Ольга Назарова – Пёс из породы хранителей. Сказка на ночь для утреннего кофе (страница 29)

Урс не очень понимал смысла праздника. Ему было все равно, какой там год начался или закончился. Он мерил жизнь другими категориями.

– Главное, что она рядом и радуется. И даже мне радуется и любит! Вот оно счастье, ни новое, ни старое… Вечное! Мы-то об этом так хорошо знаем! – он покосился на Бэка, который осторожно сдвигал носом крошечную Теньку, так и уснувшую на его пораненной лапе. Бэк переместил её задние лапки так, чтобы чишке поудобнее было и кивнул Урсу.

– Да! Мы-то знаем как выглядит, как пахнет и как греет любовь! И тут она есть! Её много, и это наше счастье.

– Спасибо! Я и не знал, что так бывает. Я даже не мечтал, что так может быть. Зато теперь я знаю, каким должен быть дом, чтобы в него хотелось вернуться, и люди, от которых не хочешь, не можешь уходить! – Лёхе было в новинку так думать. Но, новые мысли никуда не уходили, а заставляли его ощущать себя на диво счастливым!

В доме праздновали и угощались, дарили друг другу подарки, звонили родственникам и друзьям, а потом отправились к сияющей и переливающейся гирляндами елке, чтобы полюбоваться на неё, на снег, на звёзды, да и соседей поздравить.

Алёна никогда так чудесно не отмечала праздник, только вот поздравила родителей и немного призадумалась над тем, что сказала мама:

– Света? Да уехала она с дачи недавно. Сказала, что вернётся в город и поедет лучше к каким-то друзьям в ресторан. А всего-то… Не понравилось ей, что мы соседей пригласили. А у них сын, ну ты его помнишь, не женатый. Он Свете пару комплиментов сделал, и она как взбесилась… Ой, ну и ладно, она-то всегда с компаниями своими праздник отмечала, пусть как хочет! У вас все хорошо? Всё, тогда целуй бабушку, и с Новым годом, вас!

– Странно, что она приехала к родителям, странно, что уехала. Она же всегда плевать хотела на соседей… И как-то… Тревожно, что ли. А! Позвоню, не убудет с меня… Какая есть, такая и есть, поперечная душа, что с неё возьмешь, кроме яду?

Алёна набрала номер сестры, но бодрый женский голос сообщил ей, что абонент находится вне зоны действия сети. Тогда она отправила сообщение с поздравлением и вернулась в дом, где её уже заждались продолжать праздник.

Глава 21. Белое безмолвие

На заснеженном шоссе Светлана, вдребезги разругавшаяся с родителями, яростно вдавливала в пол педаль газа.

– Пригласили соседей и придурка этого! Тюфяк-тюфяком! Мать его Ленке в мужья прочила, да Ленка и то сбежала от такой радости. И я её в кои-то веки понимаю:

– Мамочка, тебе принести шаль? Мамочка, тебе положить салатик?

– Сыночек, поди со Светочкой поболтай! – зло прошипела она, мастерски копируя голоса соседей. – Никчемушник мамсный!

Новая машина, ради которой она так старалась весь последний год, слушалась даже лёгкого движения руля, и мчалась как птица. Светлана всегда любила это ощущение. Скорость, власть над дорогой, власть над собственной жизнью. Она начала успокаиваться, и даже понимание того что мать решилась пригласить того болвана, чтобы он её развлекал, переставала так бесить. Можно подумать, что такой баран может её развлечь! Правда, стоило только вспомнить, почему именно она приехала на дачу, как злость, уже почти утихшая и свернувшаяся внутри словно змея, опять пружиной взвилась, и заставила увеличить скорость.

– Сволочь, сволочь! – Света давным-давно с родственниками праздники не отмечала. Не хватало ещё, так только тупые клуши делают, типа её младшей сестрицы. Всегда были компании, где она принималась нарасхват. Красивая, яркая, популярная, чего ещё желать? А в этот год, все планы растворились, уплыли, разрушились словно песок сквозь пальцы, как их и не было.

Сначала новый ухажер свалил в Швейцарию к родителям, потом компания, в которой она собиралась встречать Новый год, как-то сама по себе распалась. Кто-то уехал на курорт, кто-то к родителям, кто-то с супругами укатил. Придурки.

Договорилась со знакомой, с которой работала, что пойдет с ней к её друзьям, и вот вчера эта гадина позвонила и сказала, что простыла, и никуда не собирается!

– Это она, сволочь, специально! Небось, слышала от Дианы, что я у той парня на прошлый Новый год отбила. Подумаешь, невелика беда, просто пошутила! Нужен он мне! Явно, слышала и испугалась, что я и у неё там могу. А я могу! Погоди только, я тебе устрою!!! – Света в подробностях представляла страшную месть и вдруг, какое-то движение на обочине отвлекло ей внимание, и руль чуть дёрнулся. На такой скорости, да на заснеженной дороге, нечего было и думать машину выровнять, Светлана завизжала, изо всех сил нажала на педаль тормоза. Машину закрутило, и всё окружающее словно в карусели замельтешило перед глазами Светки. Машина врезалась боком в огромный сугроб и намертво там застряла.

