Ольга Назарова – Лукоморские царства (страница 8)

— Да о каком запахе ты говоришь? Что вы принюхиваетесь ко мне всё время?

— Есть в Лукоморье одно очень опасное растение, называется горный дурман. Горный, потому что растет только в горах, высоко, а дурман, потому что от него человек может полностью измениться. — начал рассказывать Баюн.

— И стать просто вздорной безвольной куклой? — перебила его Катерина, опустив голову.

— А ты откуда об этом знаешь? — напрягся Волк.

— Ладно, мне жутко стыдно вспоминать, а уж тем более рассказывать об этом… Но, вы же не успокоитесь, короче, дело было не совсем так, как я рассказала. — Катерина не стала излагать все те гадости, которые крутились в её голове, но пояснила, что начала ужасно меняться, и так, что сама испугалась. — А потом у меня голова так болела и кружилась, что я чуть не упала лицом в жаровню, и пытаясь удержаться, обожгла левую ладонь, схватилась ею за край этой штуки. Это, наверное, меня и привело в чувство. Потом я залила жаровни, только в воде тоже отрава была. Я сначала пером проверила и увидела мерзость эту, а потом услышала, как Черномор рассказывал Наине, что я выпью воду с обморочной травой и стану управляемой куклой.

Кот не отводя глаза от Катерины, нащупал на столе её чашку и полакал оттуда, а потом переглянулся с Волком и они оба начали хохотать, Волк даже всхлипывал от смеха! Катерина опешила и даже обиделась как-то. Она-то серьезные вещи рассказывает, а эти хохочут!

— А теперь-то с вами обоими что?

— Ой, ну до чего же ему не свезло-то гаду! — развлекался Баюн, крутя головой. — Это же надо!

— Кать, не сердись, это мы от облечения! — выговорил, наконец, ослабевший от смеха Волк.

— Единственное средство, которое служит противоядием от горного дурмана, как раз и есть обморочная трава. Если её пары смешиваются с парами дурмана. Но если её выпить, тогда уже ничем не снять действие дурмана. И как Черномор ухитрился это не предусмотреть, непонятно! Кстати, тот, кто один раз уже испытал действие дурмана, второй раз его просто не почувствует. Организм становится нечувствительным к этому яду. Так раньше некоторые воины делали. Заранее. Правда, это очень опасно, поэтому и делали редко. Так что Черномор ещё и подарок тебе сделал, невольно, конечно! И тебя теперь этим не возьмешь. — объяснил Баюн, который перебрался на подоконник и свисал оттуда, поддразнивая Катиных собак, по причине исключительно хорошего настроения.

Выслушав Катину историю, теперь уже в подробностях, Кот впал в буйный восторг! А Волк, наоборот, отсмеявшись, стал угрюмым и мрачным.

— Не, это же надо, персидская глина! Да где же ты это узнала?

— Читала, случайно попалась книжка. Я и подумала, что можно поискать что-то такое. Ну, на худой конец, ножницами воспользовалась бы. Но, по-моему, так даже лучше!

— А зачем ты ему показалась? — это уже Волк уточнил.

— А чтобы он со слугами сделал? Что-то он не кажется справедливым и милосердным. — Катерина потерла левую ладонь.

— Рука болит? — тут же встревожился Волк.

— Нет, чему там болеть-то после живой воды? Просто радуюсь, что споткнулась и обожглась, страшно представить, чтобы было!

— Да уж. Наш общий бурый и косматый друг впал в такое отчаяние, что мне пришлось его немного заговорить. Так что это просто счастье, что ты вернулась и вернулась той, которая была! — похвастался Баюн. — Кстати, Волк, а сейчас-то ты чего дуешься на весь белый свет?

— Да так… Катюш, откроешь мне врата? — Волк как-то странно встал. Не так, как обычно встают собаки или волки, а словно перетек из одного положения в другое, очень красиво и одновременно угрожающе.

— Сейчас? — удивилась Катерина.

— Да, дело там у меня есть. Я как-то забыл о нем, а сейчас вспомнил.

— Ааа, понятненько. Ясненько мне всё с тобой, друг милый мой. — Баюн хитро прищурился. — Катюша, даже не слушай его. Иди, отдохни пока, а мы тут побеседуем.

Катя ушла в свою комнату, попыталась сделать домашку по математике, но выяснила, что голова совершенно ничего путного не соображает, да и громкость дружеской беседы в кухне неуклонно повышалась.

— Чего ради меня отсылать из кухни, если я и в комнате ваш ор прекрасно слышу? — хладнокровно осведомилась она у оскаленного Волка и Баюна, который явно исчерпал все цивилизованные аргументы и просто злобно шипел.

— Я не позволю этой мрази существовать! Я его просто растерзаю! — волчьи клыки лязгнули, и Катя невольно поёжилась.

— Глупостями не занимайся! Разыскивай тебя потом по всему Лукоморью! — Кот едва сдерживался, чтобы не применить свой коронный метод, и попросту не усыпить этого шакала-переростка на месяц. Может мозгов прибавится!

