Ольга Нестерова – Сельский роман (страница 7)

За этим пристрастно наблюдал из своего окна дядя Костя. Все приезжие люди у него вызывали огромное любопытство. Ведь об этом можно рассказать соседкам, обсудить, поговорить!

Слава в это время шел из магазина. Увидев еще издалека машину, он обрадовался: «Пашка явился!» Подошел, оглядел машину со всех сторон: отечественная, из последних марок, номера московские. Через распахнутую настежь калитку он увидел приезжую женщину, которая стояла посреди двора, прикуривая сигарету. Женщина была яркая и красивая, с короткими пышными волосами. Каштанового цвета прическа выше лба придерживалась широкими солнечными очками.

Прекрасная незнакомка задымила тонкой сигареткой, изящно держа ее в тонких наманикюренных пальчиках. Увидев зашедшего Славу, довольно бесцеремонно стала его разглядывать: парень был одет в короткие спортивные шорты и яркую футболку. Слегка кривоватые и сильные ноги привлекли цепкий взгляд молодой женщины. «Мужик! – мысленно оценила его. – Крестьянский сын, хоть и неплохой внешности».

– Здрасьте, – сказал Слава, в свою очередь, также без тени смущения разглядывая женщину и закуривая сигарету. Он не собирался трепетать перед заезжей красавицей, но почувствовал ауру сильной личности, исходящую от нее.

– Мне нужен Слава – сосед деда Савелия, который вчера звонил Павлу Петровичу, – промолвила незнакомка деловым резким тоном. И еще медсестра Елена.

– Я Слава. Елены сейчас здесь нет, но она вечером придет, чтобы сделать старику уколы.

– Поговорим?

– Да. Только попрошу вас, представьтесь.

– Меня зовут Виктория Бронеславская. Я работаю личным помощником Павла Петровича.

– А он сам не приехал?

– Слушай, парень, я пять часов на машине проехала без остановок по жаре! От самой столицы до вашей деревни. Где здесь можно кофе выпить? – спросила дама раздраженным тоном, не ответив на вопрос.

– Ресторана здесь нет поблизости. Если соизволите, пройдемте ко мне, – Слава показал на свой дом, открытый взору через большой проем в заборе.

– Могу предложить вам растворимый кофе из пакета и хлеб с маслом.

– Это твой двор? А почему забор разрушен? По сваленным в кучу старым доскам и белым островкам мелких опилок, оставшихся после работы бензопилой, она поняла, что здесь что-то произошло.

– Видите эти толстые чурбаки? Раньше они были деревом, росшим в моем дворе. Это дерево свалила гроза, и оно подмяло забор. Дерево я пустил на дрова. А вот заборчик еще не успел восстановить.

– Здесь идти? – развернулась женщина и бросила окурок на землю. Она осторожно ступала по высокой траве своими красивыми босоножками, опасаясь испачкаться.

Славка пригласил гостью присесть за стол во дворе, в тени деревьев. Еще утром Слава вынес этот стол из дома и установил его, накрыв скатертью, которую нашел в сундуке, помня, как в детстве он любил пить чай и ужинать на этом месте. Жара еще не спала, но здесь, под яблоней, была хорошая тень и слегка поддувал ветерок. С огорода пахло травой, полевыми цветами. На старой клумбе цвели пионы, возвышаясь красными шапками цветов среди белых ромашек. Пели птицы.

– Здесь такой чистый воздух! Знаете ли, Москва жарким летом – это что-то страшное! Пробки. Духота. Раскаленный асфальт. Выхлопные газы… «У меня даже голова закружилась сейчас от вашего воздуха», – сказала Виктория изменившимся, уже более мягким тоном и осторожно уселась на скамью, радуясь прохладному месту.

Слава зашел в дом, включил чайник. Пока он готовил бутерброды, Виктория говорила:

– Павел Петрович направил меня проведать своего дедушку. Дело в том, что он сам очень занят. Я привезла лекарства, какие нужно. Заходила к старику. Он действительно очень слаб. Я объяснила ему, что Павел Петрович сейчас не сможет приехать. Ведь он стал известным человеком. У него контракты! Нельзя нарушать ни одного пункта и ни единого съемочного дня невозможно пропустить!

– А кто он такой, этот человек? – удивленно спросил Слава, расставляя кружки на столе. – Я ничего о нем не знаю, потому что давно здесь не был. Сам приехал на несколько дней из Воронежа.

