Ольга Олейник – Свекровь. Мама, ты нам больше не нужна (страница 2)

— Отец не согласился, да? — сын всё понимает по моему лицу. — Да что же он за человек?

Во взгляде Дениса такое отчаяние, что мне становится больно. И обидно за него. Потому что внимание отца все эти двадцать лет ему доставалось по крохам.

Отец никогда не ходил на его праздники в школу, забывал поздравить с днем рождения и вообще звонил редко. Он, кажется, искренне считал, что выплачивая алименты, он и так делает для нас слишком много.

— А может быть, вам устроить торжество поскромней? — осторожно предлагаю я. — Обсуди это с Настей.

— Мам, ты не понимаешь! — он тяжко вздыхает. — Она мечтает о красивой свадьбе. И кем я буду, если окажусь не способен исполнить ее мечту? Ты знаешь, у нас в университете я ведь ухаживал за ней не один. А она выбрала меня! Меня, понимаешь! И я хочу, чтобы она ни в чём не нуждалась. Я не хочу быть таким, как отец! Я хочу, чтобы она видела во мне мужчину, за которым она будет как за каменной стеной.

Да, я понимаю. Каждый мужчина хочет быть в глазах своей женщины настоящим героем. Пусть даже это геройство и не предполагает ничего масштабного. Геройство может быть и в мелочах — создать для любимой дома уют, побаловать ее чем-то приятным. Мой бывший муж всегда об этом забывал.

— Не беспокойся, Денис. Мы что-нибудь обязательно придумаем! — уверенно говорю я.

И вижу, как светлеет его взгляд.

Глава 3

— Лидия Александровна, вы уверены? — Варя Калугина, наша соседка по лестничной площадке, смотрит на меня с тревогой. — Это же серьги вашей бабушки, и вы всегда так дорожили ими.

Да, так оно и есть. От одной бабушки мне достался дом в деревне, а от другой — вот эти серьги, которые ей самой когда-то передала ее мать. Они старинные и дорогие. И дорогие не только ценой, но и той памятью, что в них есть. Памятью нескольких поколений.

— Варюша, это всего лишь украшение, — я пытаюсь улыбнуться, но это выходит у меня не слишком хорошо.

Потому что я и сама не уверена в том, что поступаю правильно. Эти серьги я и сама надевала лишь по особо торжественным случаям, а в остальное время бережно хранила их в старой шкатулке. Потому что боялась их потерять.

— И я же не буду их продавать. Я просто отнесу их в ломбард. А после свадьбы, когда молодые получат от гостей конверты с деньгами, я выкуплю их обратно.

— А может быть, проще взять кредит? — с сомнением произносит Варя.

У молодых теперь на всё один ответ — кредит. А ведь это тоже очень опасно. Можно не рассчитать свои силы и влезть в такие долги, из которых потом не выбраться.

— Кредит Денис тоже возьмет, — киваю я. — Только нужную сумму банк ему не дает. А мне большую сумму не дадут и подавно, я уже пенсионерка.

На пенсию я вышла раньше большинства моих ровесников — после выработки двадцати пяти лет стажа в школе и еще небольшого периода отсрочки. С работой расставалась с трудом. Да и рассталась лишь потому, что в школу пришел новый директор, который разогнал почти весь наш дружный коллектив.

Я заставляю себя не думать об этом. Эти воспоминания еще и сейчас, после нескольких месяцев сидения дома, бередят сердце.

— И всё же, Лидия Александровна, вы подумайте хорошенько! — советует Варя. — Такое решение нельзя принимать сгоряча.

Она хорошая девушка — добрая, приветливая, всегда готовая помочь. И я знаю ее с самого рождения. Даже надеялась когда-то, что однажды она станет моей невесткой. Я же знала, что ей нравился мой сын.

А вот Денис ее никогда не замечал. Вернее, не так. Он просто не видел в ней женщину, которую смог бы полюбить. Она всегда была для него просто девчонкой-соседкой. И теперь я понимаю, почему. Она совсем не похожа на Настю. В Варе нет ни капли того лоска, что есть в невесте сына. Она красивая, милая, но неброская — как полевой цветок. Но однажды ее непременно кто-нибудь оценит и полюбит. И будет очень счастлив рядом с ней.

— Я уже всё решила, Варюша! Да, мне дороги эти серьги. Но сын мне еще дороже.

Мы идем в ломбард вместе с ней. Я не умею торговаться. Впрочем, и она тоже. Поэтому мы просто соглашаемся с той суммой, которую нам называет седой оценщик. Как ни странно, но он, кажется, не пытается воспользоваться нашей неопытностью.

И всё-таки когда он забирает у меня серьги, я чувствую себя так, словно отдала ему не вещь, а частичку своего сердца.

И домой мы с Варей идем медленно и печально. Пытаюсь думать о хорошем. Скоро у меня появится невестка, а потом наверняка и внуки. Я всегда об этом мечтала.

И когда я переступаю порог своей квартиры, я натягиваю на лицо улыбку.