Вопрос решила Катя. Она совершенно спокойно прошла между двумя оскаленными мордами лучших друзей, попила воды всё из той же кружки, вздохнула, и сказала Волку:

— Волчок, не бросай меня, пожалуйста, ладно? Вот ты отправишься к Черномору, а я? Мне знаешь как страшно? А ну как ещё пакость какая-то появится?

У Волка мгновенно опала вставшая дыбом шерсть на загривке, убрался оскал, и погас диковатый огонек в глазах. Он прижался лбом к Катиным коленям и тяжело завздыхал. А потом решил:

— Всё, теперь в школу буду с тобой ходить! А то мало ли что!

— Эээ, позволь спросить, а в каком качестве? — не выдержал язвительный Баюн. — Чучелом или, так скажем, тушкой? Не, я понял, ты превратишься в хомячка, — он с филигранной точностью убрал хвост с того места, где щелкнули волчьи зубы, — Ааа, нет, ты будешь изображать тренера по физкультуре, только надо сначала куда-то деть уже имеющегося. Слопаем на пару? Или один управишься? — еще один великолепный прыжок, точно в миллиметре от волчьей морды. — Ой, нет, физруком ты не выдюжишь. Ты с одним Степаном-то с трудом управляешься. — ещё прыжок. — А! Катюш, у вас можно приносить с собой маааленьких собачек, таких, знаешь, которые в сумочки помещаются? Если можно, остается только Волку такое изобразить. — на этот раз удача Баюну изменила, и Волк, поймавший в воздухе Кота, поволок его в ванну, открыл лапой кран, и макнул в ледяную воду.

— Безобразие! Это запрещенный прием! — вопил и отбивался Баюн. — Мне же вылизываться полдня!

— Прекрасно! Лучше вылизываться, чем говорить такую чушь! — Волк мокрого и облезлого Кота сгрузил в кухне, а сам пошел советоваться с Катериной, как ему лучше присутствовать на уроках.

Вопрос, как ни странно, разрешил появившийся вечером Степан. — А почему бы тебе не стать моим охранником?

— Чего? — не понял Волк.

— Ну, папа же нанял мне охранника, и он же водитель. Но, он в школу никогда не заходит, и из машины не высовывается даже. Вот только документы же у тебя попросят…

— А вот это как раз дело той мокрой курицы, которая везде хвастает, каким даром убеждения обладает. — Волк кивнул на Баюна, мрачно вылизывающего хвост.

Так и получилось, что на следующий день, в школу с Катериной отправились и Волк в человеческом виде и Баюн в шапке-невидимке. Кот постарался на славу, и ни школьная охрана, ни администрация, против присутствия охранника в школе ничего почему-то не возразила. Тем более, что Степанов отец, предупреждал, что охранник у сына есть.

Волк спокойно караулил у двери классов, пока не кончался очередной урок. Потом вместе с Катериной, шел к следующему классу.

— Слушай, а чего этот твой охранник, глаз с Катьки не спускает? — заинтересовалась любопытная Ленка Тишина.

— Спроси у него сама. Только я бы не рисковал. — любезно посоветовал Степан.

Катя утром перед уроками поблагодарила Мишку и Кирилла за помощь с цветами, оба ответили совершенно невнятно. Но весь день косились на неё.

— Чего они? У меня что, хвост вырос? Или пятачок вместо носа образовался? — сердито зашипела Катька Степану на переменке перед последним уроком.

— Кать, ну чего ты в самом-то деле? Они же первый раз что-то такое сказочное увидели! Это тебе привычно уже, а я помнится, тоже поначалу всё ждал чего-то такого…

— Ага, и подсматривал с биноклем. — усмехнулась язвительная Катерина. Вдоволь полюбовавшись на покрасневшего Степана, она ушла на своё место.

После уроков, Катерина зашла в туалет, а выйдя, наткнулась на Кирюшу, опять сидящего на подоконнике.

— Привет! — Кирюше было явно непривычно так мирно начинать разговор.

— Привет! Хотя, наверное, уже пока, до завтра!

— Подожди… А ты это, можешь, что-нибудь волшебное сделать? — видно было, что Кирюше страсть как хочется чего-то такое увидеть.

— Кирюш, я же не волшебница, а просто сказочница. Я говорю, и больше ничего не умею. Но, это такое дело… Это дано всем. Просто в разной степени.

— Как это?

— Да очень просто! Слова это сильная штука. Очень. Словами можно убить или сильно ранить человека. А можно спасти, помочь или просто поддержать. Ты же тоже это можешь. Ты, например, меня вчера очень поддержал. Спасибо тебе!

Первый раз в жизни Катерина видела, что Кирилл смутился.

— Пойдем? — она кивнула в сторону лестницы. На лестничной площадке стоял охранник Степана. Он явно прислушивался к разговору, и Кирилл тут же окрысился.

— Чё надо? Этого вашего объекта тут не видно.

Охранник осмотрелся. На площадке никого не было, он усмехнулся, и через долю секунды перед ошалевшим мальчишкой стоял огромный Волк, который приблизил морду вплотную к уху отшатнувшегося к стене Кирюши и проговорил:

— Не слишком доверяй своим глазам.