Ольга Назарова – Дом с секретом (страница 37)
Иван Степанович, удивляясь прихоти владельца клиники, издал приказ о том, что Татьяна отправляется в командировку, сильно озадачив прочих сотрудников.
И Татьяна отправилась в Смоленск. Правда, не одна. Вран, разумеется, отправился её сопровождать, но кроме него с Таней запросился ёж.
– Тань, бери его. Он живёт в чахлом лесочке в окружении дач и дачников. Ему надоело – хочет в настоящую чащу. Медведей он не боится, а вот помочь может, – посоветовала норушь.
Когда Таня уходила из дома, на пороге её провожали Шушана и откровенно счастливый отъездом ежа Терентий, мурлыкавший что-то романтическое. Видимо, «на дорожку».
Возможно, из-за котопожеланий дорога оказалась неожиданно несложной.
Пять часов езды на поезде, и Таня уже стоит с увесистым чемоданом и «ежеперевозочной» переноской на вокзале Смоленска. Время без пятнадцати пять утра…
– Соколовский сказал, что нас кто-то встретит, – неуверенно покрутила головой Таня.
– Он и не то скажет! – вздохнул усевшийся рядом на спинку скамьи Вран.
С соседней скамейки на них изумлённо воззрился какой-то ожидающий поезда тип, решивший, что ему привиделось.
– Что? – возмутился Вран. – И поговорить нельзя честной птице?
Затихающий вдали топот ног заставил Таню философски заметить:
– Вот так и рождаются нездоровые сенсации! За что ты так жестоко?
– А чего он подслушивает? – возмутился ворон.
– Действительно! – поддержал коллегу обычно молчаливый ёж. – Пааадумаешь, какая невидаль – птица говорит. Вон эти… попугаи болтают почём зря.
Пока Вран вполголоса пререкался с ёжом, Таня отправила Соколовскому сообщение о том, что она на вокзале, и почти сразу пришел ответ – её на стоянке ждёт заказанное такси.
Такси оказалось внедорожником с отчаянно зевающим водителем, который, через три часа доставив пассажирку в оговорённый лесной массив, сильно засомневался.
– Вы уверены, что вам нужно именно сюда? – осторожно уточнил он, когда над машиной закаркал крупный ворон.
Молоденькая симпатичная пассажирка уверенно заявила, что они приехали именно туда, куда ей надо, а когда он осторожно уточнил, нельзя ли было за грибами как-то поближе скататься, в багажнике что-то явственно зашуршало.
– Много будешь знать, скоро состаришься. Да и вообще – молчание – оно завсегда золото! Будь золотом, мужик, оно несъедобное! – послышался оттуда чей-то мрачный голос, и вполне себе взрослого да хладнокровного мужика пробил холодный пот. – Выгружай уже! – дополнил голос предыдущую тираду.
Дрожащими руками водитель распахнул дверцу, вывалился на заросшую травой старую пожарную просеку, оптимистично считавшуюся дорогой, и…
Его поджидало новое потрясение.
Из леса, непринуждённо помахивая веткой и отгоняя ею комаров, вышел странно знакомый тип…
– Ээээ? Я ж его видал где-то! – медленно, но верно осознавал таксист.
– О! Татьяна, вы уже приехали! Вас вся съёмочная группа ждёт. А я как-то засомневался, что вы правильно в лесочке сориентируетесь, вот и решил прогуляться, заодно и вас встретить.
– В лесочке… – протянул таксист, озираясь – вокруг шумел тёмный вековой еловый лес. – Ааааа! – осенило его, – вы тут фильм снимаете?
– Конечно, – уверенно подтвердил точно известный, но пока не точно идентифицированный тип. – Вы помните, что должны вечером приехать за девушкой и отвезти её на вокзал?
– Да-да, помню, конечно. Обязательно приеду! – заторопился таксист, косясь на ворона, мрачно осматривающего его машину. – А у вас в багаже реквизит был, да?
– Можно и так сказать, – улыбнулась девушка, моментально успокоив таксиста.
– Небось какая-то электронная штуковина! – решил он.
Оно ж понятно – реквизит может и болтать чего-то там из средних размеров коробки – что б ему не поговорить?
Он уехал исключительно вовремя – минуть через десять раздался такой рык, что можно было подумать о съёмках фильма о каком-нибудь юрском периоде…
Таня выпустила из коробки ежа, тот пофыркал, принюхиваясь к лесным запахам, и потрусил за ней следом.
– Ну вот, почти добрались, – непринуждённо объяснил Филипп Тане эти ушераздирающие звуки.
Правда, объяснения помогли мало, у Татьяны как-то странно стали вести себя ноги – они норовили подкоситься и уронить владелицу на мох.
– Не волнуйтесь, он будет вести себя нормально, – уверенно заверил Соколовский подчинённую.
Насколько медведь покрупнее, Таня, как это вскоре выяснилось, даже и не представляла себе.
«Мамочки мои! – пронеслось в её голове при взгляде на бурую махину, сидящую под здоровенной елью. – Пропала я, пропала…»
Глава 24.
О туристах и медведях
Таня медленно, но верно осознавала реальность – стоит она среди густейшего тёмного елового леса, до ближайшего жилья много часов ходьбы, рядом с ней здоровенный и отчаянно голодный медведь, озверевший уже даже не от общего настроя, а от зубной боли, ворон, превращающийся в человека и обратно, говорящий ёж и загадочный Соколовский.
Ни одного из них она хорошо не знает… А ещё твёрдо уверена, что кое-кого и узнавать лучше не хочет – вот медведя так точно!
«Хотя… с другой стороны, мне казалось, что превосходно знаю Диму! – внезапно подумала она. – И что? И так уж вляпалась, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Так что… где наша не пропадала».
Таня задрала голову и строго воззрилась на пациента.
– Так!
От медицинского тона медведь сел сусликом и как-то даже испуганно воззрился на Таню.
– Я вам честно скажу – даже не решусь вас лечить, пока вы не спите!
– Да я ж не трону! – заюлил медведь. – Вот и Финипп Иванович подтвердит! То есть Филист Иванович
Соколовский глубоко вздохнул и покрутил пальцем у виска, сурово глядя на медведя.
– Ээээ, да ёлки-палки, забыл я, как тебя тут зовут, – рассердился он. – Больно мне, а ты со своими глупостями.
Таня покосилась на Соколовского, но когда перед твоим носом возмущается ТАКАЯ махина, как-то не до сторонних выводов.
– Короче говоря, без снотворного лечить не стану! – заявила она.
– А как же ж быть? – расстроился медведь, страдальчески умащивая с правой стороны морды лапу.
– Будем делать обезболивающий и снотворный укол! – решительно заявила Таня.
– Это больно?
– Ну… как комар кусает! – заявила Таня. – Вас комары кусают часто?
– Грызут окаянные почём зря! – пожаловался медведь. – В нос.
– В нос колоть не станем, уколем в холку, – уверила его Татьяна.
Медведь с сомнением покосился на своё левое плечо – он собственную холку знал как облупленную и не был уверен, что какой-то комар по кличке «укол» сможет её прокусить.