Ольга Олейник – Развод. Однажды ты поймешь, что потерял (страница 5)

Он тоже смотрит на меня, и я замечаю, как раздражение в его взгляде сменяется сначала недоумением, а потом страхом. Но он молчит, и сказать это приходится мне.

— Он сказал, что женился на мне из-за твоих денег.

Вот и всё! Теперь я знаю это не одна. И если мы еще не опоздали, то я понимаю — гнев отца будет страшен. И Нику сильно не поздоровится, когда этот гнев обрушится на него.

— Ты хочешь сказать, что, работая в нашей компании все эти годы, он мог преследовать свои собственные интересы?

— Я не знаю, папа, — честно признаю я. — Но он не мог не понимать, что рано или поздно я узнаю о его измене. И наверняка подстелил соломку. Но в этом я не уверена. Поэтому давай не будем действовать сгоряча. Просто будь настороже и постарайся узнать, не мог ли Никита тебе навредить.

Он молчит, обдумывает то, что я сказала. И на его лице ходят желваки. Наконец, он выдыхает:

— Если бы ты знала, дочка, как всё это некстати именно сейчас!

Как будто бы предательство когда-то бывает кстати.

— Мы вот-вот должны были заключить контракт с «Серенда-Лесом» — крупнейшим лесным холдингом в нашем федеральном округе. Речь идет о десятках миллионов рублей. Им нужна масштабная PR-кампания, и они готовы хорошо за нее платить. И если сделка сорвется, то мы окажемся в не самом лучшем финансовом положении.

— Значит, ты должен курировать этот контракт лично, без участия Никиты, — говорю я.

Отец кивает.

— Да, разумеется, я и так это делал. Но я боюсь, как бы слухи, которые распространяют среди наших заказчиков, не дошли и до них. Такие серьезные люди не будут разбираться, кто прав, кто виноват. Они просто найдут себе другое агентство, вот и всё.

Теперь уже я думаю над его словами. Никита не стал бы вредить нашему бизнесу просто так — он же не идиот. И либо он всё-таки не имеет к этому отношения, либо у него есть в этом деле какой-то интерес.

— Папа, ты извини, пожалуйста, что я задаю этот вопрос, но мне нужно знать — а что именно в наших фирмах принадлежит моему мужу?

Глава 8

Нельзя сказать, что я совсем не интересовалась делами отца и мужа. Интересовалась, конечно. Более того, я иногда просматривала и бухгалтерскую отчетность наших компаний. Но прежде всего, меня интересовал их финансовый результат. А во внутреннюю кухню я обычно не лезла.

Иногда я спрашивала что-то у мужа, но старалась сильно его расспросами не доставать — подобных разговоров ему хватало и в рабочее время, а дома от этого нужно было отдыхать.

У Никиты было свое общество с ограниченной ответственностью — то самое, которое он создал еще до знакомства со мной. Но когда он стал моим мужем и начал потихоньку вникать в дела наших компаний, на собственный бизнес времени у него уже не хватало, и однажды он принял то решение, которого и ждал от него мой отец — он продал свое дело и стал совладельцем части нашего. Правда, эта часть была небольшая. Но это было почти восемь лет назад.

А пять лет назад у папы зашалило сердце, и врачи запретили ему работать в том режиме, в котором он привык. Ему пришлось проходить многочисленные обследования, ездить по крупным медицинским центрам и у нас в стране, и за рубежом и, наконец, согласиться на сложную операцию, после которой он вынужден был оставить часть своих постов. Тогда он и продал телеканал, типографию и часть газет, которые требовали слишком много внимания, и из пяти рекламных агентств ликвидировал три, сосредоточившись на двух остальных. Во всех этих делах ему помогал Никита.

— Что принадлежит? — переспрашивает отец. — Около четверти нашего бизнеса. Неужели ты думаешь, что я позволил бы ему получить контрольный пакет? Я, разумеется, никогда в нём не сомневался, но я всё-таки не идиот, чтобы лишать себя возможности принимать решения единолично. Это наше семейное дело, и даже зятю я его не уступлю.

Одно из наших агентств так и называлось — «Наше дело». В нашей области это было крупнейшее рекламное агентство, составной частью которого были и две газеты. Оно было акционерным обществом, но большинство акций принадлежало членам нашей семьи.

— Значит, двадцать пять процентов акций принадлежит Нику, — резюмирую я. — Но ведь есть и сторонние акционеры, правда?

— Еще около двадцати процентов, — хмыкает отец. — Это всё равно меньше, чем половина. А что касается двух других наших компаний — типографии и пиар-агентства, то они едва сводят концы с концами, и на них Ник уж точно не стал бы покушаться. Их тоже давно уже следовало бы продать, но ты же знаешь, почему я этого не делаю. Типография нужна нам, чтобы работать в связке с рекламным агентством. А пиар-агентство…

Пиар-агентство формально было моей собственностью. Но его работа обычно активизировалась разве что в период предвыборных кампаний. Оно было маленьким и совершенно нерентабельным. Когда-то я хотела всерьез заняться им, но Ник посчитал, что пиар — это слишком грязное и не слишком благодарное дело.