— Мама, ты самая лучшая! — сын крепко обнимает меня, когда я отдаю ему деньги. — Это просто чудесно, что ты вспомнила про эти серьги! Мы обязательно выкупим их через два месяца. Ты даже не представляешь, как будет благодарна тебе Настя, когда я скажу ей, что ты для нас сделала.

У меня сразу теплеет на душе. Разве старые серьги могут идти хоть в какое-то сравнение со счастьем моего ребенка?

Наш персикового цвета спаниель Джек прыгает вокруг нас и, кажется, тоже радуется.

— Мам, а ты не будешь возражать, если мы сделаем небольшую перепланировку в нашей квартире?

Я понимаю, о чём он говорит. В нашей двухкомнатной квартире одна из комнат — проходная. И это ужасно неудобно. Особенно теперь, когда в квартире нас будет уже трое.

Нам нужно перенести дверь и отгородить от зала небольшой коридор.

— Да, — киваю я, — мы с тобой это уже не раз обсуждали. Но без согласования проекта этого делать нельзя.

— Не беспокойся, мам, я всё согласую. Правда, тут есть одна неувязка. Собственник квартиры — ты, и сам я не смогу ничего сделать. А ты же не хочешь бегать по инстанциям, правда?

Я снова киваю — сейчас уже чуточку менее уверенно.

— Наверно, я могу оформить доверенность?

— Да, можно и так, — соглашается сын. — Но я думаю, было бы гораздо лучше, если бы ты оформила квартиру на меня. Ведь сюда нужно будет прописать еще и Настю, а это тоже для тебя дополнительные хлопоты. Это же просто формальность, мам! Ты же всё равно будешь тут хозяйкой, как и раньше.

У меня почему-то испуганно ёкает сердце. Мотаю головой, пытаясь отогнать нехорошие мысли.

— Мам, ты что, не доверяешь мне? — обиженно спрашивает Денис. — Ты же знаешь, что я тебя не обману.

— Ну, что за глупости? Конечно, доверяю!

Он мой единственный и горячо любимый сын. Кому же мне доверять, как не ему?

Глава 4

Доверенность нотариус оформляет быстро. Уточняет, на какие именно действия она нужна.

— Генеральную оформлять не советую, она дает возможность для злоупотреблений.

Я доверяю Денису, но совету нотариуса всё-таки следую. За что вечером получаю порцию нравоучений от сына.

— Мам, лучше бы ты сразу оформила генеральную. А так на любое другое действие придется оформлять новую. А это значит, снова идти к нотариусу и снова платить деньги. Тебе не нужно было идти к нему одной. Надо было дождаться меня, и мы бы сходили вместе.

— Ничего, когда понадобится, схожу снова, — улыбаюсь я.

Подготовка к свадьбе идет полным ходом, и я в нее предпочитаю не вмешиваться. Только когда начинают составлять список гостей, я предлагаю кое-кого из наших родственников — самых близких, разумеется.

— Мам, ну стоит ли их звать? — возражает Денис. — Там будет много наших друзей и коллег, и моим дядюшкам и тетушкам будет с ними просто скучно. Отца, кстати, я тоже приглашать не намерен. Он ясно показал свое ко мне отношение.

На это я пожимаю плечами — это их свадьба, им и решать. Тем более, что мы слишком хорошо знаем характер Романа — в торжественной речи он вполне может сказать что-то не слишком приятное.

— Но я думаю, он захочет прийти хотя бы в ЗАГС на регистрацию.

Теперь уже пожимает плечами сын:

— Пусть приходит. Но будет лучше, когда он тебе вдруг позвонит, если ты не станешь называть ему дату нашей свадьбы.

Они столько времени обсуждают макет приглашения на свадьбу, что у меня сдают нервы, и я ухожу гулять. А когда возвращаюсь, вижу, что они всё еще не выбрали один из нескольких, предложенных организатором вариантов.

Свадьба будет в стиле Прованса, а это значит, что все гости должны прийти в нарядах, в которых будет что-то лавандовое — цвет платья, рубашки или хотя бы какое-то украшение. Теперь я даже рада, что мы не позвали тетушек Дениса — им такое требование в приглашении, боюсь, совсем не понравилось бы.

Дети так тщательно готовят эту церемонию, что, мне кажется, лишают сами себе значительной части удовольствия насладиться праздником. У них всё расписано по минутам — регистрация, фотосессия, порядок выступления гостей с поздравлениями. На эмоции времени просто нет.

А вот в свадебное путешествие они пока не едут. Сын хочет сначала сделать ремонт в квартире. И это кажется мне вполне разумным.

И чем ближе становится день бракосочетания, тем больше мы все нервничаем. Меня сильно удивляет, что я до сих пор не знакома с родителями Насти. И однажды я всё-таки завожу об этом разговор.

— А тебе не кажется, Денис, что нам нужно поговорить хотя бы по телефону? Да, они живут на другом конце страны, но связь-то там есть. А то будет немного неловко увидеться с ними только на свадьбе.

— Об этом можешь не беспокоиться, мама! — отмахивается сын. — Они не приедут на свадьбу.

— Не приедут? — изумляюсь я. — Но как же так? Это же такое событие в жизни их дочери! Разве им не хочется в этом поучаствовать?