Ольга Олейник – Развод. Однажды ты поймешь, что потерял (страница 3)

Папа, как и Ник, тоже считал, что это нормально. Его вторая жена Татьяна, моя мачеха, тоже была домохозяйкой. Но она хотя бы воспитывала сына — Фёдора, моего младшего брата. А чем все эти годы занималась я? Просто создавала уют?

Теперь я понимаю, что это было ошибкой. Я вполне могла бы вести какие-то рекламные проекты. Я всё равно помогала Никите это делать. А со временем, набравшись опыта, могла и возглавить одно из рекламных агентств. А вместо этого я всё свое время посвящала мужу. Мужу, который этого не оценил.

Я сижу у окна и смотрю, как отъезжают от отеля машины наших гостей. Лариса уезжает одной из первых.

Я так и не поняла ту фразу, которую она мне сказала, когда покидала мой номер. А уточнять не стала. Мне неприятно было с ней разговаривать, и я мечтала только о том, чтобы она поскорее ушла.

И даже если она сама готова была мириться с текущим положением вещей, то я не собиралась этого делать. Даже если Ник не захочет давать мне развод. Даже если отец будет против. Между нами с мужем было слишком много лжи.

Стук в дверь вырывает меня из раздумий.

— Дочка, ты уже встала? — отец входит в комнату — большой и внешне неуклюжий как медведь.

Но эта неуклюжесть — только иллюзия, которая очень часто вводила в заблуждение его врагов и конкурентов.

Мы обнимаемся, и он укоризненно качает головой:

— Тебе следовало выйти на завтрак. Я понимаю, что ты не выспалась и в свой праздник имеешь полное право понежиться в кровати до обеда. Но помимо прав, дорогая, у нас есть еще и обязанности. Тебе не следует об этом забывать. Все эти люди приехали, чтобы вас поздравить и нужно относиться к этому с уважением.

— Папа, нам надо поговорить!

Он смотрит на меня чуть внимательней, хмурится. Но ответить ничего не успевает, потому что в дверях появляется Таня.

— Миша, Павел Ильич спрашивает, поедем ли мы в город вместе с ним. Ты, кажется, говорил, что вам нужно что-то обсудить. А он уже уезжает.

Моя мачеха, как всегда, выглядит почти безупречно. Она отчаянно пытается выглядеть моложе своих лет, и у нее довольно неплохо это получается. Вот только с каждым годом усилий для этого ей приходится прикладывать всё больше и больше.

Тут она спохватывается, что начала разговор не с того, и подходит ко мне с дежурным поцелуем в щеку.

— Женечка, ты прелестно выглядишь! Но ты должна была быть на завтраке вместе с Ником! Это обязанность жены, не так ли?

Она улыбается, но в её улыбке тепла нет ни на йоту.

— Дочка, прости, но нам и правда пора. А поговорить мы можем и в городе. Приезжай к нам завтра вечером. Хорошо?

И они уходят, оставляя меня в номере одну. На первом этаже еще хлопают двери, а под окном прогреваются готовящиеся к отъезду машины.

— Женька, ты как? — врывается ко мне еще одна моя подруга, Надя Комарова.

Мы с Надей дружили еще со школы, а вот когда я поступила в универ, а потом и вышла замуж, наши пути немного разошлись. Теперь я об этом жалела.

— Достали все, да? — смеется она. — Как я тебя понимаю! Зачем вы вообще пригласили такую толпу народа? Отметили бы праздник вдвоем.

Но «вдвоем» это не про Никиту. Ему из всего нужно сделать информационный повод. А такой праздник — это дополнительная возможность завязать или укрепить отношения с деловыми партнерами.

— Ой, да что я лезу к тебе со своими советами? — она одергивает себя сама. — Я ведь зашла сказать, что была рада повидаться! Приятно было вспомнить детство. Не пропадай, ладно?

Может быть, она сказала бы и что-то еще, но приходит Ник, и она спешно ретируется.

Муж закрывает дверь и тоже подходит к окну. Мы вместе смотрим, как Надя забирается в последнюю отъезжающую от крыльца машину.

— Кажется, ты хотела поговорить? — напоминает он.

Глава 5

— Да, хотела, — киваю я. — Думаю, ты и сам понимаешь, что после того, что случилось сегодня, продолжать наши отношения невозможно. Поэтому я подаю на развод.

Это точно не становится для него сюрпризом. Он невозмутимо кивает, задергивает штору и отходит от окна.

— А ты хорошо подумала, Женя? Это очень серьезный шаг, и назад пути уже не будет.

— А о чём тут думать, Ник? — удивляюсь я. — Ты обманывал меня десять лет. Да, я признаю, что сама была дурой. Наверно, я давно уже должна была что-то почувствовать, понять, о чём-то догадаться. Но я просто слишком тебе доверяла. Когда мы познакомились, мне было всего восемнадцать. Глупая наивная девочка, которая полностью растворилась в любимом мужчине.

— Женя, — он раздраженно морщится, — вот давай только без патетики! Ты хочешь убедить меня в том, что я подлец и воспользовался твоей доверчивостью? Да, наверно, так и есть. Ну, прости! Что я могу еще сказать?

