Ольга Морох – Песнь для Демиурга (страница 31)
— Отец здесь! — выдохнул Нае.
— Знаю… — Оульм вручил свою эхо-лиру брату перед тем, как выйти на улицу. — Помни, пока играет песнь, холод тебя не возьмёт! Держи песнь, во что бы то ни стало! Остановишься — погибнешь! Мне надо прорваться к воротам. Кошмары не дают. Их слишком много.
— Я не… Я не справлюсь! — Нае испуганно замотал головой.
— Вирону нужна помощь, Най, — Оульм взял его за плечи и присел, чтобы посмотреть в глаза. — Ты просто делай, как учили. Ты справишься!
— Но…
— Просто отвлеки их… Часть. Ненадолго. И сразу назад.
— А ты! — Нае чуть не плакал. — Как ты без эхо-лиры?
— Мне не в первой, я только недавно её приобрёл, — Оульм подмигнул, открыл дверь и потащил брата по галерее вперёд. Нае едва узнал долину. Вокруг ревел, ускоряясь шторм, перемалывая всё, что попадало в круговорот. Эхо ревел не хуже кошмаров. Из изломов небес в око шторма били молнии, попадая по шпилям Консонаты. А твари Пустоши с криками заваливали телами рубежи. И над всем этим, далеко за границей боя парили Поющие «Немых струн» в ожидании. Чего? Чего они ждут?
— Отвлеки их и сразу назад, сюда! — крикнул Оульм, перекрывая голосом рёв. — Не лезь под удар. Давай!
И он побежал по галерее, чтобы прыгнуть в пропасть за баллюстрадой. Нае сжал гриф эхо-лиры. Вспомнил дрожащие пальцы Райен, что сжимал сегодня в тщетной надежде согреть. Эхо-лира тонко отозвалась и струны одна за одной проявились. Нае легко тронул их пальцами и воспарил над полом. Песнь повлекла его наружу, под ревущий шторм. Он поднялся выше и послал удар в крошево из тел и крыльев у главных ворот, чтобы привлечь внимание к себе. Страшно? Ещё как, если вспомнить все встречи с этими тварями, случившиеся в его жизни. Но нельзя сказать, что устал или не хочешь. Здесь нет выбора.
Там, у ворот, внизу — настоящий ад. Шторм дал слабину и в брешь тотчас полезли бурые, тёмные шестиногие кошмары. Нае устремился вниз, не переставая наигрывать песнь, вспомнил, как это делал Вирон, хлёстко, резко, взмахнул рукой, посылая волну. И часть кошмаров завалились на бок. Твари ревели, лезли друг на друга, рвали крылья и тела сородичей. Наконец, после второго удара, обратили внимание на обидчика. Вопль ударил по телу, но Нае снова коснулся струн, и волна поглотила разрушительную силу, оставив лишь звук, что не причинил вреда. И снова удар, бьющий по тварям. И они, наконец, устремились за энуаром. Где-то рядом пела смертельная песнь Вирона и Оульма. Грандмастер раскидывала врагов по широкой дуге своей, и кажется даже Лорели здесь, оставив лазарет на попечение своих учениц.
Нае дёрнулся назад, полетел, ускоряясь, резко развернулся у границы шторма. У кошмаров тяжёлые, неповоротливые тела, их всех снесло в бурлящие потоки секущего ледяного ветра, разрезав колкими льдинами.
Окрылённый удачей, Нае снова устремился к воротам. И почти сразу поплатился за самонадеянность. За спиной и впереди появились враги. Оульм сказал, уходить назад, к галерее. Почему он не послушал.
Вверх!
Нае снова ударил по струнам, и услышал пронзительный вопль от неудавшегося броска хищника. С высоты стало видно, как мало осталось защитников у Хора. Неужели, они все пали? Но с Пустоши прибывают ещё. У рубежа их по одиночке ждали «Струны», перемалывая каждого, кто не успел на помощь. Шторм ревел, но этого было мало. Горизонт потемнел от растущей стаи кошмаров, что даже ещё не вступила в бой.
«Это будет сокрушительный удар», — вспомнил Нае слова отца. И едва успел увидеть растянутую пасть готового к атаке кошмара. Эхо-лира спасла и в этот раз, многократно усилив не только песнь, но и реакцию.
Нае камем полетел вниз, ударился плечом о пролетающую тварь, сбив её с высоты. Еще один аккорд и песнь повлекла его в сторону, от жадных когтей и зубов. Он утянул за собой почти целую стаю от ворот. Но сейчас требовалось не сорваться, не прервать песнь левитации и скорости. И Нае устремился вперёд, облетая препятствия. В галерее несколько кошмаров отстали, ударившись о стены. Но пять всё ещё надеялись его догнать. Нае снова повлёк их к ревущему шторму, но во второй раз твари не купились на уловку и сменили направление движения заранее, окружая непокорную добычу.
— Най! — Оульм рассек одного кошмара, а Вирон широким замахом ещё двоих. — Назад!
Нае с облегчением вернулся к галерее, пока брат и наставник добили его преследователей. А затем он с облегчением увидел их, возжелавших недолгой передышки.
Вирон хромал и держался за бок когда ковылял по залитому кровью и лимфой полу, а Ольм потерял половину косы вместе со скрепляющими лентами и теперь светлые волосы трепало ветром в разные стороны.
— Вам надо в лазарет! — Выдохнул Нае. — Маэстро Вирон!
