу такой жалкий и одинокий, с щукой, стиснутой между колен, рукою в её пасти, и матом выл куда-то в сторону едва видимой Луны.
Тут же снова подоспело спасительное лекарство — жидкая анестезия для рыбацкого тела и души. Она щедро полилась на пальцы страдальца, попадая в глотку такой же несчастной королеве камышей, а также щедро заливаясь внутрь воющего белугой Николая Владимировича.
Недолгими, но героическими усилиями сообща удалось-таки извлечь руку из пасти этого речного чудовища. Удивленным глазам рыбаков предстала удручающая картина: багровеющий палец с глубоко засевшим под ногтем тройником, и изрядно «пожёванная» рыбой рука
На этом рыбалка у Николая Владимировича закончилась.
Один из мужиков, а именно водитель, добрейшей души человек, вызвался по-быстрому подкинуть его до больницы, чтобы самому потом вернуться обратно и хоть немного наверстать упущенное.
С распухшим носом, а вернее опухшей левой ноздрёй, и с изрядно пожёванной левой рукой, с торчащим крючком в большом пальце, его доставили в местную районную поликлинику. Врач, видавший на своем веку немало рыбацких «подвигов», присвистнул от удивления, обезболил поле битвы, извлек трофей из-под ногтя, поставил укол от столбняка на всякий случай. А напоследок, словно вручая медаль за отвагу, торжественно протянул Николаю Владимировичу тот самый крючок.
— На память, — изрёк эскулап с непроницаемым лицом. — Чтобы помнили, как не надо обращаться со снастями...
Второй крючок вскоре присоединился к первому в органайзере.
Ох! Знал бы наш герой, что луче бы он забыл этот органайзер со всеми этими трофеями прямо здесь. Но он этого не знал!
Добравшись до дома, наш горе-рыбак первым делом явил миру главный трофей — зубастую щуку. И тут же не преминул похвастаться её размерами, гордо демонстрируя её восхищённым (как он надеялся) детям и жене.
Но, увы, все проигнорировали добычу отца семейства. Увидев распухший нос и забинтованную руку, домочадцы наперебой кинулись расспрашивать, что произошло с этими, несомненно, пострадавшими частями тела.
Николай Владимирович, само собой, объяснялся неохотно, всячески пытаясь перевести внимание на свой грандиозный улов. Расписывал, какой небывалого размера деликатес можно приготовить, если её потушить в сметане. А размеры у этой королевы водоёмов действительно выдались потрясающие — в длину она достигала почти восьмидесяти сантиметров! Николай Владимирович не поленился и даже замерил сантиметром эту красавицу от кончика носа до самого хвоста. И с видом бывалого рыбака принялся рассказывать домашним, как сегодня поймал эту зубастую торпеду.
Потрясая в воздухе забинтованным пальцем, он с азартом рассказывал о каждой детали своего небывалого рыбного родео А вот о приключениях, которые пришлось ему пережить для ее поимки, он пока скромно умолчал.
— Смотрите, дети, и учитесь у папки, как надо большую рыбу ловить! — гордо изрёк Николай Владимирович, поймав восхищенные взгляды потомства.
— Скорее, дети, учитесь, как НЕ надо ловить — тут же подловила его жена, многозначительно тыча взглядом в его распухший нос и замотанный бинтом палец.
— Да это ерунда, Аннушка — отмахнулся тот. — Я сегодня не только себя дважды на крючок поймал, я ещё и чайку — начал было он и тут же осёкся.
— О, Боже! Бедная птичка — с трагикомизмом в голосе воскликнула супруга, схватившись за голову.
— Да ничего страшного, цела ваша птичка Вытащили мы её на берег, крючок из клюва выдернули, и полетела она дальше охотиться Рыбалка, дети, — это целое искусство — начал поучительно разглагольствовать он перед внимающими отпрысками. — Забрасываешь крючок, начинаешь рыбку вот так вот приманивать, — он самозабвенно изобразил процесс проводки блесны под водой. — Она клюёт, естественно а потом ты уже держишься из последних сил, чтобы она тебя не утащила в воду! Когда рыбина большая, то она запросто утащить тебя за собой может, так что я легко ещё отделался. У меня не такая крупная была, но всё равно напоследок она меня, вот, видите, за палец поймала вот. — И он с гордостью продемонстрировал забинтованный большой палец.
Дети с любопытством, широко раскрыв рты и глаза, внимали каждому слову с замиранием сердца, представляя в своих головах эти невероятные приключения. Вдохновлённый их восхищением, Николай Владимирович с театральным пафосом извлёк из органайзера два крючка — тех самых, что с маниакальным упорством умудрились поймать его нос и палец.
