Ольга Пахмутова – Наполеон и гости из будущего (страница 1)

Наполеон и гости из будущего

Глава 1

Миссия в пламени 1812 года

Отряд «Гроза» ещё не успел стряхнуть с амуниции вековую пыль Киевской Руси, как судьба — в лице командования — уже занесла над ними свою историческую длань. Капитан Владимир Соколов, недавно произведённый в полковники и оттого ощущавший каждый миллиметр новых погон как бремя государственной важности, мрачно взирал на приказ. Сержант Сидоров — человек, чья душа была проста, как устройство лома, но надёжна, как тот же лом, — уже предвкушал очередную вылазку. Инженер Котов, вечно перепачканный машинным маслом и скепсисом, копался в настройках хроноранца, бормоча о нестабильности потоков. И лишь специальный агент Роман Малевич, чей взгляд, казалось, пронзал саму ткань реальности, спокойно складывал амуницию, с лёгкой усмешкой слушая новые вводные.

— Значит, так, господа офицеры, — отчеканил полковник Соколов; его голос скрежетал, как несмазанная рессора. — Вводная: Москва, сентябрь 1812-го. Пожар. Цель — реликвия из дома Мусина-Пушкина. Летопись, за которой учёные из будущего готовы продать душу дьяволу.

— Языковой барьер, — коротко бросил Малевич, не отрывая взгляда от карты. — Без французского мы там как глухонемые на ярмарке.

— Вот именно поэтому, — полковник скривился, словно проглотил лимон, — командование решило усилить группу э-э-э лингвистической поддержкой.

Дверь отсека распахнулась, и в помещение впорхнули два изящных, словно вырезанных из фарфора, создания. Идеальный французский протокол в юбках, с глазами, горящими интеллектом и каким-то опасным пониманием суеты мужского мира. Полковник Соколов, который ещё минуту назад чувствовал себя вершителем судеб, вдруг ощутил себя неловким школяром. Он побагровел, вытянулся по струнке и рявкнул что-то нечленораздельное, больше похожее на кашель раненого лося.

Сержант Сидоров, завидев «подкрепление», расплылся в улыбке, от которой у новобранцев обычно подкашивались колени, и козырнул с такой лихостью, что едва не сбил лампу дневного света. Инженер Котов, наоборот, оживился, с интересом разглядывая не столько девушек, сколько их непривычную для боевого выхода экипировку, явно прикидывая, сколько полезных вещей можно туда запихнуть поверх словарей.

— Та-ак, — протянул Сидоров, подмигивая Котову. — Жизнь налаживается.

Полковник Соколов, наконец обретя дар речи, бросил злой взгляд на Малевича, который с невозмутимым видом наблюдал за этой сценой, словно режиссёр за плохо сыгранным спектаклем. «Ну, здравствуй, историческая справедливость, — подумал Соколов, затягивая ремни разгрузки. — Здравствуй, Бонапарт проклятый. И здравствуйте, проблемы, имя которым — две очаровательные переводчицы». Война вступала в новую фазу, где порох пахнет женскими духами, а главный враг — не французский гренадер, а собственная солдафонская гордость.

Воздух в кабинете полковника Соколова, казалось, загустел до консистенции киселя. Инженер Котов, мужчина с руками, привыкшими к рычагам и трансмиссиям, нервно теребил пуговицу на кителе. Сержант Сидоров, чья душа была проста и прямолинейна, как штык-нож, сидел с таким видом, будто проглотил гвоздь.

Всё началось час назад, когда на пороге лаборатории материализовались два дивных создания. Две переводчицы с французского — так было сказано в приказе. Сказано было скупо, сухо, по-военному. Сидоров, увидев русые локоны и смеющиеся глаза одной из барышень, уже мысленно подбирал слова для галантного знакомства. Котов, более искушённый, оценил изящный изгиб бровей второй девицы и мысленно поставил галочку: «В кампании будет не скучно».

Но тут вступил спецагент Роман Малевич. Он вошёл бесшумно, как сгусток тени, и положил на стол тонкую папку с матовым гербом.

— Знакомьтесь, — произнёс Малевич голосом, не предвещавшим ничего хорошего.

— Мадемуазель Леруа и мадемуазель Дюбуа.

Девушки синхронно склонили головы, улыбнувшись. Сидоров уже открыл рот, чтобы отпустить комплимент, но Малевич его опередил, зачитывая резюме:

— Ликвидация группы «Чёрный Легион» на Марсе-Старом. Операция «Шёпот». Обезвреживание агентов внедрения на станции «Титан-9». Координация огня с орбитального крейсера в секторе Ф-7. Обе имеют допуск к квантовым протоколам класса «Эпсилон». — Малевич поднял на Сидорова и Котова свои стальные глаза. — Межгалактический уровень. Ваш французский, джентльмены, — их дополнительная, так сказать, квалификация. Вроде хобби.

Сидоров поперхнулся воздухом. У Котова пуговица на кителе жалобно звякнула, сорванная нервным движением. План «приударить» провалился, превратившись в одно лишь осознание собственной ничтожности перед столь звёздными биографиями.

