Ольга Назарова – Лукоморские царства (страница 46)

— Да он сам не свой. Он любимую спасти хочет.

— Тобой заменить! Тьфу! — Степан злобно фыркал, пока дверь в Дуб не открылась, и в горницу ввалился Волк, а за ним и мерзавец-Елисей. Степан аж подскочил от ярости!

— Волк! Ты знаешь, что этот гад только что хотел Катерину Полозу отдать?!!! — завопил Степан.

— Знаю. — глухо проговорил Волк. — Он сам мне сказал.

— И что? Ты так и собираешься это ему спустить? — разъяренный Степан просто смотреть на негодяя не мог!

— Катерина, прости меня! Я это просто от отчаяния! Прости! Хочешь на колени стану? Я жизнь свою отдам за Ваську, убей меня, но помоги ей! — Елисей вышел из-за Волка, и стало видно, что ему сильно досталось. У горла даже не синие, а чёрные следы от страшных зубов. Судя по всему Волку пришлось сделать над собой большое усилие, чтобы царевича отпустить.

— Свою жизнь предлагаешь, а что ж Катерининой хотел рисковать? — Cтепана эта отчаянная мольба ни разу не впечатлила! — мальчишка и сам не понял, чего так завелся, может, потому, что Катька была такая испуганная, он-то уже немного её знал!

— Степочка, спасибо тебе, но мне все равно надо идти. — Катя решительно поднялась со стула. — Я пойду в туман, но мне там нужен сам Полоз. Он сам передал волшебное кольцо Семену, главному герою сказки. То есть, он должен пойти со мной, уснуть там, и проснуться уже со всеми. Как с ним можно поговорить?

— Да в лесу он, и сам тебя найдет. — Степан решительно шагнул к Катьке и дернул её за руку. — Схватит и не пикнешь, и разговоры разговаривать не будет!

— Нет, он предлагает подарок золотой, оставляет на земле. Если девушка подбирает, значит, согласна. По крайней мере так он разумеет. То есть, пока Катя ничего золотого не поднимет, он её не заберет. — Баюн важно кивал круглой головой. — А родным девицы оставляет серебро, как выкуп за невесту. Мы пойдем за Катей, как только она найдет золото, позовет нас. И мы постараемся с ним договориться.

— От блин! Да за ради чего??? — Степан просто заорал на них всех в голос. Развернулся и выскочил из Дуба.

Через час за ним пришел Волк. За это час разозленный Степан успел уйти прилично далеко по берегу реки и теперь мрачно смотрел на плывущие вниз по течению золотые листья. Он оглянулся на Волка и спросил: — Почему ты его опустил? Ты же сам говоришь, надо Катьку защищать. А он её только что чуть не сгубил.

Волк сел рядом и тяжело вздохнул. — Я себя помню. После того, как Вьюга погибла, я был готов заплатить любую цену, лишь бы она вернулась. Вообще любую. Моя жизнь, чужая жизнь, мне было всё равно. Елисей не сопротивлялся даже, отослал воев своих сначала, и сам мне всё сказал. Я его за горло зубами держал, а он сказал, что если Василису не спасти, то ему лучше так. Быстро и не мучаясь. Ты бы знал, как я боюсь сестру отпускать к Полозу! Но вот Елисея судить не могу. Не смею.

— Почему сестру? — Cтепан аж рот открыл от изумления.

— А мы породнились. Она сама меня братом назвала. А я её сестрой. Здесь это побратимство крепче, чем кровная связь. — Волк повернул к Степану тяжёлую голову. — Если что-то с ней… Я просто умру. Так что теперь сам понимаешь, насколько я не хочу её отпускать к Полозу?

Степан открыл рот, потом закрыл. — Да уж. Вы даете оба! Это вы тогда, когда летали с конями?

Волк кивнул и опять начал рассматривать реку. — Я с ума схожу, когда она куда-то уходит.

— Ну, вы же сможете её отбить, если что… Подумаешь змей!

— Полоз, это не просто змей, он змеиный царь. Сказочный и очень сильный, главное, если Полоз под землю уходит, его уже никто не достанет. Ни я, ни Кот, ни Жаруся даже.

— А он что, просто змея?

— Почему просто? Он огромный, шкура золотая, а ещё он может человеком становиться, ну, почти. Только не ноги у него, а хвост змеиный. И кожа такая… То голубоватая, то зеленоватая. Как чешуя под лунным светом. И он не подлый, просто очень у них обычаи своеобразные. Ему-то кажется, что раз взяла девица золотой браслет или цепочку, значит, его предложение приняла. Вот я и боюсь, что Катерина сделает что-то такое, что он расценит, как согласие. И она не вырвется. — Волк тяжело вздохнул, встал и глянул на Степана. — Ты поедешь? Или тут останешься?

— Издеваешься? Я, если совсем честно, даже не знаю, куда это меня занесло. — признался Степан, осмотревшись. Известие о побратимстве Волка и Катерины совершенно выбило его из колеи. Нет, то, что Катька к Волку неровно дышит, он видел, разумеется. Не слепой же. Он удивлялся, но молчал. То, что Волк её прикроет от любого, кто ей будет угрожать, и не задумываясь жизнь за неё отдаст, и переживает за неё жутко, он тоже уяснил сразу. А оно вон как. Брат и сестра! Если совсем честно, это круто! И страшно.

— Ты уснул что ли? — Волк летел над рекой непривычно неспешно.

