Ольга Орлова – "Берег" (страница 10)
«Ты как?»
Я не ответила никому.
Потому что, если ответить матери, придется либо врать, что все хорошо, либо слушать, как та тревожится с подтекстом упрека.
Если ответить Петру, он, чего доброго, продолжит быть нормальным человеком.
А нормальные люди были сегодня особенно невыносимы.
Я сжала переносицу двумя пальцами и закрыла глаза.
Надо было просто пережить день.
Немного почитать.
Потом поспать.
Вечером встать и жить дальше так, будто сегодня ничего не случилось.
Это был хороший план.
Проверенный.
Меня всегда спасали хорошие планы.
Из коридора донеслись шаги, потом стук в дверь.
Я даже не успела отозваться — дверь приоткрылась, и в комнату заглянула соседка, Лера, уже в пижаме с выцветшими звездами на штанах.
— Ты жива? — спросила она с тем особым любопытством, которое люди считают участием.
— Частично.
Лера вошла, прикрыла дверь бедром и принесла с собой запах яблочного шампуня и столовой.
— Про тебя уже полфакультета знает, между прочим.
Я подняла глаза.
— Какая честь.
— Ну не бесись. Я тебе как друг сообщаю.
— Ты мне как главная сплетница сообщаешь.
Лера хмыкнула и села на край своей кровати.
— Говорят, ты прям бахнулась как в кино.
Я молча уставилась на нее.
Лера быстро подняла руки.
— Все, молчу. Молчу. Просто... ты реально нормально?
— Да.
— Точно?
— Лера.
— Ладно, поняла.
Она посидела еще пару секунд и уже встала, когда вдруг обернулась у двери:
— Там, кстати, этот твой заходил.
— Кто?
— Ну этот. Красавчик с параллельного. Петр. Спросил, как ты. Я сказала, что ты живая, но на людей пока бросаешься.
— Очень информативно.
— Старалась, — сказала Лера и наконец исчезла.
Я посмотрела на дверь так, будто та лично была виновата во всем происходящем.
Потом перевела взгляд на телефон.
Экран был черный.
Тихий.
Как раз такой, как мне сейчас хотелось.
Я снова уткнулась в конспект.
Через двадцать минут поняла, что все это время просто смотрела на одну и ту же страницу.
Голод пришел резко.
Не аппетит — именно голод. Грубый, физический, пустой, как будто внутри меня резко вынули что-то важное и вместо этого оставили дыру с шершавыми краями.
Я замерла.
Это было неприятно.
Очень неприятно, потому что я вроде бы ела. Немного, но ела. Сладкий чай с зефиром в лаборантской. Потом, кажется, еще что-то по дороге. Или нет? Я попыталась вспомнить, но мысли вяло скользили, не цепляясь одна за другую.
В животе свело сильнее.
Я отодвинула конспект и открыла ящик стола.
Там по-прежнему лежали батончики, яблоко и шоколадка.
Я посмотрела на шоколадку.
Потом на яблоко.
Потом снова на шоколадку.
Вообще-то не стоило.
Вообще-то после такого дня лучше было съесть что-то нормальное.
Но «нормальное» требовало действий: пойти на кухню, что-то греть, кого-то встретить, слушать вопросы. А шоколадка лежала здесь, в ящике, тихо и удобно. Никого не просила, ничего не объясняла.
Я взяла ее.
Развернула.
Съела два квадратика подряд, почти не заметив вкуса.
Потом еще два.
Стало чуть легче. Не сытнее — именно спокойнее.
Как будто где-то внутри на секунду перестали скрести ногтями по стенке.