Ольга Назарова – Лукоморские царства (страница 28)

— Охо-хо. Тяжело с этими… Но, ладно, вроде вопрос утрясли, всех всё устраивает. Осталось только разобраться, где герои сказки здешней. — думала Катерина, подходя со Степаном к туману.

Они вошли, и сразу же крики царской свиты, отдалились и затихли. — Ну, я уж думал, что нас побьют. — выговорил, наконец, Степан, оглядывая толпу спящих людей.

— Очень мне хотелось с ними поругаться, но мы-то с тобой в туман ушли бы, а вот Коту и В…., тьфу, Бранко, тяжело пришлось бы. Решила не обострять ситуацию.

— А как ты про семьи сообразила?

— Сам посмотри. Одеты по-разному, очень богато, явно знать. Вот эти рыжие, и белоголовый, не родственники, по крайней мере не близкие. А в одной сказке вряд ли будет столько богатых и знатных семей. Тем более что сказка-то простенькая. Не про царство-королевство, а про проросшую горошинку и чудо-мельницу. Там был барин, который меленку отнял, но он был один.

— Пошли, судя по карте, деревня где-то там должна быть. — махнул рукой Степан. Его смущали люди, уснувшие в тумане. Всё время мерещилось какое-то движение, и он крепче сжимал рукоять меча. Меч у него был тот самый, его первый. Когда Катерина научилась их делать с возможностью хоть немного отогнать туман, Кот слетал на Сивке на заставу, куда отвез первый кладенец и поменял мечи. Сам Степан сначала думал, что не отказался бы от более крутого, но, взяв свой возвращенный Котом меч за рукоять, понял, что заменять его не захочет. Это был его меч, и кладенцом он стал специально для него!

— Меч не доставай! Ещё поранишь кого-нибудь. — сказала Катя, разумеется, заметившая его попытки. И чуть не столкнувшаяся с очередной группой спящих людей, эти были явно не знатные и не богатые. Семья с несколькими детьми. Один, самый маленький, спал у мамы на руках, а остальные оглядывались назад с выражением ужаса на лицах, видя настигающий их туман, да так и уснули.

— Ой, как я эту пакость не люблю! — Катя фыркнула. — Столько бед натворил этот туман! О! Вроде дома впереди.

Они обошли всю деревню и нашли всё-таки дом старушки и старичка. На заборе сидел петушок, который, даже видя подползающий туман, не покинул своих хозяев. Так и уснул на посту. Бабушка с дедушкой сидели в избе. Старик положил на плечо жене руку, а она заглядывала ему в лицо, так и застыли. На столе стояла мельничка. Пол в одном месте был поврежден, и отремонтирован, так же как и потолок. Это было видно по цвету досок. Там когда-то вырос гороховый стебель, с которого старик и достал меленку и петушка.

— Почему они даже не попытались? — Степану стало так пронзительно жалко эту пару, что он даже разозлился.

— Старенькие уже. Скорее всего, сил уже не было идти далеко и надолго. — Катя сама вытирала глаза. — Да и куда им идти, детей нет, всё, что нажили тут, некуда им было… Так, выходим, чтобы не смущать хозяев, когда проснутся! — решила Катерина, утягивая Степана за забор.

— Жили-были старик и старуха. Жили они очень бедно, и раз чистила старуха горох и укатилась одна горошинка в подпол…

Пронзительный петушиный крик, кажется, помогал свежему ветру прогонять остатки тумана. Петушок осмотрел Катерину, и отвесил ей важный поклон. То ли почувствовал, то ли понял, кто она. Катя помахала ему рукой, и через забор увидела, как старичок и старушка, ласково поддерживая друг друга выходят во двор, на солнышко, на свежий чистый ветер. Деревня просыпалась, те, кто остался, и не ушел от тумана, выходили из домов, перекликались с соседями, загомонили птицы.

Катя и Степан возвращались к тому месту, где оставался Кот, Волк и царская свита.

— Слушай, а чего там такой ор? — Cтепан притормозил и быстро подтянулся на ветке толстенной березы, стараясь рассмотреть, что происходит впереди.

— Как чего? Люди проснулись, радуются. А, вон наши скачут. — Катя махнула рукой, показывая на трёх красавцев-коней.

Степан с завистью смотрел, как сидит в седле Волк. — Тьфу, Бранко то есть. Надо даже в уме пока его так называть, а то проговорюсь. — одернул он себя. — Сидит как влитой. А ведь не человек даже!

Зато Кот болтался как мешок, правда, он был так доволен, что даже не сообщил окружающим в тысячный раз, как он не любит ездить куда-либо на ком-либо.

— Катенька, душа моя! Ты бы видела, что там творится! Такие восторги, радость! Вся свита с ума сходит. Правда, боюсь, они сейчас подерутся.

— От радости? — удивилась Катя.

— Нет, от того, что опять решить не могут, куда тебе идти.

— Может, сбежим? — с надеждой спросил Волк. — Чего тут опять ждать, пока они надумают, какого именно первого боярина уважить и послать Катю спасать его земли? Устал я от них. Сильно.

— Потерпи, Волчок, тьфу, Бранко. Ну, Птица и удружила, придумала тоже мне! — разворчался Баюн. — Мы сейчас на землях Василия, и страсть как не хочется боем прорываться к нужной сказке.

