Ольга Назарова – Дом с секретом (страница 38)
– Но сначала вы мне объясните, где болит и почему. В смысле, может, вы что-то разгрызали и зуб сломали?
И тут мишка заюлил так отчётливо и очевидно, что Тане представилась группа туристов, слопанная этим медведищем, разгрызаемая на десерт их техника и застрявший в зубах туристический топорик…
По спине прокатилась волна холода, а сознание атаковала липкая и душная паника.
– Так! – Таня прекрасно знала это – стоит только позволить страху подобраться поближе, впиться в тебя, как это станет видно – реально любое животное определяет людской испуг так, словно наблюдает его воочию. А раз так, самое важное в такие моменты заставить себя не паниковать, подавить свой ужас, загнать его назад. – Так! Признавайтесь немедленно и честно. Я врач – мне нужно знать, что с вами случилось! А то начну лечить, а вам, может, какое-то лекарство не подходит, а я не в курсе!
Медведь посмотрел на неё с видимым уважением. Знал он преотлично, как на него обычно реагируют… Иногда приходилось любимые малинники на какое-то время обходить стороной – пока… гм… последствия не смывал дождь или не высушивало солнцем.
Вот кто из людей думает о том, каково приличному зверю, который следит за чистотой своей шкуры и лап, случайно войти в… ну, последствия испуга? То-то и оно, что никто – безответственные существа, что ни говори! А мишке противно, однако! Надо искать ручей или речку, да хоть лужу какую-нибудь, чтобы лапы вымыть, а до них ещё дойти надо. И желательно никого на дороге не встретить, а то и там нельзя будет ходить сколько-то времени. Короче, сплошные проблемы от этих мелких, громких, крайне интересных, по крайней мере, в плане владения телевизором и лакомствами, существ.
Уважение уважением, но рассказывать не хотелось, а зубы болели!
Медведь повздыхал, страдальчески согревая лапой морду, а потом объяснил:
– Я зубами-то никогда не мучился, а тут по осени какие-то чудики ходили. Искали чего-то. Говорили между собой, что сверху видали символы в лесу, не знаю, чего это такое, вот и пошли искать. Ну, мне тоже стало интересно, я и пошёл.
– Ты что? Туристов сожрал? – удивился Филипп.
– Да неее, зачем они мне сдались? – махнул лапой медведь. – Я ж тут живу, а никаких таких символов не встречал, а ну как встречу и даже знать не буду, кто это такие! Вот и пошёл следом. Ой, и мороки у меня с ними было! Эти чудики леса не знают, влезли в болото, разбудили там всех, один завяз, его болотник чуть не поймал – я уж решил, что придётся показываться, чтобы этот гад склизкий не бузил.
Медведь вздохнул.
Таня не знала, кто такой болотник, но Соколовский слушал очень внимательно, смеяться даже и не думал, Вран тоже был серьёзен. Даже ёж не фыркал насмешливо.
– Короче, я как рыкнул, этот провалень болотный кааак напугался, кааак забил ногами, – несмотря на серьёзность момента, медведь всхрюкнул – явно насмешливо, и тут же жалобно загудел – зуб явно напомнил о себе.
– Да, так о чём я? – вернулся медведь к теме разговора, когда чуть успокоил зуб. – Болотнику в этот раз сильно не свезло – у него морда вся заляганная оказалась, а чудик из трясины выбрался.
– Ну, хорошо, в трясину никто не попал, а зуб-то твой тут при чём? – Соколовский терпеливо пробирался к цели разговора, посматривая на Татьяну – очень уж она бледная, видимо, прониклась рассказом.
– Ну как же… Я после этого понял, как мне можно того… позабав… в смысле избавиться от этих, которые символы искали. Они уж очень долго их искали и не нашли, а всё ходят и ходят… Мешают! А мне в спячку пора. Вот я и решил, что если встречу чегой-то неизвестное, ну, символы эти, просто прогоню их, и всё. Взял и этих стал гонять – тут слева порычу, то справа, то слева, то справа. Так и выгнал из лесу. Правда, далековато отсюда, но это уж не моё дело!
– Зубы! – напомнил Соколовский.
– Так я ж и рассказываю! – с досадой вздохнул медведь. – Чудики того… убежали. А вот в мешках заплечных у них много чего было, они их по всему лесу разбросали, ну а я того… потом нашёл. А что? Я их сюда не звал и мешки им носить не обязанный!
– Зу-бы! – скучающе произнёс Филипп.
– Вот привязался! – вздохнул медведь, сморщившись, у него даже слово это вызывало усиление болезненных ощущений. – Ну, собрал я их мешки, покопался там, попробовал кой-чего… А оно на зуб насадилось и застрялось. И ни в какую не снималось. Ну а мне спать пора!
– И ты спал с какой-то фигнёй, насаженной на зубы? – догадался Филипп.
