Ольга Обская – Советница короля, или Вредные советы заразительны (страница 22)

В таверне “Грибы мудрости” обычно не много посетителей, да и мастера игры на лютне редко сюда захаживают, чтобы развлекать публику, распевая баллады. Зато тут всегда можно найти свежий выпуск “Королевского вестника”. За это Йон-Мартин и любил это местечко.

Он расположился со своими людьми за одним из столов в самом дальнем углу таверны. Хозяин подал жаркое и несколько зажаренных на вертеле куропаток. Аромат мяса, щедро сдобренного специями, пробуждал аппетит, но прежде, чем приступить к еде, Йон-Мартин решил пролистать вестник. Его взгляд сразу же зацепился за объявление, сопровождённое гравюрой. Он узнал руку Феликса. Тот умел изобразить замковую жизнь так, будто она безоблачна и прекрасна.

Но гораздо больше гравюры поразил текст под ней. Что? Брат решил жениться?! Помнится, Йон-Ален утверждал, что пока ему не исполнится тридцать, он даже думать о браке не будет. Не он ли учил, что отношения с девами не нужно воспринимать всерьёз? Что же случилось? В объявлении чёрным по белому было написано, что король ищет невесту. Ниже прилагался список добродетелей, которыми оная должна обладать. Но может ли в одной деве сочетаться столько талантов, сколько было перечислено в объявлении?

Йон-Мартин достаточно хорошо знал брата, чтобы понять: либо не он составлял этот список, либо он, но при странных обстоятельствах. Что же могло произойти в замке, пока Йон-Мартин отсутствовал? А главное, что брат собрался делать, если на его объявление откликнется пару дюжин дев? Он понимает, какие проблемы себе нажил?

— Вилей, — обратился Йон-Мартин к хозяину таверны, — подготовь нам к утру свежих лошадей. Мы отправляемся в долгий путь.

Глава 30 — о вкусной и здоровой пище

Стереотипы рисуют шеф-повара полненьким жизнерадостным добряком, ярким и заметным в любой обстановке. Именно таким представителя этой славной профессии представляла и Лида, но Флоренс оказался обладателем самой заурядной внешности. У него всё было исключительно среднестатистическим: и рост, и комплекция, и черты лица. Лида не смогла бы выделить ни одной детали, которая сходу бросилась бы ей в глаза.

Он вежливо поздоровался и послушно занял место на софе, приняв исключительно среднестатистическую позу. Лида села в противоположный угол софы и приготовилась выслушать историю Флоренса. Как она уже успела заметить, тут у каждого обитателя замка своя тайна, покрытая мраком, свои мелкие секретики, свои скелеты в шкафу, и шеф-повар, по всей видимости, не исключение, а потому беседа вряд ли будет короткой. Однако Флоренсу удалось сформулировать цель визита одной фразой.

— Я пришёл за приправой.

Всего-то?

— Предыдущий советник давал мне особую специю, которая делала вкус любого блюда непревзойдённым. К сожалению, запас давно исчерпался. Но теперь, когда у нас появился новый советник, смею я надеяться на новую порцию приправы?

Выходит, до исчезновения Софоклоса блюда тут были гораздо аппетитней? И всё благодаря чудодейственной универсальной специи? Сама собой напрашивалась логическая цепочка: особые краски, особые чернила, а теперь ещё и особая приправа. А не производилось ли это всё из чуда тайнанских лесов, которое Софоклос именовал госпожой Фукцией?

Интересно, какие ещё секреты таит экзотический папоротник, и как бы Лиде до этих секретов добраться? Вспомнилось, что один из самых необычных фолиантов Софоклоса назывался “Поваренная книга госпожи Белладонны”. Не в этой ли книге в зашифрованном виде хранятся рецепты всех этих чернил, красок и приправ? Возможно, автором поваренной книги является как раз та Белладонна, которая впоследствии сбежала с Софоклосом. И если она тайнанка, как считает Инесса, то не удивительно, что у неё были знания о секретных свойствах тайнанского растения.

Удастся ли Лиде расшифровать её записи? Может и удастся, но на это нужно время. Однако проблему шеф-повара можно решить прямо сейчас.

— Пока я не могу дать вам приправу, о которой вы просите, — ответила Лида Флоренсу. — Но я дам вам кое-что намного лучше. Я дам вам рецепты приправ и рецепты блюд, которые сделают меню разнообразнее, колоритнее и вкуснее. Начнём с оладушек с черникой, которые можно подать уже сегодня на полдник.

Лида усадила Флоренса за свой письменный стол, дала бумагу и перо и надиктовала рецепт со всеми подробностями и деталями, чтобы уж наверняка.

Он старательно записывал, временами кое-что уточняя, и Лиде казалось, что шикарный полдник — уже вопрос решённый, но под конец Флоренс робко выдал:

— Я обязан готовить только то, что одобрит наш лекарь. А этот рецепт, боюсь, одобрения не получит. Сильван полагает, что здоровая пища должна быть умеренно тёплой и умеренно влажной, при этом мелко порубленной, растёртой, толчёной, чтобы достичь полного перемешивания всех составляющих.