— А, вон прынцы скачут. — Степан намеренно презрительно назвал царевичей. Старший всё время их визита, выглядел так, как будто не верил ни одному слову о Катерине. Степана и вовсе обходил как пустое, но очень грязное место, когда они пару раз столкнулись во дворе дворца. Младший, наоборот, все время лез с вопросами. Самый дурацкий был про то, а не просватана ли за него Катерина. И кривил губы, когда упоминалось, что Степан в тумане Катерину защищает. Типа, какой-то хилый защитничек!

— Не злобствуй, они оба в шоке, насколько я вижу. — констатировал Баюн.

Царевичи подъехали и Тимофей, глядя на Катерину, сидящую перед Бранко в седле, и изумляясь про себя всё больше, очень любезно попросил:

— Мой отец, царь Василий, спрашивает, а не соблаговолит ли сказочница, подъехать к нему?

— Ух как! Какие мы вежливые, оказывается, можем быть! А не соблаговолит ли… А если нет, тогда чего? — Cтепан покосился на Баюна, но тот был занят и в мысли его не заглядывал.

— Разумеется, разумеется. Я надеюсь, что царь Василий теперь доверит самой сказочнице решать, куда ей лучше идти? Я надеюсь, что когда мы подъедем к царю, он нам так и скажет? Я очень на это надеюсь… — Кот многозначительно подмигнул старшему царевичу. Тот задумался, просветлел лицом, кивнул и рванул обратно. Царевич Иван неохотно повернул коня вслед за братом.

— Вот так вот. — Баюн покивал головой. — Может, чего хорошего и придумают. А может и нет. Увидим сейчас.

По мере приближения к дороге, гомон, крики и шум становились всё громче. Катя с радостью увидела ту семью с маленькими детьми. Они плакали и обнимались крепко-крепко. Дальше женщина и трое сыновей сидели на траве, а вокруг метались слуги их отца семейства, он сам, важный боярин, был рядом с женой, совсем не обращая внимания на то, что его дорогая шуба испачкалась в придорожной грязи. Светловолосый парень опустил девушку, которая оказалась его невестой, на землю, и теперь их обоих целовали и обнимали их родители, причем, пара так и продолжала держаться за руки. Рыжие братья громогласно ссорились, обвиняя один другого в том, что они не успели выйти из тумана, а их отец переходил от попыток обнять их к привычным, как видно, подзатыльникам.

— Вон она!!! — люди кинулись к Катерине и она всерьез испугалась, что её сейчас сдернут с коня, или просто опрокинут вместе с ним. Но в дело вмешалась дружина, покрикивая на ошалевшую от радости толпу и отгоняя особенно ретивых.

— Даа, оказывается, самое опасное, это возвращение. — выразил Степан общее мнение. Баюн едва отбился от многочисленных приглашений на пир. Даже от царского. Спасло их от присутствия на пиру то, что Катерина совсем устала, и Бранко её снял с Сивки и донес на руках до дома. Зеваки тут же разнесли по городу, что сказочница жуть как вымоталась, и её на руках несли!

— Ты как? — Баюн заботливо осмотрел Катерину, лежащую пластом на лавке. — Хорошо бы конечно лётом. Но, здесь слишком наших коней демонстрировать не стоит.

— Я больше замучилась от возвращения. Как в пробку автомобильную попала. — устало ответила Катерина. Обратно они ехали несколько часов, в окружении дружины, среди толп народа, ликующих от того, что кто-то встретился с родными, кто-то может вернуться домой, а кто-то получил реальную надежду. Но, все эти люди норовили что-то ей сказать, коснуться хоть края сарафана, хоть башмачка, кидались под копыта коня. Хорошо, что ехала не одна, и Волк прикрывал от особенно настойчивых, и придерживал, когда она уже сползала с седла от усталости. — Нет, есть не хочу, совсем… И пить не хочу, ничего не хочу. — перед глазами вспыхивали разноцветные круги и яркие искры, а в ушах, не умолкая, гудели голоса. Она помотала головой на все предложения Баюна.

— Всё, тогда спать! — Волк-Бранко сгреб её вместе с медвежьей шкурой, и отнес в её комнату. И плотно закрыл дверь, вернувшись в горницу. — Замучали совсем девочку. Лучше бы всё-таки боем прорываться, по-моему.

— Ещё напугали бы её. — Кот обдумал и такую возможность. — Да что ж они всю ночь орать так будут? — вокруг не стихало ликование. — Ладно, будем надеяться, что они угомонятся потом.

Следующим утром от царя доставили торжественное приглашение для сказочницы, Баюна и сопровождающих лиц на царский прием.

— Катерина, а какие там ещё Жаруся тебе наряды в перышко вложила? — громко поинтересовался Кот, так чтобы Катя в соседней комнате его услышала. — Нам надо в меру богатое, но торжественное! — он жевал рыбку, и чуть не подавился, увидев вошедшую Катерину в роскошном светло-зеленом опашне, затканном серебряными травами. Широкие рукава белоснежной рубахи, видневшиеся в длинных прорезях рукавов опашня, были вышиты зеленым шелком. На голове венчик, тоже как будто с луговым разнотравьем, украшенный жемчугом и лалами. Воротник-ожерелье переливается голубыми, зелеными, золотистыми прозрачными драгоценными камнями.