– Ага, – понуро согласился медведь. – Сплю я, значит, и чую, что мне она, фигня эта, так мешает, так мешает! А уж когда проснулся, то понял, что зубы болят! Да лучше я б этих туристов слопал, всё меньше проблем было бы! – с досадой заявил он.
– И ты думаешь, что после последнего заявления тебя тут кто-то лечить будет? – уточнил Вран.
Он стремительно шагнул к Тане, наклонился и распахнул пасть прямо перед ней.
– Ну, разве так можно? – ахнула она. – Кто же консервную банку зубами вскрывает?
– Йааа! – виновато признался медведь, старательно держа пасть открытой.
– Оно и видно! – Таня снизу вверх сердито смотрела на непомерной величины медвежью голову. – Это ж додуматься надо было жестянку жевать, как… как жвачку! Больной, закройте рот и сядьте! Да не тут, а там – мне свет будет нужен! – Таня махнула рукой на освещённую солнечными лучами небольшую поляну, а сама полезла в свой чемодан за препаратами для наркоза.
Почему-то медведя она уже вообще не опасалась, словно он был размером с давешнего Цезаря.
«Вот сколько он весит, интересно, а? – раздумывала она. – С одной стороны, передозировать не хочется, а с другой – что-то не нравится мне идея его преждевременного пробуждения».
Татьяна сильно порадовалась тому, что взяла огромных размеров шприц, потому что меньший просто не смог бы проколоть толстенную кожу медведя, опасливо косившегося на неё.
– Не дёргайтесь! – строго велела она пациенту. – Что за жесты?
Соколовский и Вран переглянулись с невольным уважением, причём последний едва-едва успел эвакуировать из-под внезапно обмякшей туши медведя любопытного ежа.
– Ну и куда ты полез? – прошипел ворон колючему шарику, отфутболенному им подальше от бурой громадины, мирно спящей под здоровенными елями. – Видишь, тут медведи падают!
Таня не очень-то обратила внимание на их возню – она не была уверена в дозировке снотворного, поэтому заспешила.
Пасть открыла, установила расширитель, который, разумеется, оказался маловат, но это лучше, чем ничего. А потом приступила к снятию с зубов медведя консервной банки, сплюснутой в двойной лист жести и принявший форму затейливого горного хребта. Один из зубов, видимо, из-за попыток медведя избавиться от этой ловушки попросту треснул и отчаянно болел.
– Ножницы по металлу не помешали бы! И пассатижи! – ворчала Таня, чуть ли не ныряя в медвежью пасть и удаляя куски банки. – Ээээх! Как вот можно было себе подобное устроить?
– Если бы у меня были идеи пойти на ветеринара учиться, я б сейчас точно передумал! – Вран потихоньку убрался подальше и сел под ёлкой так, чтобы не видеть блестящих на солнце инструментов. – Бррр, ужас какой, а не работа!
Через пару минут к нему подкатился ёж, сердито толкнул головой руку, мешающую ему занять удобное положение, и привалился к бедру Врана сотней-другой колючек.
– Совесть совсем потерял? – слабо уточнил ворон.
– Молчи, и так тошно! Да чтоб я хоть что-нибудь от людей подобрал! Ни-за-что! – выдохнул впечатлённый ёж.
Через полчаса активных Таниных действий банка наконец-то рассталась с медвежьими зубами, а ещё через какое-то время к ней присоединился виновник страданий медведя – пострадавший и развалившийся на две части зуб.
Татьяна ловко обработала лунку и с некоторым трудом нашла, где у медведя можно измерить пульс, – очень уж густая у него шерсть и плотная шкура.
– Фууух… – выдохнула она, осознав, что и пульс нормальный, и слизистые розовые – как положено, и дышит пациент так, словно спит в родной берлоге, уютно свернувшись калачиком. – Закончила.
– Знаете, Танечка…. Я вас и так уважал, а теперь втрое больше уважать буду! – отозвался Соколовский, который ненавязчиво оставался рядом – мало ли проснётся медведь раньше времени. – Посмотрел за работой и понял, что мне с вами исключительно повезло.
– Спасибо, – покивала Таня. – Только вот смущает меня один вопрос – а что, если он проснётся и будет столь голодным, что решит подпитаться, к примеру, мной?
– А вот для этого я и велел таксисту вас забрать! Не переживайте, я вернусь, прослежу, чтобы ваш пациент после наркоза никуда не влез, а то он сейчас и лешего заломать может, если что, и болотнику не поздоровится.
Таня покосилась на Соколовского.
– Хотела спросить, а что, лешие действительно есть? – почему-то в густом и старом лесу, где стояли толстенные тёмные ели, шутить на эту тему не хотелось.
– Конечно. Люди с ними не так уж и редко встречаются, – Соколовский наблюдал за спящим медведем, пока Татьяна убирала в чемодан инструменты. – Правда, по большей части убеждают себя и окружающих, что сами по себе блуждают в лесу. Ага, особенно в ближайшем, который знают вдоль и поперёк.