Ольга Николаева – Сестра, верни мне мужа! (страница 6)
- Спасибо за заботу.
Я все еще не готова была ни о чем говорить с ними. Слишкомсильна и глубока еще была обида…
Но больше не могла игнорировать старания самых любимых иблизких людей.
- Доброе утро. Спасибо за заботу.
- Мне, кстати, всю ночь кошмары снились… - Макс бросил стряпню,отставил в сторону сковородку, дернулся к столу, чтобы подвинуть мне стул.Склонился над моей макушкой, нежно поцеловал в волосы, в ушко, и лишь потом – вщеку и губы. – Я постоянно просыпался и искал тебя, любимая. Знаешь, как безтебя одиноко было?
- Ой, пап! Не придумывай! Я заснуть не могла от того, как тыхрапел за стеной. И без единого перерыва!
- Крис! Ну! Разве так можно сразу сдавать сообщников! Ты очем, вообще, думаешь, дочурка? Я тебя с собой в разведку не возьму, поняла?!
Макс был изгнан из нашей супружеской спальни. За то, что всезнал про дарственную, и ничего мне не сказал. Он меня, наверное, хотел такуберечь… Но легче от этого не становилось!
И мне было совсем не интересно, как он спал: храпел иливорочался. Главное, что сама я ни на секунду не сомкнула глаз…
- Мам, так как? Тебе кофе? Покрепче сделать, может быть?Иначе же заснешь на работе… Или лучше опять прогуляешь?
- Я вообще туда не собираюсь больше.
- Ты чего? С ума сошла?
- Я отдам этой стерве свой ресторан. Пускай с ним играется.А взамен потребую, чтобы она прекратила даже думать о нашем доме! Ноги ее небудет здесь, поняли? И даже не смейте больше напоминать об этом!
- Эй! Родняяя! Вы где тут? Куда вы прячетесь от меня?!
Откуда-то из прихожей раздался отвратительный, бодрый ичересчур жизнерадостный голос… Его невозможно было спутать ни с каким другим!
- Что? Она опять здесь? Эта? Кто ее сюда пустил?!
- Э…
Макс выглядел растерянным. И хмурил брови в своейнеподражаемой манере, которую невозможно было бы ни с кем перепутать.
Я перевела взгляд на Крис. Дочка тоже показалась оченьудивленной.
- Вызывайте полицию! Какого черта она сюда врывается?! Этоуже взлом, в конце концов!
Оттолкнув мужа в сторону, я вскочила и побежала навстречунезваной гостье, готовая схватить ее за волосы, драть их, выдирать, выкидыватьуродину на улицу…
Елизавета пыталасьустановить свой огромный чемодан прямо посреди нашей просторной гостиной.
- Это что такое?! Как ты сюда попала?!
- О. Привет. Я вас не разбудила, случайно? Что-то неподумала сразу, может быть, вы еще спите в такую рань… - Широкая улыбка на еелице была такой жизнерадостной и приветливой…
Эта тварь не повела даже бровью, увидев выражение моеголица. И вела себя так, словно ее тут кто-то ждал…
- Как. Ты. Сюда. Попала?! И не ври, что дверь была открыта!У нас замок автоматический! Он сам все двери на ночь запирает!
- А… Ты об этом беспокоишься? – Поганка процокала своимишпильками по моему идеальному паркету, стянула с головы ярко-красный платок,скинула пальто на наш велюровый диванчик. – Не парься, сестренка. Я ничего невзламывала. Мне папа ключ давным-давно дал. Так, на всякий случай…
И она повертела в руках карточку, очень похожую на нашэлектронный ключ.
- Кто дал? Папа? Да… Как он посмел? Почему ничего мне несказал?
- Ну, это же и мой дом тоже… Я как-то должна в негопопадать!
- Я выкуплю у тебя свою долю. Отдай сюда ключ, забирай своиманатки и уматывай! – Не в силах больше наблюдать ее под своей собственнойкрышей. Схватила пальто, платок, чемоданы – все ее барахло – и потащила квыходу, готовая просто выбросить эти шмотки за порог.
- Лида. Постой. Погоди, пожалуйста. – Мою руку перехватилМакс. – Давай, успокоимся? И хотя бы раз усядемся за один стол и простопоговорим с Лизой? Мы же не можем бесконечно с ней скандалить? Лучше вести себякак взрослые. И просто начать говорить. Не считаешь?
Он устал.