– Всё? Всё закончилось? Я вообще жива? – c некоторой даже претензией уточнила Светлана. Ощупала лицо, руки, тело, а потом обхватила плечи и заплакала. Выбраться из машины удалось легко. Двери со стороны водителя были свободны, зато вся противоположная сторона оказалась под половиной гигантского сугроба. Да какого там сугроба, снежной горы! Светлана попыталась, было завести машину, но безуспешно.

– Вот же, попала! И праздник этот дурацкий! Ладно, денег предложу, приедут и вытянут. Куда бы только позвонить? – она задумчиво покосилась на соседнее сидение, где лежала сумочка со смартфоном, и обнаружила, что сумка скатилась на пол, а смартфон… – Да что ж такое!

Экран смартфона покрылся густой сеткой трещин и погас, и сколько Светлана не пыталась его реанимировать, всё было безуспешно. Вот тут и стало ей по-настоящему страшно. Пустое шоссе, новогодняя ночь, снег, который начал падать всё гуще и гуще, и безмолвный смартфон в её руках, заставили её выскочить из машины и заметаться под темным и ледяным небом, словно потерявшегося ребенка.

Она не заметила, как вдоль сугробов к машине, почти ползком пробиралась небольшая фигурка, облепленная снегом. Дверь Света оставила открытой, и это самое существо шмыгнуло в щель, и забилось под пассажирское кресло, наслаждаясь нежданной и такой великой радостью – теплом! Вот как раз движение около дверцы машины Светлана уловила. Ещё бы! Свою драгоценную машинку она отслеживала как дракон!

– Это ещё чего? Пошла прочь, дура, куда? Вон отсюда! Пошла прочь из моей машины. Я тебе не моя припадочная сестричка. Всякую погань в машине не потерплю!

Светлана, позабыв про своё отчаяние, кинулась к машине и распахнула дверцу. Небольшая собака от её крика съёжилась в крошечный комок и забилась под кресло рядом с водительским.

Сунуть под кресло руку и вытянуть непрошеного гостя Светка побоялась, а ну как укусит? Если бы не проклятая снежная гора, прижавшая багажник машины, Света достала бы щетку на телескопической ручке, которой смахивала снег, и силой выгнала бы мерзкое животное. Но, до щётки не добраться, никаких палок видно поблизости не было, один проклятый снег вокруг! Светлана попрыгала около машины, но, деваться было некуда, ледяной ветер усиливался. Снег, поначалу падающий романтичными крупными хлопьями, стал колючим и больно сек по лицу.

– Да что же это такое! Новый год… Праздничек, тоже мне! – Светка забралась в машину и застучала зубами. – И ведь дура-то! Надо же было двери не распахивать, тепло уходит.

Она поплотнее закуталась в шубейку и потянула с заднего сидения плед. – Сколько я так выдержу? Это же дикость какая-то! В двадцать первый век замёрзнуть на дороге насмерть.

Сказала и пожалела об этом. Почему-то высказанные вслух, эти слова стали по-настоящему страшными. Глупой она не была, поэтому в голову тут же пришла мысль о том, что первый век до нашей эры, что двадцать первый век, это, на самом-то деле не очень важно. Ничего в самом человеке кардинально не изменилось. Две руки, две ноги, одна голова, очень уязвимое тело. Оно может замерзнуть, разбиться, так легко сломаться. Может погибать от жары, жажды или голода. Всё то же самое.

– И внутри тоже ничего не поменялось! – она произнесла эти слова, словно ей кто-то на ухо их подсказал.

Ей-то всё казалось, что те слова, которые ей бабушка с дедом говорили про любовь, семью, терпение, заботу, они всё только им и нужны. Сейчас-то другое время, поколения – не чета этим… Совковым. Они, молодые, умные, сильные! А вот на тебе. Холодно-то ей сейчас так же, как какой-нибудь тамбовской крестьянке, жившей лет за пятьсот до нынешнего современного умного и сильного поколения и застрявшей в зимнем лесу.

Пальцы на ногах начали неметь. Руки она спрятала в подмышки, и им было теплее, а вот ноги… Поневоле вспомнились наполеоновские солдаты, обматывающиеся любой рваниной, абы уберечься от мороза.

– И сколько их стало местной землёй? Надо бы у Ленки спросить… Она историк, она знает.

Светлана поёжилась. Воображение услужливо подсунуло ей красочную картинку о том, как ветер задует справа, со стороны огромного сугроба, снег осядет, полностью засыпав её белую красавицу-машинку, и найдут их весной…

– Нет, глупости! Приедут машины для уборки снега, и во время погрузки-то точно найдут! – Светлана осознала, что только что сказала, и заревела в голос. – Я не хочуууу, почему? За что?

И опять непрошено всплыло в голове: – Не спрашивай за что, спрашивай зачем.

– Так дед Ленке говорил, когда она плакала… – вспомнила Светлана. – Что значит за что? Дура потому что всегда была! Вот за что! Да, только, если бы она пропала, её бы уже с собаками разыскивали, а меня?