Малевич, не обращая внимания на драму, развернул на столе голографическую карту, которая засияла над полированным деревом, являя собой горящие усадьбы и фигурки солдат в киверах.

— Время: сентябрь 1812 года. Задача: сохранение культурного наследия. Согласно летописям и докладам современников, легендарная реликвия, хранящаяся в доме Мусина-Пушкина, уничтожена пожаром, учинённым отступающими частями наполеоновской армии. Наша цель — сделать так, чтобы она «сгорела» до того, как её могли бы найти, и осталась в схроне до лучших времён. — Малевич обвёл взглядом присутствующих. — Работа тонкая. Почти ювелирная.

Котов смотрел на горящие на карте усадьбы и чувствовал, как научный атеизм в его душе уступает место мистическому ужасу. Сидоров, покосившись на хрупкие плечи «переводчиц», теперь видел в них не объекты для ухаживаний, а два заряженных модуля, готовых испепелить любого, кто встанет на пути. Французская кампания обещала быть не просто опасной — она обещала быть неловкой и совершенно не соответствующей их первоначальным, таким трогательным, джентльменским амбициям.

Отряд «Гроза» готовился к телепортации в прошлое. В горнило 1812 года. Амуниция была подогнана, исторический реквизит разложен по ранцам, учёные в соседнем отсеке уже заканчивали настройку машины, готовясь отправить нас прямиком в объятия Бородинского сражения. Но перед самым стартом, как водится, грянул конфликт.

— Женщин брать не надо, — отрубил полковник Соколов, человек, чей взгляд, казалось, пронзал ткань мироздания, но упорно не замечал очевидного. — Это опасно. Бабы в разведке — лишняя обуза. Принесут нам одни проблемы. — Он скрестил руки на груди, излучая непоколебимую уверенность самца-доминанта, который вот-вот сядет в лужу.

Тишина в отсеке стала такой плотной, что её можно было резать шпагой. Агент Мария, известная под псевдонимом мадемуазель Леруа, — женщина, чья истинная сущность скрывалась за изящными манерами и улыбкой, за которой угадывался алмазный расчёт, — медленно подняла бровь.

— Полковник, — произнесла она голосом, ласковым, как лезвие гильотины, — вы, кажется, забыли, что тестирование новых протоколов рукопашного боя проводили именно со мной. Вы настаиваете?

Соколов хмыкнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Мария не стала ждать ответа. Она вызвала полковника на ближний бой. Честно, благородно и с предсказуемым финалом. Через десять секунд Соколов, красный, как знамя, и слегка припадающий на левую ногу, уже лежал на полу, а Мария, отряхнув подол платья, торжествующе обвела взглядом присутствующих. Мужчины-агенты — хранили гробовое молчание. Никто не решился даже хмыкнуть в поддержку побеждённого.

— Лиза, — бросила Мария, не оборачиваясь. — Идём. У нас ещё есть шанс успеть до того, как эти «герои» проспорят следующую сотню лет.

Мадемуазель Дюбуа, чьи глаза хранили тайны глубже, чем любой сейф, молча поправила шляпку и, цокая каблучками, последовала за подругой к кругу телепортации. Мужчины зашли следом за наглыми дамами в полной и немного робкой тишине.Энергия загудела, запела, разрывая воздух на атомы. Привычный мир распался на спектры, уступая место чему-то первозданному, живому, дышащему.

Отряд «Гроза» материализовался с лёгким хлопком, словно кто-то неудачно открыл бутылку прокисшего кваса, и обнаружил себя не в будуаре, а в деревне под Москвой. В деревне, где пахло не духами, а конским потом, кислым пойлом и неизбежностью испорченного вечера.

Вокруг сновали французы — они волокли бочонки с порохом и смотрели на пришельцев как на забредшую в лавку дичь, которую можно зажарить без особого рецепта.

— Чёрт, — сказал Котов, оглядывая замызганный сарай, в который мы вляпались, и почесал затылок, щедро рассыпая перхоть эпохи. — Я, конечно, допускал погрешность в расчётах, но не думал, что нас зашвырнёт прямо в миску с гречневой кашей. Причём без масла.

Мадемуазель Леруа, оценив обстановку с видом королевы, которую пригласили чистить нужник, вздохнула так, что у сарая чуть не отклеилась крыша, и светским тоном произнесла:

— Господа, кажется, мы ошиблись поворотом. Вместо усадьбы — хлев. Вместо шампанского — запах серы и грязных портянок. Будем импровизировать, как комедианты в балагане.

Полковник Соколов, который всё ещё пытался просверлить взглядом леди Мэри, наконец признал очевидное.

— Мы в хлеву, — согласился он, и это была, пожалуй, самая точная оперативная сводка за последние двести лет. Прибытие было не в той локации.

Роман Малевич улыбнулся той самой кривой улыбкой поэта, который понял: ямб и хорей — не главное, когда враг под боком, и тихо передёрнул затвор.