Угу, пусть сам такое ест.

— Не беспокойтесь, Флоренс, смело готовьте полдник по этому рецепту. А доктора я беру на себя.

Флоренс выявил первую за всё время разговора не среднестатистическую эмоцию — боязливо улыбнулся.

— Тогда мне нужно поторопиться.

Захватив листок с рецептом, он спешно отправился в свои поварские владения.

Эми зашла в салон-ателье женской одежды под вечер. Хозяйка салона, пышная розовощёкая модистка Лайла была занята другой клиенткой, и Эми решила пройтись вдоль рядов манекенов, облачённых в готовые платья. Этот салон славился изысканными нарядами и заоблачными ценами. Как давно Эми не заглядывала в подобные места! Хотя когда-то они с сёстрами были завсегдатаями таких салонов. Обычно к новому сезону родители покупали каждой пару дюжин лучших нарядов. Бархат, шёлк, парча — всё, что дочки пожелают, всё — на что только упадёт их глаз.

Она остановилась возле синего платья. Точнее, цвет был небесно-голубым. Воздушным, легкомысленным, с ароматом свободы. Любимый цвет Эми.

— Для кого господин выбирает платье? — окликнула её освободившаяся модистка.

Для себя. Уж если Эми решила на этот раз появиться в королевском замке в качестве невесты, то ей придётся сменить свой мужской костюм на женское платье. Безумная авантюра. Но из таких авантюр в последнее время состоит вся её жизнь. А началось всё с той первой и самой отчаянной авантюры, когда ей пришлось переодеться юношей и покинуть отчий дом.

— Хочу порадовать сестру, — ответила Эми Лайле.

— У вас есть её мерки?

— Она моя сестра-близнец. У нас одинаковый рост и комплекция.

— О, тогда это чудесное голубое платье прекрасно подойдёт.

Глава 31 — о свежем взгляде в творчестве

Этот аромат невозможно перепутать ни с чем — аромат свежеиспеченных оладушек с черникой. Можете сколько угодно воспевать высокую кухню с её изысками, инновациями и утончённой подачей, да только любой испробовавший оладьи, приготовленные по рецепту Лиды, будет искренне утверждать, что ничего вкуснее человечество ещё не придумало.

Именно это и звучало из уст Феликса, с аппетитом уплетающего угощение. Уж какими только цветистыми и витиеватыми эпитетами ни наградил он сегодняшнее блюдо. Со всей своей творческой страстью он всё налегал и налегал на оладушки. И Лео не отставал.

Малыш, как и обещал, пришёл разделить полдник с Лидой, но пришёл не один — а с опекуном. Это и логично — они же не разлей вода. Лишь свои маленькие тайные дела Лео вершит в одиночку. Лида такого обстоятельства не учла — она-то собиралась за полдником выведать у малыша кое-какие секреты. Однако нисколько не пожалела, что сладкая парочка явилась полным составом. Секреты подождут. Знали бы вы, какое это было удовольствие — наблюдать, как Феликс наслаждается оладьями. Он жевал их, зажмурившись, с блаженным выражением лица. Кто уж там как, а Лида была из числа тех, кого умиляют мужчины, умеющие получать удовольствие от еды. Казалось, Феликс готов расцеловать любого, кто причастен к созданию сегодняшнего кулинарного шедевра. А то, что в этой авантюре замешана Лида, для него почему-то секретом уже не было. Да что тут в замке, вообще, утаишь?

— Моя прекрасная муза, ты и твоё кулинарное творчество — это само совершенство, — не жалел Феликс патетики. — Боги не поскупились одарить тебя высшей степенью таланта.

Лида внимала его речам с лёгкой улыбкой. Из уст художника все его возвышенные комплименты звучали совершенно искренне.

— Лишний раз убеждаюсь, как верно я выбрал сюжет для твоего портрета. Моё гениальное художественное чутьё подсказало мне, как воплотить на холсте то, что невозможно осязать.

От скромности не умрёт. Но Лиду умиляло в Феликсе даже его самолюбование.

— Так всё же как ты меня изобразил?

События, обрушившиеся на Лиду сплошным камнепадом, заставили подзабыть о портрете, который Феликс написал для ритуала посвящения, но как только о нём зашёл разговор, любопытство вспыхнуло с новой силой. Вспомнилось, как изумились высоковельможи, когда картину открыли их взору.

— Что я слышу? — возмутился Феликс. — Моя прекрасная муза ещё не видела мой шедевр?

— Нет, — развела руками Лида.

— Тогда я должен срочно тебе его презентовать, — он быстро расправился с последним оладушком и глянул на Лео: — Пойдёшь с нами?

Малыш, который с довольной улыбкой уже тоже опустошил свою тарелку, ответил:

— Хочу до заката успеть закончить этюд.

Феликс глянул на Лео с нескрываемой гордостью, а Лиде пояснил: