Ольга Назарова – По ту сторону сказки. Лукоморские царства (страница 5)

– Пить как хочется! – Катерина, сообразив, что с ней сумка, быстро проявила перо и саму сумку. Из неё достала скатерь, шипя, когда задевала обожжённую ладонь, и наконец-то напилась вволю! Сразу стало гораздо легче! Она вытащина флакон с живой водой и капнула на ладонь. Ожог сошел мгновенно, как его и не было. Бережно убрала и флакон, и скатерть, а потом принялась думать.

– Что же это такое было? Явно так дым на меня подействовал. И сам Черномор. Он как загипнотизировал, а дым нужен чтобы ослабить волю. Наверное, так! Надо же, как легко поддалась! Почти сработало у мерзавца! Да, с ядами я ещё не сталкивалась. А, кстати, я же могу их узнавать! – Катя припомнила, как ей говорили, что перо Жар-Птицы обнаруживает истинную природу любого сказочного зелья и как именно Жаруся учила возвращать брошку в пёрышко.

– Пёрышко, оборотись, ярким светом засветись! – тут же брошка вернулась в первоначальное состояние, став пером Жар-Птицы, и Катерина рукой быстро закрыла себе рот, чтобы не заорать от ужаса – вокруг в клубах дыма лениво колыхались какие-то полосы, похожие на отвратительные белёсые щупальца. Они свивались в клубки, развивались и подползали к Катерине, а потом бессильно отшатывались от неё. Но, как будто этого было мало, свет пера, упав на кувшин, в котором оставалось несколько капель воды, вместо них высветил густо-коричневую омерзительную массу, дрожащую под безжалостным золотым светом.

– И там? Там тоже яд? – Катя ахнула. – А ну-ка! – она повернулась к столу и осветила блюда. – Да почти всё с какой-то мерзостью! Понятно – решил травануть и полностью подчинить себе! – Катя испуганно оглянулась на дверь, ожидая, что та распахнётся и явится Черномор посмотреть, как сработал его замысел, но, к счастью, дверь оставалась закрытой.

Катерина погладила пёрышко, потом произнесла:

– Пёрышко, вернись как было, как Жар-Птица подарила, – она взяла пару подушек, отволокла их в самый дальний угол комнаты, уселась, так как ноги её не очень держали, и, не сводя глаз с двери, начала размышлять.

– Если бы не потолок, я бы вернулась домой тут же! Но в этой комнате ворота не вызвать, не стоит и пытаться! Можно попробовать открыть дверь! А что, это вариант! – Катерина вытащила мешочек с травами, встала и, подойдя к двери, воспользовалась Разрыв-Травой.

К её великому удивлению, в двери что-то щёлкнуло и она чуть приоткрылась! Катя мгновенно убрала Разрыв-Траву в мешочек, мешочек в сумку и выхватила оттуда шапку-невидимку. Закрыть сумку, скрыть её и пёрышко и надеть лёгкую серую шапочку было делом нескольких секунд, а потом Катерина совершенно неслышно прокралась вплотную к двери и осторожно её приоткрыла. Полутёмный коридор, совершенно пустой! Катя притворила дверь за собой, услышав, как она щелкнула, закрываясь, и задумалась, куда пойти? «Алёшенька, а где ты камушек-то взял?» – припомнился Кате вдруг бесшабашный Алёша Попович из мультика про богатырей – и стало легче дышать.

–А, где наша не пропадала! Пойду куда глаза глядят, а глядят они направо! – решила Катерина и неслышно пошла направо от двери. И не ошиблась! Лестница вверх показалась знакомой, воздух стал гораздо свежее, и Катя приободрилась. Да, точно, вот мраморный зал с фонтанами! А рядом распахнуты широченные окна в сад. Катерина, даже не сомневаясь, перемахнула через подоконник ближайшего окна.

– Красота какая! – ахнула Катя.

Сад действительно был прекрасен! Уже стемнело, воздух был наполнен запахами цветов. Рощи апельсиновых деревьев слева от Катерины светились в темноте маленькими белыми цветами. Огромные розы казались ненастоящими, настолько они были безукоризненными.

– Так, соберись, чего-то ты сегодня такая уж неуравновешенная: то головы сносить, то цветочками любоваться! – сердито одёрнула себя Катерина. – Мне домой выбираться надо!

И тут, где-то совсем рядом, она услышала мерзкое хихиканье Черномора. Замерла от ужаса, боясь повернуться, но тут же поняла, что смех доносится из окон второго этажа, прямо у неё над головой.

– Нет, Наина, тут ты ничего не получишь! Девка моя!

– Не справишься ты с ней! Ты где-то пропадал, а я про неё наслышана. Всё Лукоморье только о ней и говорит! Она туман прогоняет! А ты так уверен, что справишься! Упустишь – беды не оберёшься! К тому же говорят, что у неё проклятье работает охранное. Если её насильно захватить, сам пожалеешь!

– Не каркай, старая ведьма! Уже справился! Она сама с собой справилась, да так легко! – опять раздался мерзкий смех карлика. – Против дыма горного дурмана ей не выстоять, а я ещё к нему прибавил обморочную траву в воде. Этого вполне достаточно – будет как кукла. Послушная, вздорная, пустая кукла! Она уже почти готовая кукла. Осталось немного времени, и дурман выест её память, и волю – останется то, что мне надо! Уже утром, зайдя в комнату, где я её запер, буду командовать ею как захочу!

Катерина от ужаса похолодела и взялась за горло, как будто её кто-то душил.

– Да… – с досадой признала Наина. – Дурман – это хорошее средство. Пожалуй, Баюну придётся погоревать в людском мире, а мы тут разгуляемся! – заключила она.

– Кто это мы? Я! Только я, а ты… Не примазывайся, ишь, чего захотела! Пошла прочь, старая змея! Я-то помню, как из-за тебя попал на потеху людишкам!

– Да откуда я знала-то, что ты в той суме к седлу привязан? Руслан меня не известил, знаешь ли. Зарубленный валялся, – фыркнула Фаина.

– Вот про суму ей точно упоминать не следовало! – подумала Катерина и была права.

– Что-о-о-о, да как ты смела! – завыл оскорблённый до глубины души Черномор. – Не был я ни в какой суме!

– Да, а что ж Пушкин ошибся, значит? – язвительно уточнила Наина.

– Вот уж точно, шила в мешке не утаишь! – прокомментировала про себя Катерина. – Характер у Наины тот ещё! Нет бы промолчать!

– Во-о-он отсюда! Слуги! Выбросить старую каргу! – вопил Черномор.

– Сама управлюсь! – в окно над головой Катерины, присевшей от ужаса и неожиданности, вылетела громадная чёрная, отсвечивающая металлическим блеском змеюка, почему-то с крыльями. – Попомнишь ещё меня, Черномор! Бородёнка-то чуть выросла, а туда же! – раздалось вдалеке. Вслед Наине из окна вылетел золотой кубок и, тяжело рухнув на розы, покатился по земле.

Катерина решила, что пора убираться, и тут же остановилась, пройдя всего-то ничего, ровно до первых апельсиновых деревьев.

– Так, и чего мне дальше делать-то? Это ж он, как его, братец, а ныне лебедь Задохлик, ловить меня примется? Вот спасибо, хорошо, положите на комод! А этот пострашнее будет, пожалуй, и гораздо коварнее. И счастье, что никто моё помешательство не видел, а особенно те, на кого оно было направлено! – Катя поёжилась, вспоминая, чего она в бреду представляла, – И что я, каждый раз что-то выпивая или съедая в Лукоморье не со скатерти самобранки, буду бояться, что он отравы мне подсыпал, так он же может и в любой костер сыпануть этого горного дурмана. И что: я опять буду такой тварью? Нее, не прокатит!

Катерина вздохнула, расправила плечи и пошла обследовать местность, решив, что оба брата-карлика гораздо, гораздо больше нравятся ей чисто выбритые!

– Вот, понимаешь, идеал, к которому им надо стремиться! А они? Один перьями оброс, второй – вон опять растительность на подбородке холит и лелеет, – ворча таким образом, для повышения настроения и общего жизненного тонуса, Катерина отважилась, пройдя по нескольким аллеям, вернуться во дворец, выяснить, где личные покои Черномора. Потом, старательно обходя слуг, она обследовала верхний этаж. Поколебалась, спустилась в подвальные помещения, прошла мимо двери своей бывшей почти темницы. А вот когда, пройдя мимо двери, прошла налево, обнаружила кое-что очень любопытное! Там была баня! Настоящая турецкая баня лично Черномора! И кипела там бурная деятельность!

Было очевидно, что хозяин после долгого отсутствия собирается освежиться. Рядом с Катериной стояли полки с какими-то мазями, притираниями, ароматами. Катя подозрительно покосилась на них, опасаясь, что этот самый горный дурман где-то тут и хранится. Мимо промчался слуга с огромной миской, в которой он что-то непрерывно мешал.

– О, негодный сын ишака! Куда ты несёшь средство для укрепления драгоценнейшей бороды нашего владыки? – слугу с миской поймал за рукав строгий тучный человек в высокой малиновой чалме с пером.

– Главным распорядителем бани было велено добавить ещё яичных желтков! – отвечал запыхавшийся слуга, продолжая размешивать содержимое миски.

– Какая неописуемая чушь! – взвизгнул толстяк. – Бороде повелителя, да вырастет она до неба, не нужны желтки, только мёд, редчайший золотой мёд от златоносных пчёл! – он торопливо удалился по коридору, волоча за собой слугу с миской.

Катерина под шапкой-невидимкой была готова станцевать что-то воинственное!

– Русские страшны своей импровизацией! – вспомнила она прочитанное где-то выражение. -Никогда не знаешь, где что пригодится! – Катерина пользовалась любым затишьем в передвижениях слуг, чтобы подобраться к полкам с мазями, осматривала все горшочки и наконец-то нашла то, что искала.

–Да не могло такое быть, чтобы во дворце такого дамского угодника и похитителя не было этого средства! – приличных размеров горшок скользнул в сумку. – Персидская глина! Ой, как она понравится его бороде! Ой, как понравится!