Ольга Назарова – Убежище для своих (страница 8)
– Да что ж такое? Почему ты её поддерживаешь? Небось и мама тоже?
– И мама тоже! Да просто потому что у тебя Света человек хороший, но не очень сильный. Она когда за тебя замуж выходила, помнишь, мы с мамой тебе говорили, что ты – реально становишься ей опорой. Это не для красного словца! Она не может без такой опоры, сразу теряется.
– Знаю я… только… только я ж не всерьёз. Я ж никуда не ухожу. Ну, так… чуть увлёкся!
– А если она кем-то чуть увлечётся? А что? Если на мужа никакой надежды нет, опереться не получается, то она ж тоже может себе кого-то найти и чуть увлечься!
– Светка? Да ни за что! – самоуверенно передёрнул плечами Виктор, и тут же примолк, чуть прищурившись.
Каждый меряет по себе, вот и Виктор внезапно засомневался – жена-то у него красавица, нежная, женственная. Он рядом с ней всегда себя ощущает сильным, уверенным в себе. Ухх каким! А если…
– Неее, не может такого быть! Светка очень верная! – подумал он.
– Что ты там примолк? Хорош затылок чесать – давай докладывай, что там у тебя вышло по филиалу! – приказал старший Мошенов, с досадой подумав, что не с руки ему намекать невестке, чтобы она хоть вид сделала более легкомысленный, раз уж дурню-Витьку так приключений охота, что он их на стороне ищет!
– Мне вот это было совсем ни к чему, а ему, похоже, по загривку получить надо! Если не сковородой, так хоть подозрением, что на жену претенденты имеются! – сердито поморщился Мошенов. – Да как же! Всё из детства, всё из детства… Не всё! Кое-что из собственной дури! И иногда этого «кое-чего» очень приличное количество!
Виктор ехал домой в дружеской компании отце-начальственного нагоняя, дурного настроения и… внезапного вспыхнувшего подозрения о том, что та самая мерзкая подруга Евгения, которая Ева, не просто так Светку настраивает на развод!
– А если есть какой-то ухажёр? И эта самая Женька-Евгенька в его интересах так колготится?
Качнулись и подмигнули Виктору льдистые серьги в аккуратных ушках его жены, заискрилось кольцо на изящных пальцах.
– Ну, она у меня, если честно, очень красивая! Да… вообще-то красивее Ирки, да и той, которая раньше была… И рядом с ней себя прямо орлом чувствуешь! А если… а вдруг на неё кто-то глаз положил!
Его подозрения подкрепила какая-то непонятная атмосфера, царившая дома – Полина со Светой готовили в четыре руки, причём было видно, что обе плакали, но не из-за ссоры – иначе почему поминутно обнимаются и улыбаются друг другу?
– И чего это? – озадачился Виктор – последнее время Света была как замороженная. Словно её ничего не интересует. А сейчас что-то явно изменилось!
– А где Пашка? – он, как партизан в разведке, осторожно заглянул в кухню.
– С Пином гуляет, скоро придёт. А может, и не скоро – он к Мишке хотел зайти, – Поля покосилась на маму, которая готовила, не обращая никакого внимания на отца.
– Ну вот! И голову на меня не повернула! А ну как уже сказала Поле, что решила развестись? – Виктор, как невовремя проснувшийся и поэтому злобный бурый медведь-шатун, ввалился в комнату и затопал там, через раз спотыкаясь об угол кровати.
– Что-то не так! Не так что-то. Вот-прям-чую!
Он сам мог легкомысленно себя вести – но это ж другое, а вот жена всегда и во всём была исключительно надёжна, а тут…
– Ух, кажется, тут я попал! – всерьёз встревожился Виктор. – Ичёделать?
Вопрос из серии вечных так просто не отвечался...
Разводиться после первой попытки, которая приключилась три года назад, Виктор категорически не собирался, решил, что этого для жены достаточно – вон… она же не скандалит, не истерит, наоборот, такая спокойная стала, что аж странно.
– И почему я не понял, что это странно – плохо? Что когда женщина СЛИШКОМ спокойна – это не к добру?! – запоздало запереживал Виктор, поминая недобрым словом женину подругу, хищницу-Ирину из цветочного магазина и, до кучи, свою ненаблюдательность!
***
Света резала лук и плакала, плакала… собственно, того количества лука, который пал от её ножа, хватило бы на роту солдат!
– Мам, а мы чего? Будем луковый пирог печь? – осторожно уточнила Полина.
– А? Аааа, ну да… можем и пирог! – спохватилась Света и снова взялась за луковицу – хоть какое-то алиби для того потока из глаз, который никак не хотел останавливаться.
Света часто считала, что всё делает неправильно, но, пожалуй, ни разу в жизни не чувствовала к себе такой ненависти, аж внутри всё сворачивалось и мелко подрагивало.
Как она вообще могла так думать о Поле и Пашке? У неё что? В голове помутилось? Да что она вообще за мать? Да, права, права Ева, она никудышная! Мало того что не может никак толком их воспитать, как-то справиться со своими обязанностями, так ещё и ТАКОЕ думала! Даже рассуждала о том, кого взять, кого оставить!