— А тебе и не нужно ничего говорить, — отвечаю я. — Ты сказал уже достаточно. И Лара тоже.

Меня удивляет только то, что Никита этим утром оказался таким откровенным. Ведь он мог сделать вид, что измена случилась только сегодня. Выпил лишнего, пошел прогуляться и сам не понял, как оказался в чужой постели. Да, глупо, но, возможно, в этом случай у него был шанс на прощение.

Всё-таки случайная измена это совсем не то, что измена длиною в десять лет. Тоже предательство, но более мелкое, что ли. И если бы он убедил меня, что по-прежнему любит только меня, то я бы, наверно, его простила. Подругу нет, а вот его бы пожалела. Потому что любила его сама.

Но он зачем-то сказал про деньги моего отца. И позволил Ларе наболтать лишнего. Неужели от так уверен, что я не захочу ничего менять? Что предпочту спрятаться за красивым фасадом внешне почти идеального брака, лишь бы никто не узнал правду?

— Да, я погорячился, — признает он. — Но это не значит, что я хочу с тобой расстаться. Я предпочел бы сохранить наш брак.

Я не понимаю, как он может такое говорить! Неужели чувства для него совсем ничего не значат?

— А зачем, Ник? — спрашиваю я. — Зачем сохранять наш брак? Чтобы ты мог козырять тем, что ты зять самого Аргунова? Это открывает тебе те двери, которые не открылись бы для Никиты Некрасова?

— Да, и это тоже, — он даже и не думает спорить.

— А что еще? — не унимаюсь я. — Еще тебя устраивает умная и покладистая жена, которую можно вывести в люди и которая терпеливо ждет тебя дома и не устраивает тебе истерик, если ты задерживаешься на работе? Да, забыла! Которая еще и помогает тебе тащить те проекты, которые не вывозят твои подчиненные.

— Да, меня это устраивает, — цинично подтверждает он. — Но разве это не устраивает и тебя саму? У тебя респектабельная семья, успешный в бизнесе муж, красивый дом. У тебя есть деньги на все твои хотелки. Так чего тебе нужно еще? Зачем что-то менять, Женя?

Передо мной словно стоит совсем другой человек. Не тот, которого я знала десять лет. Тот пел мне серенады под гитару, дарил цветы и объяснялся в любви. А этот словно вообще не знает, что такое любовь. Да и знать, похоже, не хочет.

— Что мне нужно? — переспрашиваю я. — Мне нужны любовь, доверие, нежность. Всё то, чего у нас с тобой точно быть уже не может.

Он снова морщится:

— Женя, это всё красивые слова! Ты думаешь, так много браков основаны на любви? Глупости! В основе всегда лежат выгода или страх. Да, страх! Страх остаться брошенным, остаться одной или одним. Неужели ты в самом деле этого не понимаешь?

Я мотаю головой. Я и не хочу этого понимать! Я не хочу становиться такой же циничной, как он.

— А Лариса и твой сын? — решаю я зайти с другой стороны. — Разве тебе не хочется, чтобы у вас была нормальная семья? Чтобы ты приходил к ним не короткими набегами и тайком, а каждый вечер. И чтобы Мотя мог называть тебя папой. Неужели твой бизнес стоит того, чтобы отказываться ради него от простого человеческого счастья?

Что-то всё-таки мелькает в его взгляде, когда я говорю о Матвее. Но только на миг.

— А разве им чего-то недостает? Я вполне способен обеспечить и их, и тебя.

Рано или поздно ему наверняка захочется нормального семейного тепла — в этом я уверена. И даже если сейчас я сохраню свой брак с ним, однажды он всё равно бросит меня — без раздумий и сожалений.

— А если я вдруг стал противен тебе как мужчина, — усмехается он, — то супругами мы можем оставаться лишь формально. У нас в доме достаточно места для двух раздельных спален.

— Перестань! — я повышаю голос. — Я сказала тебе, что намерена подать на развод. И что бы ты сейчас ни говорил, на мое решение это не повлияет.

— Хорошо, я понял. Тебе наплевать на наш брак. Ты же вся такая правильная. Тебе претит ложь. Но, может быть, прежде чем рубить с плеча, ты хотя бы подумаешь о своем отце? Ты только представь, каково ему будет узнать о том, что мы с тобой разводимся?

— Не понимаю, при чём тут он, — теперь я говорю уже тише. — Да, ему будет неприятно, но мы живем не в девятнадцатом веке, чтобы развод стал позором для всей семьи.

— Неприятно? — умиляется Ник. — Ты думаешь совсем не о том, Женя! Ему будет не просто неприятно. Он будет в шоке! Если ты помнишь, я не только его зять, но еще и его правая рука. Это я контролирую в его компаниях все бизнес-процессы, я ищу заказчиков и заключаю договоры. Да, имя твоего отца по-прежнему много значит, но что будет с этим именем, если из ваших компаний уйду я? И не забывай, что у твоего отца больное сердце. Такие потрясения ему совсем ни к чему. И вот теперь я спрошу тебя снова — ты действительно всё еще хочешь развода?