— Неа, я думаю. — У Степана сестер-братьев не было, и он рассуждал про себя, мог ли бы он сам вот так решиться. Катька все-таки отважная. Это же навсегда!

— Ну, и как надумал? — Бурому почему-то важно было услышать, что думает обо всём этом человек из Катиного мира.

— Думаю, что я тебе не завидую. — Степан решительно кивнул головой, прикинув, а Волку-то каково?

— Почему это? — Волк рассматривал золотые листья, плывущие в холодных прозрачных водах реки им навстречу.

— Да с такой сестрой ты из Бурого Волка седым скоро станешь! Она же вечно куда-то попадает! Я б сдох! — от души признался Степан, и не сразу сообразил, что Волк начал смеяться.

— Это ты прав, эх, как же ты прав! Ладно, снижаемся. На Елисея не кидайся, но приглядывай, на всякий случай! С него станется золотишко змеиное подобрать и Катерине подбросить. Чего там в голову с отчаяния придет! И на неё не ругайся, была бы она другой, я бы умер ещё зимой в зоопарке в Перми. Мне там недолго оставалось. Да и тебе несладко пришлось бы летом. Сам, небось, помнишь…

— Катерина, сколько тебе раз говорить! Никуда с тропы не сходить! Никуда! — Катя сердито дернула плечом, услышав за кустами малины гневный шепот Волка.

— Отстань, пожалуйста! Мало того, что я тут болтаюсь как … Ой, не буду даже говорить, как что. И уже третий день. Так вы ещё как привязанные за мной ходите. Уже всё обговорили. Ничего не подбираю, даже не наклоняюсь. Можно хоть чуть-чуть подальше от меня прятаться? И так все топаете как стадо слонов!

За малиной Волк закатил глаза и потряс головой, и тут же наткнулся на сочувствующий взгляд Степана. Нервно ухмыльнулся. И вдруг ему пришла в голову интересная мысль!

— Иди сюда! — он высунулся из зарослей и позвал Катерину. Она только головой покачала, но послушно вернулась к малине. — Так одна ходить не будешь. Будешь ходить с подружкой. А мы тогда подальше будем.

— Ты не заболел? Не знала, что на волков так малина действует. Сокрушительно! — Катя едва сдержалась, чтобы не покрутить пальцем у виска. — С какой ещё подружкой?

— С какой, с какой! С хорошей. — Волк внезапно ухмыльнулся и кивнул на Степана. — Жаруся, нужна девичья одежда на вот этого молодца!

— Чего???? Да ни за что! — Степан чуть на весь лес не заорал, но лапа Баюна вовремя заткнула ему рот.

— Гениально! Снял бы шляпу, если бы она на мне была! — Кот, увеличившись в несколько раз, небрежно придерживал Степана.

— Да, кстати, если его переодеть в сарафан и платок на голову… Вполне, вполне! — Катерина развлекалась от души. — Главное, ничего золотого не поднимай, Степанидушка! А то я даже боюсь представить, что с Полозом случится! Утянет девушку, а тут, понимаешь и не девушка вовсе! Это же какой царь змеиный вынесет?

Степан пытался вырваться из лап Баюна и с огромным изумлением осознал, что ничего у него не получается, то есть совсем. Жаруся с сомнением осмотрела Степана, а потом приказала перышку выдать сарафан. Перышко помедлило, и Степан уже было понадеялся, что перышко сломалось, но нет. Через минуту на нём оказался синий сарафан. Степан просто взвыл от обиды!

— Так, платок на голову, плотно повязанный! — Жаруся хмурилась, не сильно довольная результатом. В самом деле, куда это годится. Явно мальчишка! И сарафан дело не исправил!

— Ладно, сарафан можно пошире, душегрею опять же сверху, но плечи-то, плечи куда деть? Не похож на девицу! Полоз же не слепой!

— Да и ладно, тулупчик сверху и ничего, и не заметно, может девица мерзнет! Осень, однако. — Елисей был готов все сарафаны с тулупами в царстве на Степана накрутить, лишь бы дело сдвинулось с мертвой точки!

Степан только ругался и зубами скрипел от ярости! Вырваться от Кота, небрежно прижавшего его лапой к старой березе, никак не получалось. В конце концов, широкий сарафан, пышная душегрея и платок, повязанный внахмурку по самые брови, Жарусю не то чтобы устроили, но за неимением лучшего результата, она согласилась смириться и с таким видом «девочки». После этого на полянке среди зарослей малины вся честная компания уговаривала переодетого Степана выйти и походить с Катериной.

— Так, спокойно! Ты просто идешь рядом, ничего не трогаешь, если вдруг появляется Полоз трубишь в рожок.

— Нет! Не буду! — Степан стоял насмерть! — Да что я вам! Я на такое не подписывался! Вон, пусть Елисей одевается и хоть кругами ходит, хоть хороводы водит! И уберите это!!! — он раздраженно дергал на себе одежду. Он бы вообще содрал её и выкинул, но его родные джинсы были в Дубе, а Жаруся не давала перышку вернуть его нормальную одежду. И тут от злости ему пришло в голову, что Волк-то может оборачиваться кем угодно. — Вот! Вот пусть он и становится девчонкой! Он же может кого угодно изобразить! — Степана ткнул пальцем в пораженного таким оборотом Волка. Жаруся захихикала. Елисей изучающее воззрился на Бурого, а тот замотал головой, аргументируя отказ тем, что он полезнее в виде Волка. Вдруг Катерину отбивать надо будет, а он девица, а обернутся-то может и не успеть!