И устал намного больше, чем я. Это стало заметно толькосейчас.
И меня накрыла волна стыда – жгучего, давящего,невыносимого… Я вела себя, как взбалмошная, капризная, маленькая девчонка. Изакатывала истерики каждый раз, как только слышала про сводную сестру…
- О чем нам разговаривать, милый? Я думаю, нужно привлекатьадвокатов, нотариусов, кого там еще… Ну, кто нам поможет оспорить завещание?Его ведь можно оспорить, правда же?
- Систер. Представь себе, дарственная – не завещание. И папазнал, что ты постараешься сделать так, чтобы мне ничего не осталось. Потому иподелил все имущество в дарственной. Тебе, кстати, вторую половину тожеподарил. Перед смертью у папы уже ничего не оставалось. Все нам ушло…
- А ты могла бы, хоть для приличия, притвориться, что тебегрустно и печально? А не сиять тут своей довольной улыбкой?
- Я счастлива, что у меня остался кто-то еще, кроме отца. Иочень хотела бы с тобой помириться.
- Лид. В конце концов, Елизавета не виновата в том, что твойотец когда-то гульнул налево. Это же не она его заставляла грешить? Ты хотьпредставь: ты жила всю жизнь в полной семье, а эта девочка – все время ощущаласебя обделенной?
Он словно пригвоздил меня к земле своими словами.
И что со мной все это время творилось? В конце концов…
- Я просто злость на папу никак не могу отпустить. Разве такможно, вообще?
Бросила, к чертям, и чемодан, и вещи Елизаветы, куда попало,и безразлично наблюдала, как ткань растекается по паркету…
- Я его иногда ненавижу, Лид. Может быть, на этой почве иподружимся? – Елизавета протянула мне руку. Какая упорная, смотри-ка ты…Продолжала идти на контакт до бесконечности. Кажется, ее ничем нельзя былопрошибить…
Я долго смотрела на этот жест, не зная, чем ответить… Иощущала, как меня насквозь просверливают сразу три пары глаз. Все они ждалиодного… И, наверняка, все были уверены, что я опять начну скандалить.
Но мне надоело выглядеть идиоткой.
Приняла протянутую руку и нехотя ее пожала.
- Спасибо, сестренка!– Елизавета как-то скомкано улыбнулась, как будто что-то прятала. Неужели онарастрогалась до такой степени, что даже прослезилась от радости?
Я смогла лишь криво дернуть губой.
- Вот! Теперь пойдеми отпразднуем! Нужно это дело отметить кофейком и блинчиками!
- Я вообще не понимаю, как дальше жить… - Уронила голову наруки, не в силах даже смотреть на мужа.
- Зато, видишь, как радуется Кристина? Вон, смотри, побежала показывать комнатысвоей тетушке. Кажется, теперь у нее подруга появилась. И, возможно, нас большене будут донимать по поводу сестренки или братишки…
Макс, в отличие от меня, ничуть не расстраивался. Он дажебодро насвистывал, убирая в мойку грязную посуду.
- Ага. Еще, может быть, ты предложишь нам сидеть всем вместев гостиной? Коротать длинные долгие вечера?
- А почему бы и нет? Помнишь, сколько мы накупили настольныхигр для Крис? И почти ни в одну не играли…
- Макс. Прекрати. Иногда мне кажется, что ты надо мнойиздеваешься, милый. Что бы я тебе ни сказала, у тебя на все находится ответныйпозитив! Еще скажи, что ты рад появлению моей сводной сестры!
- Любимая моя… - Муж в один момент преобразился. Улыбнулсямне так покровительски, нежно, понимающе… С такой любовью и нежностью, что мое сердце тут жеоборвалось… Невозможно не обмирать от счастья, глядя на него, такого любимого ижеланного…
- Да, любимый мой…
- Я не могу видеть, как ты страдаешь и злишься. Становишьсясама не своя. А мне нравится, когда ты улыбаешься. Вот и стараюсь хоть как-тотебя взбодрить…
- Спасибо. Мне эта родня новая, знаешь ли, столько добавилабодрости, что через край переливается!
- Слушай, Лид. Я думаю, что тебе нужно подружиться с Лизой.Вы ведь с ней очень похожи, кстати…
Я застыла. И руки дрогнули как-то предательски.
- Мы что? Похожи? Ты что, оговорился сейчас?
- Лида. Вы с ней – почти как две капли воды.