Ольга Назарова – Лукоморские царства (страница 56)

— А, на Катьку он не нападет ли? В конце концов именно она и есть причина всех его бед. — Степан увидел, что Волк доволен его словами.

— Напасть постарается.

— Так зачем же мы её подставлять будем? Как утку подсадную?

— Видишь ли Авдей загнан в угол. И поэтому особенно опасен. И напасть он может в любой момент. Сейчас мы к этому готовы, и можем Катерину защитить. А вот если это будет внезапно, и тогда, когда никто этого ожидать не будет… К тому же, может он вовсе и не на Катю будет нападать, а на брата. Тоже предусмотрено. — Волк обычно со Степаном не откровенничал, а тут вон сколько всего рассказал.

— Почему ты… Почему ты мне рассказываешь? Раньше ты только фыркал. — не выдержал любопытный Степан.

— А потому что ты дорос до того, что обнаружил причину Катиного расстройства. Причём сам. — традиционно фыркнул Волк, хлопнул Степана по плечу, отчего тот чуть не выпал из окна.

Прямо перед свадьбой, узнав о том, какого цвета будет платье невесты, Жаруся только ахнула:

— Нет-нет! Ни в коем случае! Какой красный!! С её волосами это невозможное сочетание! — Жаруся страшно сожалея о том, что лично этим заняться не может, через Катерину послала немыслимой красоты ярко-голубое платье, шитое серебром. Катерина послушно понесла свадебный подарок, пробившись через массу служанок, боярынь, княжон, чернавок, девочек на побегушках, чьих-то тетушек, сестер, кумушек и прочих обязательных участниц свадебной суеты. Развернула сверток, встряхнула на вытянутых руках платье, и все сначала замолчали, а потом загомонили ещё громче, что его непременно надо одеть и срочно! Василиса в новом платье сияла уже собственным светом. Катерина авторитетно отвергла все варианты украшений, кроме венчика с голубыми лалами, водруженного на огненные кудри невесты. На него накинули белоснежное прозрачное покрывало. И всем, даже самым бестолковым и болтливым стало понятно, что лучше ничего нет и быть не может.

Елисей не упал при виде невесты только потому, что его подпирали побратимы. Василиса плыла невесомая, под полупрозрачной белой дымкой покрывала, смягчающей яркость красок. Глядя на неё подобрели даже самые неприступные и важные бояре, которые не сильно-то были довольны таким выбором царевича.

В храме шло венчание, и Катерина, первый раз видевшая, как это происходит, радовалась за жениха и невесту и изо всех сил желала им счастья. Потом, народ начал выходить, и Катерину вынесла толпа. Катя, которой Василиса полночи накануне рассказывала, как её встретил Елисей, и как они полюбили друг друга, смотрела на празднично одетых, радостных людей на площади перед церковью, как вдруг почувствовала странный холодок у виска. Она вскинула голову и увидела как напротив на крыше дома застыл лучник, стрела на тетиве, и смотрит он как раз на неё, а увидев, что его заметили, он не стал медлить. Катерина успела только зажмуриться, как перед ней возник тяжеленный щит Емельяна, и стрела грохнула в него. Она выдохнула и тут же почувствовала ещё холодок уже сзади по шее. Резко обернулась. Стрела вонзилась в щит Гаврилы, который прикрывал ей спину. Катерина видела, как Бранко, возникнув на крыше каким-то невероятным прыжком, вышиб у второго лучника оружие, и скрутил его самого. Люди заорали, заметались, но непоколебимо стояли вооруженные побратимы и Елисева дружина. Когда Елисей и Василиса вышли из храма уже мужем и женой, с площади убрали все следы нападения, людей успокоили, но Катерина была как натянутая струна. Холодок, слабый, почти неосязаемый, не оставлял её. Бранко был рядом, Степан тоже был насторожен. Баюн что-то высматривал в толпе.

— Думаешь всё? — спросил он у Волка.

— Нет, точно нет. Слишком уж очевидно и просто. Не отвлекайся на разговоры.

Катерина шла за Василисой, летели лепестки цветов и зерна пшеницы, которыми традиционно осыпали молодых, и тут пожилая женщина, закутанная в платок, одна из тех, кто кидал пшеничные зерна, резко скинула покрывало с головы, и Катя увидела Авдея. Он оказался совсем рядом. Рванул за руку, выхватывая из праздничной толпы, перехватил и прижал к горлу кинжал.

— Бедная Васька, ей все-таки испортили свадьбу, — почему-то пришло в голову Катерине. Она видела как в замедленной съемке, как застыл Бранко в середине прыжка, перепуганного Степана, Елисея, разъяренного до состояния бешенства.

— Так вот как! Свадьба тут! А меня-то не пригласили! Что же ты братец так оплошал! — Авдей усмехался прямо в лицо всем, кто разорвал бы его в клочья, если бы не лезвие у горла сказочницы. — Ну, ничего, я не гордый нынче. Вы себе оставьте всю эту мишуру, а мне вот главный приз достался! — он встряхнул Катерину за плечо. — Назад все! Мне терять нечего! Дорогу!