— Ух ты-ы!.. — с восхищением, вытаращив глазёнки, произнёс трёхлетний карапуз по имени Владик, узрев в этих крючках какие-то волшебные артефакты.
— Да, сынок! Вот на этот крючок я поймал сегодня свой нос, а на этот — палец... — отец семейства, купаясь в лучах изумления, исходящих от домочадцев, водрузил на стол свои, уже в какой-то мере родные крючки, словно бесценные трофеи.
Четырёхлетняя Лёля, будто ангел, сложила ручки на груди, издавая благоговейный вздох восхищения, смешанного с лёгким ужасом.
Анна Васильевна тут же пригрозила детям пальцем, строго-настрого запретив к ним прикасаться. Впрочем, её педагогический порыв был прерван трелью телефона и она удалилась в зал. А по телевизору зазвучала музыкальная заставка от любимого мультфильма детворы, и они ринулись вслед за матерью, но к телевизору.
Николай Владимирович, оставшись наедине со своей добычей, с нежностью уложил щуку в мойку, предоставив супруге разбираться с этой зубастой красавицей. И, словно древнегреческий герой, гордо задрав подбородок, удалился в ванную комнату, дабы смыть с себя пот рыбацких баталий.
А дальше дальше случилось то, что должно было случиться.
Через некоторое время, чистый и свежий, словно майская роза, Николай Владимирович триумфально вернулся на кухню. Облаченный лишь в семейные трусы и уверенность в собственной неотразимости. Он проплыл, словно фрегат, мимо Анны Васильевны, которая вооружившись ножом, вела неравный бой с непокорной щукой.
Николай Владимирович, словно по подиуму, продефилировал перед женою туда-сюда, демонстрируя ей свои «боевые» ранения. Анна Васильевна, дабы не обидеть героя, изобразила на лице восхищение, украдкой хихикая над его «грациозной» походочкой.
Вечер обещал быть насыщенным и томным. Жена, воркуя, словно голубка, уже строила планы по реабилитации своего многострадального супруга. Предвкушались нежные компрессы и прочие прелести романтической заботы, адресованные мужу-герою.
И тут тишину пятиэтажки разорвал такой вопль, что стены задрожали, и многочисленная живность во всей пятиэтажке стала искать пятый угол, включая мышей и тараканов. Это был вопль, начинавшийся как предсмертный крик раненого мамонта, переходящий в сочный мат-перемат, завершающийся трагическим фальцетом: «А-а-а-аня!!!». Бонусом шел обиженный икающий звук, будто мамонт, осознав свою трагическую судьбу, решил ещё и поплакать.
Николай Владимирович, словно подкошенный, рухнул на стул. Ноги, вытянутые вперёд, служили красноречивым доказательством только что произошедшей с ним трагедии. В каждой стопе красовалось по крючку, вонзившемуся в разные места и на разную глубину: тройной с одним обрезанным крючком, удалённый из ноздри, — в левой ноге, и тройной, целёхонький, недавно вытащенный из пальца, — в правой.
Неразделанная щука смотрела на всё это из мойки своими круглыми, удивлёнными стеклянными глазами.
Как позже выяснилось, это Николай Владимирович в момент своего дефиле перед женой незаметно смахнул их полотенцем на пол и не заметил
В больнице на этот раз ему крючки на руки не отдали Видимо, опасались рецидива. Что как мы считаем, дорогой наш читатель, было весьма благоразумно со стороны врачей, учитывая натуру Николая Владимировича.
Вернувшись домой и уложив детвору спать, Анна Васильевна решила всё-таки подсластить пилюлю своему горе-рыбаку.
— Ну что мой отважный герой!.. — промурлыкала она ему в ушко, и в воздухе поплыли флюиды романтики. — Чего не стонешь?
— Ха! Что бы ты меня как в прошлый раз по макушке огрела?.. Нет уж, спасибо, проходили! — гордо ответил Николай Владимирович. — Я как-нибудь стоически, молча, буду страдать. Как настоящий самурай! — и он многозначительно улыбнулся.
— Ой, страдалец ты мой! Чудо-рыбак! Других таких на целом белом свете нету! — пропела Анна Васильевна тоном лисы Алисы. Николай Владимирович заподозрил подвох и насторожился.
И точно. Супруга, вжившись в роль рыжей мошенницы из «Буратино», продолжила, сладко намурлыкивая:
— Все ведь рыбу ловят, а ты — только себя, драгоценного! — и, залившись звонким смехом, наградила мужа нежным чмоком в ушко.