– Ты что, телевизор не смотришь? Павел Петрович – известный артист – Малиновский. Он много в сериалах снимается. И не в одном фильме снялся за последние несколько лет. Даже при таком образе жизни он не забывает о дедушке. Из той среды, где он сейчас вращается, приехать к старому деду в захолустье, даже на один день – это подвиг! А во время съемок – практически нереально…

– Я сериалы не смотрю, фамилии артистов не запоминаю никогда. Поэтому мне неизвестен такой артист. А раньше, когда я к бабушке на каникулы приезжал, я однажды видел издалека высокого молодого мужчину с темными волосами, но лица не запомнил. Говорят, ваш Павел Петрович здесь годами не появляется, а других родных у деда нет. Человек он необщительный и местным жителям о своем внуке не рассказывает. Можно сказать, что он совсем с людьми не общается. Вы не поверите – он около двух лет не пользуется электрическим светом в большой комнате, потому что не может дотянуться до патрона и поменять перегоревшую лампу…

– Жаль старика. Я затем и приехала, чтобы решить вопрос о том, как ему помочь. «Ну, давай о деле поговорим», – сказала Виктория, высыпая кофе из пакетика в кружку с кипятком, которую принес Слава.

– Какая гадость! – скривилась она, отпив глоток и вновь закуривая сигарету. – Я только натуральный кофе признаю, сваренный в турке. Несколько чашек в день – без этого не могу…

– Ну извините. Я предупреждал вас, что кофе из пакетика.

– Ничего. Спасибо и за это, – Виктория сменила свой высокомерный тон на более мягкий, дружелюбный. – Мне необходимо взбодриться после дороги. Если бы еще в речке искупаться? Я запарилась за рулем…

– Боюсь, что наша речка вам не понравится так же, как этот кофе. Для вас нужны более изысканные условия. Странно видеть вас, такую столичную, блестящую в этом дворе. Как будто прекрасная жар-птица опустилась на двор, где живут одни лишь куры.

– Знаешь ли, жар-птицами в старину называли обычных павлинов. Надеюсь, что чопорную паву я не напоминаю.

– Нет. Вы ведете себя на удивление естественно в этой обстановке.

– Да. Умею приспосабливаться. Если мне сейчас хочется окунуться в прохладную воду, то твоя компания мне для этого вполне подойдет. Знаешь, надоели мне эти московские джентльмены. «Я сама провинциальные корни имею, поэтому деревенский быт меня не шокирует», – сказала девушка, оглядывая двор. Она подняла взгляд вверх, распахнув густо накрашенные тушью ресницы, чтобы рассмотреть молодые, еще не созревшие яблочки, свисающие с зеленых ветвей над ее головой. – Павел Петрович в Москве родился, мне известно, что его мать была актрисой одного из столичных театров. Я даже удивлена была, когда он про деда мне рассказал и попросил в это село съездить, в такую дыру.

Виктория затягивалась тонкой сигаретой, запивая каждую затяжку глотком кофе.

– Поговорим о деле: Павел Петрович уполномочил меня переговорить с вами, Вячеслав, и с медсестрой Еленой. Я прошу вас поухаживать за дедушкой еще недельку-другую. Вот деньги вам за работу, – Виктория достала из сумки кожаный кошелек и отсчитала несколько тысячных купюр, пододвигая Славе.

– И еще на продукты, – Виктория отсчитала несколько купюр, сложив их во вторую стопку. – Понимаете, Павел Петрович сказал каких-нибудь продуктов деду купить, а я заехала в супермаркет и не придумала, что взять при такой жаре: конфеты растают; колбаса, мясо испортятся. Лучше вы ему здесь купите на эти деньги, что сами считаете нужным. Сам-то дедушка денег не берет, говорит, что пенсии хватает ему.

– Я не возьму. Пока я здесь, в течение недели и так присмотрю за ним, без всяких денег. А Елене не помешали бы: ей по два раза в день приходится приходить. Но она такая светлая девушка. Без такого отношения к жизни, где все деньгами меряется. Она может и не взять. Вот если только на продукты дедушке…

– А вы ее убедите. Понимаете, если я все сделаю так, как мне велел Павел Петрович, я приеду и доложу о выполнении. А если вы откажетесь, деньги не возьмете, значит, я не выполнила свою работу.

– Я вот что подумал, – перебил женщину Слава, – я на эту сумму козу новую куплю деду! Он свою Машку потерял, переживает очень.

– Ну вот и славно! – потерла ладошки Виктория. – Уверена, что ты все правильно сделаешь. Ты не думай, что Павел Петрович деду не помогает. Он мне объяснил, что старикан всегда от денег отказывается. Павел Петрович ему несколько лет назад холодильник покупал и еще что-то из мебели. А года два назад мобильный телефон привез и научил звонить. По телефону они иногда общаются, а денежные переводы старик не признает, просит не присылать.

– Да. Дедуля наш с характером. Но я понял, что он внука очень ждет, тоскует. Так и передайте. Один он у него, и номер на телефоне, по которому можно позвонить – один.

Виктория заулыбалась.

– А ты хороший парень. Сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

– А знаешь, это так романтично – деревенская экзотика, – Виктория посмотрела в глаза Славе потеплевшим взглядом и мечтательно заговорила:

– Искупаться бы сейчас в речке, потом зайти в дом, задернуть занавески на распахнутых окошках, завести старый патефон, танцевать танго на скрипучих половицах, разогреть железный самовар и забыть о Москве…