Авдей начал пятится, удерживая Катерину.

— Да, тебе и правда терять больше нечего. — сказала она. Сказала тихо, но Авдей замер.

— Чего?

— Обронил, потерял, как меж пальцев вода

Утекло то, что есть, навсегда, навсегда,

Ни любви, ни семьи, ничего не нажил,

Как меж пальцев вода, даже сталь упустил.

То, что может убить, не удержишь в руках,

На дорогах найдешь, что излечит твой страх.

Кинжал сам вывернулся из крепко сжимающей его руки, и упал, зазвенев около ног ошарашенного Авдея, в ту же секунду Бранко выхватил у него из рук Катерину. И мгновенно отскочил, прикрывая её собой.

Авдей стоял, ошарашенный, окруженный вооруженными людьми, попытался было выхватить меч, но и меч вылетел из его руки. Сам собой.

— Что это? — Авдей не веря себе смотрел на раскрытую ладонь. Пустую.

— Это тебе мой подарок. — печально ответила ему Катерина выступив из-за спины Бранко. — Ты не сможешь больше взять в руки оружие. Никакое. Не только стальное.

Авдей глянул на Катерину, в отчаянном прыжке выхватил у дружинника, стоявшего рядом, бердыш, взмахнул им и заорал, схватившись за правое запястье. Бердыш сам выкрутил ему руку, вырываясь из ладони.

Катерина покачала головой. — Нет, не надо, только сам покалечишься. Ничего из того, чем можно убить, или ранить, взять в руки ты больше не сможешь.

Авдей с ужасом смотрел на девчонку, которая так просто и легко остановила его. Перевел взгляд, полный ненависти на брата.

— Оставь их. Это не твоё и твоим не было. Если можешь, попробуй создать то, что будет твоим. Если не можешь, просто уходи. — тихо сказала Катерина.

Люди расступались, давая проход коварному и жестокому Авдею, а он шел, как во сне, пошатываясь и всё еще не веря своим глазам, разглядывая свои ладони.

Катерина печально опустила голову.

— Катюша, ты что? — Бранко тронул её за плечо, и заглянул в глаза.

— Он так много мог. Он и сильный и талантливый, а теперь…

— Каждый выбирает для себя. Правда? — мягко мурлыкнул Баюн. — Улыбнись. Всё, уже всё закончилось и я тобой горжусь.

Катерина с усилием перевела взгляд на заплаканную Василису, шагнула к ней и подала расшитый платок. — Не могу сказать, что тебе это очень нужно, ты даже плачешь красиво, но если ты испортишь платье слезами, сама будешь потом расстраиваться! — сказала она очень серьезно.

Васька ахнула, и схватив платок, начала быстренько вытирать лицо. Сначала рассмеялся Елисей, а потом люди, испуганные и смущенные, понимая, что вот теперь действительно наступил праздник, подхватили его смех, и вот уже счастливые молодожены приглашают гостей к столам.

Катерина шла рука об руку с Баюном и улыбалась людям, которые норовили коснуться её одежды, кричали ей что-то радостное. Пир, который чуть не закончился бедой, становился всё веселее. Кое-кто уже начал петь, отведав вдоволь хмельных медов из царских погребов.

— Ооо, уже поют! Что-то быстро начали. — Бранко устал. Он несколько последних дней выслеживал Авдеевых прихвостней, десяток удалось изловить до свадьбы, и сил на это было потрачено прилично! А уж присутствие на пиру и вовсе было для него подвигом! Голова гудела от криков и гула, обоняние забивали запахи хмельного.

— А мы можем уже уйти? — Катерина после пережитых волнений, больше всего хотела забиться куда-то подальше от чужих людей и закрыть глаза.

— Можем, если Баюна сумеем вытащить из-за стола. — усмехнулся Бранко.

— Зачем? Ему, по-моему очень хорошо, он в своей стихии. Давай сами смоемся? А? — Катерина состроила хулиганскую рожицу. Только на секунду, повернув к нему лицо. У Бранко моментально поднялось настроение, и он потихоньку выбрался из-за стола и так же потихоньку достал названную сестру. Степан сидел около Кота, и открыв рот слушал какие-то неправдоподобные россказни бравого вояки, Елисеева друга детства, сам Елисей совершенно не видя окружающих смотрел на Василису, а Василиса вдруг обернувшись на дверь, куда незаметно просачивались Бранко и Катерина, и благодарно им улыбнулась.

В тереме Катерину затерзала вопросами Жаруся, которая вообще-то прекрасно видела всё происходящее в зеркальце и уже готовилась вылетать для того, чтобы Катерину выручать от Авдея. Но, в пересказе-то всегда интереснее! Пока они болтали, Волк уснул прямо на полу в горнице. А Катерина спросила у Жаруси то, что её очень волновало.

— Как ты думаешь, я правильно сделала?

Умница Жаруся тут же поняла о чем спрашивает её девочка. И почему таким печальным стало лицо.

— Думаю, что ты сделала лучшее из того, что можно было. Давай-ка посмотрим на него!

Они склонись над зеркальцем и увидели одинокого странника, шедшего по дороге навстречу осенней ночи.