— Значит, Ник не сможет нам навредить? — мне стало чуть легче дышать.

— Разумеется, нет, дорогая, — усмехнулся отец. — Но, мне кажется, ты насмотрелась глупых сериалов и вбила себе в голову невесть что. Даже если вы с Никитой всё-таки решите развестись, то, уверен, вы сможете сделать это цивилизованно, без скандалов и взаимных обвинений. Но я надеюсь, что даже развода вы всё-таки сумеете избежать. Конечно, твоего мужа следует наказать за то, что он повёл себя с тобой столь непорядочно. Но я думаю, что он и сам уже об этом сожалеет. Впрочем, это ваше дело, и я не собираюсь в него вмешиваться. Я только хотел бы попросить тебя не принимать поспешных решений.

— Хорошо, — киваю я. — Но давай вернемся к тому, с чего мы начали наш разговор. Ты сказал, что кто-то хочет опорочить нашу компанию перед нашими клиентами.

Он вздыхает:

— Да, с этим еще нужно разобраться. Но я уверен, что Никита тут ни при чем. Зачем бы ему это было делать? Ведь в нашем бизнесе есть и его доля.

— Но прибыль компании сильно упала, — не отступаю я. — Разве не так? А ведь ею управляет именно Никита.

— И что же в этом такого? — удивляется отец. — Сейчас у многих компаний не самая лучшая ситуация. И раз у наших клиентов дела идут не слишком хорошо, то они вынуждены сокращать расходы на рекламу. Но у нас есть определенная стратегия, так что не беспокойся. Если мы заключим договор с «Серенда-Лесом», то всё сразу переменится. Но если тебе так будет спокойнее, то я пообщаюсь с руководителем аудиторской фирмы, которая недавно проводила у нас проверку. Если бы твой муж мошенничал, они бы непременно это выявили. Так что сосредоточься на своих личных отношениях с мужем и не забивай голову тем, что тебя не касается. С Ником поговорю и я сам.

— Не надо, папа, — качаю головой я. — С этим мы разберемся сами. Тебе нельзя волноваться, ты помнишь?

Отец обнимает меня и несколько минут мы сидим молча.

— Нет, я непременно с ним поговорю. Как мужчина с мужчиной. Уверен, что его это не удивит. Он изначально должен был понимать, что за тебя есть кому заступиться. Может быть, ты хочешь остаться у нас с Таней на пару дней? А то съезди куда-нибудь одна — отдохни, развейся. А Некрасов еще приползет к тебе на коленях. Никакая Лариса с тобой не сравнится.

Для папы я всегда была самой лучшей. Вот только Ник никогда так не считал.

Глава 9

Предложение погостить у отца довольно заманчиво, но я понимаю, что проблему это не решит. Наоборот, потом возвращаться к себе домой будет только трудней.

Как только я выхожу из папиного кабинета, он закрывает дверь и сразу же кому-то звонит. Разговор с ним меня немного успокаивает. Мне не хотелось бы, чтобы наши с Ником отношения сказались бы на всей семье.

— В компании всё плохо, да? — Татьяна усаживает меня пить чай, наверно только для того, чтобы расспросить, о чём мы с папой разговаривали. — Я слышала краем уха, пока мы ехали в машине, что кто-то пытается нам сильно навредить. Это же ужасно, правда?

— Будем надеяться, что папа с этим справится, — дипломатично отвечаю я. — Он в бизнесе уже давно и знает, что нужно делать.

Я допиваю чай и еду домой. В окнах горит свет, а значит, Ник уже дома. Я открываю дверь своим ключом, надеясь, что муж проведет весь этот вечер на расстоянии от меня. Но нет, он выходит в прихожую, помогает мне снять пальто.

— Ужинать будешь? — спрашивает он.

Как будто ничего не случилось. Как будто мы по-прежнему любящая и дружная семья.

Но я понимаю, что приглашение к ужину — это не про еду, а прежде всего, про разговор. Кроме того, я не хочу, чтобы Ник думал, что я боюсь с ним общаться. А потому иду на кухню и тоже накладываю себе в тарелку немного лазаньи.

— Уже нажаловалась Михаилу Георгиевичу? — интересуется он.

— Не нажаловалась, а рассказала, — уточняю я. — Должна же я была хоть с кем-то об этом поговорить. Раньше я думала, что могу быть откровенной с тобой или Ларой. А сейчас для этого у меня, кроме папы, никого не осталось.

— Вообще-то это довольно глупо с твоей стороны, Женя, — он невозмутимо пожимает плечами. — У твоего отца сейчас хватает своих забот. Он звонил мне недавно. Сказал, что ты уже тоже это знаешь. У нашей компании сейчас не самые простые времена. А ты еще взвалила на отца свой груз.

Он отчитывает меня как нашкодившего котенка. Как будто бы это я виновата в том, что случилось.