Да она даже полосатый фикус забрала, а детей оставить хотела?
– Мам! Ты руку порезала! Мамочка, ну, ты что? Разве же можно с закрытыми глазами резать лук?
Полина суетилась вокруг мамы, заклеивая порез, а потом силой отняла крепко зажатую луковицу и отвела к кухонному диванчику.
– Мамочка, ну почему ты плачешь? Больно? – Поля просто не могла это видеть! Да лучше бы сама порезалась!
– Я… я же думала, что совсем вам не нужна! Я не могу вам больше ничего дать, не умею… не успеваю за вами. Я слишком слабая, понимаешь?
– Да с чего ты взяла-то? – изумление Полины было абсолютно неподдельным! – Мам, ты нам так нужна! Очень, понимаешь? Я думала, что это мы тебе уже не нужны. Ты… ты уехала и почти не звонила. А эти интернаты…
– Поль, но я не справляюсь! Я не могу вам дать того, что вам нужно!
– А ты спрашивала, что именно нам нужно? Ты нам нужна! Вот такая, какая есть! С чего ты взяла, что какая-то слабая и неумелая? Что ты вообще такое должна уметь? Быть суперагентом?
– Ну… вы же у меня такие…
– Мы такие, потому что ты у нас рядом, понимаешь? Мы можем себе позволить быть какими угодно, но ты нас всегда прикрываешь. Ты никогда не ругалась на нас, не разобравшись. Не позволяла кому-то нападать на нас! Это что, слабость?
– Но я же не справляюсь! Это неправильно! Дисциплина… Я не могу вами управлять.
– Мам, давай мы вот это всё оставим для кого-то другого! А управлять нами вообще не надо. Мы же не роботы-пылесосы! Ты просто не уходи от нас, ладно?
– Но у вас же есть значимые для вас люди – есть Нина, дед, бабушка. Этот… Нинин муж.
– Есть! Но самая значимая, нет, не просто значимая, а любимая и нужная – это ты! – Полька посетовала про себя, что раньше не подумала о том, что взрослым-то тоже важно это слышать.
Вон, мама даже плакать перестала!
Они долго сидели вместе, крепко обнявшись, на плите задумчиво булькал бульон, истошно пах мелконарезанный лук, кошка Атака укоризненно чихала в коридоре, опасаясь входить в такую агрессивную луковую среду, короче, в доме воцарилась на редкость гармоничная атмосфера.
И тут Света очнулась:
– Поль, а… а папа? Он для вас очень значимый?
– А почему ты спрашиваешь? – Полина прямо шкуркой чуяла, что вопрос задан вовсе не просто так.
– Я… я, наверное, буду с ним разводиться! Вы со мной останетесь или с папой?
– Мам, чего ты спрашиваешь? Мы же тебе ещё в первый раз сказали, что мы с тобой! А что? Он опять, да?
– Поль, я не могу на эту тему говорить, понимаешь? – вздохнула Света.
– Понимаю-понимаю! – покивала Полина. – Ладно, мам, ты не расстраивайся! Вместе мы и это переживём! Так, а чего ты опять плачешь?
Ну, не скажешь же, отчего? Оттого, что отходила заморозка, в которую она сама себя погрузила, оттого, что едва-едва не предала своё самое дорогое и любимое. А может, потому, что её жизнь всё такая же никчёмная, как и говорила её мать! Выходит, что она была права – не удержала она мужа. Дети останутся без отца. Но…
– Но невозможно же ждать, пока он сам меня выкинет! А я каждый раз цепенею от ощущения, что это будет вот-вот!
У неё уже несколько лет не было той самой непоколебимой опоры, которая позволяла ей чувствовать себя сильнее, не сгибаться под тяжестью своего несовершенства.
– Да, я знаю, что я слабая, неудачница и всё такое прочее, но что теперь? Все разные, наверное, и такие как я иногда бывают, – думала она, машинально помешивая суп, в который преобразовался бульон. – И что ж мне делать? Наверное, просто радоваться тому, что у меня есть дети! Самые-самые!
Невовремя вспомнилась Ева, её презрительная ухмылка, её колючие слова.
– Не любит она свою дочь – её дело. Что мне до неё? А я… я люблю! Пусть я отвратительная мать, но, если я им хоть чуточку нужна, я буду рядом!
Полина мысли читать не умела, зато выводы делала прекрасно:
– Опять, небось, переживает из-за бабки и её высказываний. Жаль, что нельзя это взять и как-то выкинуть из памяти! Раз выкинуть не можем, будем отвлекать!
Вот уж что-что, а это Поля умела делать преотлично, она в лицах рассказывала об их с Пашкой летних приключениях, о жителях и живности, которые проживают в одном совершенно сумасшедшем, но таком хорошем дачном посёлке.
Света поначалу улыбалась невесело, виновато – как же! Это она не устроила времяпрепровождение своих детей, спихнув их на Нину, но через некоторое время уже смеялась, не в силах противиться обаянию этого странного, то такого тёплого и славного места.
– У Мишки есть кот Фёдор. Если честно, я не знаю, может, и наоборот – у кота Фёдора есть Мишка.