Ольга Пахмутова – Новая Эра (страница 3)
Индивидуальные каюты: 100 модулей (3x5 метров). Каждый — персональное пространство с возможностью полной настройки гравитации, освещения, температуры и виртуального пейзажа за «окном».
Медицинский центр: Оснащён нанодокторами, биопринтером для органов, автохирургической капсулой и криокамерой для экстренной стазис-терапии.
ДЕКА 4: КРИОКОМПЛЕКС
Зал криогенного сна: криокапсулы, расположены по кругу. Капсула — совершенное произведение искусства из матового стекла и полированного металла. Внутри — гелевая суспензия янтарного цвета с нанороботами, поддерживающими жизнедеятельность. Снаружи — ни одной лишней линии, только плавный, обтекаемый овал. Стены зала — из живого светящегося мха (выращенного в биолаборатории), создающего рассеянный, успокаивающий свет.
Банк семян: Тысячи образцов всех растений Земли в состоянии анабиоза.
Генетический архив: ДНК каждого жителя Земли, согласившегося на участие в проекте, включая редкие виды животных и микроорганизмов.
ДЕКА 5: ИНЖЕНЕРНЫЙ ПОЯС
Главный реактор: Термоядерный реактор нового поколения «Мидас-7». Выглядит как огромная, идеально отполированная сфера, парящая в магнитном поле. При работе излучает ровное, голубое свечение. Способен обеспечивать энергией небольшой город в течение ста лет.
Цех 3D-печати: Универсальные фабберы, способные из бортовых запасов материалов напечатать любую деталь — от хирургического скальпеля до ровера.
Гидропонный комплекс: Трёхэтажная ферма, производящая свежие овощи, фрукты и зелень .
ДЕКА 6: МАШИННЫЙ ОТСЕК И ДВИГАТЕЛЬНАЯ
Машинный отсек: Сердце корабля, где расположены плазменные инжекторы, термоядерная камера и система магнитного удержания. Доступ — только через роботов и в экзоскелетах. Постоянный гул, переходящий в инфразвук. Температура — до 50°C.
Главный двигатель: Кольцевая сопловая решётка, создающая направленный поток плазмы. Характерная черта — отсутствие видимых движущихся частей. При работе светится ровным оранжевым светом.
Стабилизаторы-антенны: Два лезвия хвостового оперения, работающие как гравитационные антенны и стабилизаторы курса. Способны раскрываться веером для торможения в атмосфере.
«Возрождение» оснащён комбинированной двигательной системой:
Режим маневрирования (ионные двигатели): 12 малых ионных двигателей, расположенных по корпусу. Обеспечивают точные манёвры в пределах системы и стыковку.
Крейсерский режим (термоядерный): Плазменный двигатель с прямым впрыском. Максимальная скорость — 0,1 световой (30 000 км/с).
Импульсный режим (квантовый «Вихрь»): Экспериментальная технология, создающая вокруг корабля «пузырь Алькубьерре» малой мощности. Обеспечивает рывок на 0,5 световой на время до 72 часов. Запускается только с разрешения капитана и в чрезвычайных ситуациях.
Название: «Паллада»Архитектура: Распределённая нейросеть с квантовым ядром.
Интерфейс: Голографическая проекция женской фигуры (настраиваемая) + тактильное управление.
«Возрождение» — это не просто корабль. Это символ. Символ того, что человечество, даже стоя на краю пропасти, способно создать не просто топор для разрушения, а произведение искусства, достойное звёзд. Он несёт в себе лучшее, что есть в людях: жажду знаний, волю к жизни и способность мечтать. И когда его сияющий, стремительный силуэт исчезнет в чёрноте космоса, на Земле останется только одна мысль: «Мы смогли. Мы сделали это. Возрождение началось».
После презентации команду отправили на отдых и изучение схем.На экране в кают-компании плавала голубая голограмма космического корабля «Возрождение». Ива ткнул пальцем в сияющую каплю корпуса.
— Вот тут — он увеличил изображение, — стоит этот чудо-движок. Выглядит как палочка для коктейля, а должен толкать нас к звёздам. Братья, вы уверены, что на чертежах всё учли?
Кирилл, не отрываясь от своего планшета, пробормотал:
— Учли. Двигатель — здесь. Система охлаждения для него — вот эти радиатор. Если что-то пойдёт не так, мы либо сгорим, либо замёрзнем. Красота.
Лия внимательно изучала расположение спасательных капсул . Она мысленно прикидывала приоритеты эвакуации.
Прошла неделя...Сирена «Криптон» резанула слух ровно в тот момент, когда Лия собиралась сделать глоток холодного кофе.
Это был тот самый звук — пронзительный, вибрирующий где-то в основании черепа, вырывающий из любых размышлений животный сигнал тревоги. Но сейчас это был не учебный модуль на Земле. Это был док «Омега» на высокой орбите, а за иллюминатором, пристыкованный, как спящий левиафан, висел их корабль — «Возрождение».
Голос корабельного ИИ, лишённый всякой эмоциональной окраски, прозвучал в общем канале:
«Обнаружена несанкционированная биологическая активность в шлюзе 5. Угроза задержки старта. Угроза заражения. Активация протокола изоляции «Кербер». Всем членам экипажа оставаться на местах».
На экране в кают-компании, где сидели Лия и Ива, карта корабля мигнула кроваво-красным в районе стыковочного кольца. Шлюз 5. Там шла последняя, самая ответственная погрузка — криобанки с генетическим архивом Земли.
— Ну вот, — сказал Ива, отодвигая таблетку с недоеденным синтезированным омлетом. — А я думал, скучно будет до самого старта.
«Биологическая активность»… Может, наш будущий лес пошутил и решил прорасти прямо в доке?
Он шутил, но его глаза, обычно смеющиеся, стали острыми, сканирующими. Он уже встал, взгляд прилип к экрану, где в углу маленького окна визуализации метались фигуры в комбинезонах службы снабжения.
Лия не ответила. Её пальцы уже летали по планшету, вызывая данные. Её мир сузился до потоков информации: логи погрузки, биометрика запертых в шлюзе грузчиков (пульс за 140, адреналин зашкаливает), код груза — «Био-Архив. Штаммы 451-500. Растительные культуры, споровые формы».
— Это не патоген, — произнесла она вслух, больше для себя. — Растительные споры. Но протокол «Кербер» считает любую незапланированную активность угрозой уровня «Альфа». Он захлопнет их там минимум на сутки.
— А нашим графикам это понравится? — спросил Ива, уже двигаясь к шкафу с аварийным снаряжением.
— Нет. Старт отложат. Возникнет каскад сбоев по всей цепочке. — Лия подняла на него взгляд. — Ты куда?
— Посмотреть поближе. Вдруг там просто ящик уронили, и какая-нибудь тысячелетняя пшеница булькнула. Успокою наших грузчиков, а то они от страха сейчас шлюз на куски разберут.
— Тебе приказали оставаться, — напомнила Лия, но в её тоне не было запрета. Был холодный расчёт.
— Мне много чего приказывали, — Ива уже натягивал лёгкий защитный комбинезон, не скафандр. Риск. — Но если мы сейчас сядем и будем ждать, пока начальство со станции и «Купола» согласует бумажки, мы тут ещё месяц проторчим. А у меня, знаешь ли, другие планы.
В этот момент в общий канал врезался ещё один голос — ровный, без интонаций, словно его синтезировал компьютер. Это был Мефодий.
Следом, чуть более жёстко, добавил Кирилл:
«Взламываем блокировку на нашем уровне. У нас есть 90 секунд, пока станция не ввела внешнее переопределение. Решение?»
Они не спрашивали разрешения. Они констатировали факт и предлагали решение, взламывая систему. Лия мгновенно взвесила риски. Нарушение приказа — против. Срыв графика миссии, психологическая травма у грузчиков и возможный физический ущерб шлюзу — против. Данные братьев были точны. Их интуиция на тесте оказалась верна и здесь.
Она нажала кнопку связи с командным пунктом станции.
— Это психолог миссии
В ответ послышались помехи и взволнованный голос офицера безопасности «Омеги»:
—
— Ваш протокол займёт 24 часа, — холодно парировала Лия. — У нас нет 24 часов. Экипаж«Возрождение» берёт ответственность на себя.
Она отключила канал и кивнула Иве.
— Иди. У тебя 60 секунд, после чего братья откроют щит. Выведи их. Спокойно. Я буду вести их по связи.
— Спокойно, — усмехнулся Ива, поправляя перчатки. — Это я умею. Особенно когда сам слегка не спокоен.
Он выскользнул из кают-компании. Лия перевела взгляд на экран с братьями. Они молча смотрели в камеру с машинного отделения — бледные, сосредоточенные лица.
— Взламывайте, — сказала она.
На экране красный индикатор «КЕРБЕР АКТИВЕН» мигнул и погас.
Ива подошёл к тяжёлому аварийному щиту шлюза 5 как раз в тот момент, когда гидравлика тихо вздохнула, и массивная створка отъехала на сантиметр. Из щели повалил холодный пар и странный, затхло-сладковатый запах — пахло землёй, чернозёмом и чем-то химическим.