— Хорошая работа, — кивнул Вирон вместо ответа. — Нас-с ос-сталос-сь меньше чем хотелос-сь бы. А их больше, чем мы с-сможем одолеть…
— Я говорил, — пролепетал Нае, безвольно отдавая брату эхо-лиру.
— В с-строй, Найрис-с Нер’Рит! Не время для с-сомнений! Бери инс-струмент! — Ящер развернулся и исчез.
— Найди себе свой инструмент, братишка, — подмигнул Оульм.
*****
За время, пока Нае, торопясь не успеть, взял из кабинета Вирона эхо-лиру, всё поменялось. Шторм поредел. Кошмары устремились на стены, к окнам. Защитники сбивали их, но меньше тварей от этого не становилось. Словно все порождения Пустоши прилетели сюда в эту ночь. Изломы разверзлись в очередной раз и небесный свод осветила ярчайшая вспышка. Трескучий, оглушающий разряд ударил в шпиль Консонаты прямо с небес, обрушив самый высокий купол. Эхо завыл от боли и защитники дрогнули.
— Назад! — Незнакомый Поющий подлетел и и повлёк Нае под укрытие стен.
— Что это?
— Они призывают гнев Спящего!
— Но… — Нае видел только, как Оульм и Вирон с ещё несколькими Поющими сдерживают кошмаров у стен. — Зачем?
— Сиди тут, малец, — Поющий тут же исчез синей молнией отлетел к остальным.
Нае беспомощно огляделся. Здесь все, кого он знал, все преподаватели и старшие. Даже Грандмастер, даже Финнит, Поющие со всех концов Пустоши. Неужели им не сладить?
И снова разверзлись небеса и хлёсткий удар оглушил защитников.
— Сдавайся, Каденс! Сопротивление бесполезно. — услышал Нае зычный голос и узнал его, — и я оставлю всем вам жизнь.
Кошмары тотчас отступили за очерченную Эхо границу.
— Это только начало, — рассмеялся Око, подлетая к рубежу верхом на кошмаре. Тварь трясла головой, но покоряясь снова опускала ее. — Вам не выстоять в этот раз. Даже не надейся.
Вирон и остальные спустились на стены, пока враг давал передышку.
— Нет, — услышал Нае короткое.
— Неужели тебе никого не жаль? — крикнул Око. За его спиной, как грозовая туча поднялись в небо сотни кошмаров. — У тебя теперь тут женщины и дети… Твоя армия растаяла с рассветом.
— Они знают, что делать, — проскрипел Вирон мельком цепляясь взглядом за спрятавшегося за колонной галереи энуара. — И защитят то, что им дорого…
«Найрис», — о, нет, опять!
— Это у тебя хорошо получается, промывать детям мозги, — рассмеялся Око. — Где там наш маленький энуар? Я велел ему передать тебе послание! Он передал?
— Он передал, — кивнул Вирон, — но у тебя с-скверный почерк.
— Так пусть выйдет, распишу получше! — хохотал Око. Кошмар под ним то опускался к стенам, то поднимался снова в облака. — Я слышу его маленькое трусливое сердечко!
Око сделал неуловимое движение рукой и по колонне, где прятался энуар, прилетел хлёсткий секущий удар. Посыпалась крошка из камня, а Нае прижался к колоне всем телом, стараясь слиться с ней.
— С-сначала с-со мной, — Вирон снова поднялся в воздух, — с-с ним в пос-следнюю очередь. Он плохо читает…
— Не даёшь ты ходу молодым талантам! — посетовал Око и указал на Консонату рукой. Волна кошмаров надвинулась, погасив робкий рассветный свет.
*****
На Консонату опустился ад. Эхо совсем ослаб за ночь от бесконечных атак одна за одной и хлёстких ударов с неба. Пользуясь этим, «Струны» прорвали защитный купол и кошмары устремились во внутренний двор, сметая всё на своём пути. Защитники отступили, и продолжали отступать, пока Поющие «Струн» били по ним разрядами, не считаясь в потерями.
Нае не знал, что делать. Подняться в воздух? Но он кишит кошмарами и трескучими секущими песнями. Вот и маэстро Басс упал под натиском, и Грандмастер отступила.
— Найрис, — отец возник из ниоткуда. Нае прижался к колонне и взял эхо-лиру, как учили. Вызвал внутри воспоминание о Райен. Струны тихо отозвались.
— И всё-таки он многому тебя научил. Но ты сделал свой выбор, — горько сказал Вейме, — я надеялся, что он будет правильным. Мне жаль.
— Отступись! — Оульм оказался рядом, ударил боевой песнью под ноги отцу и встал рядом с братом.
— И ты здесь, — с грустью проговорил Вейме, — как горько.
— А ты не глотай! — Оульм атаковал быстро и без раздумий. И крикнул брату, — Иди внутрь!
Пока Оульм отвлёк отца, Нае успел добраться по галерее до двери. Оглянулся, не в силах уйти и не увидеть, кто из двух дорогих ему людей одержит победу. За галереей бой стихал. Защитники уходили за надёжные стены здания, уступая числу и напору.
Вейме жёстко и сильно наседал на сына, заставлял его отступать и защищаться.
— Най, назад!
«Оставайся на месте!»
Внутри всё рвалось. Оульм проигрывал, и Нае не мог ему помочь. Или мог? Он размахнулся и ударил отца песнью, слишком слабой, чтобы навредить. Вайме отмахнулся от незначительной помехи, последним ударом распустил тело Ольма Нер’Рита надвое и повернулся ко второму сыну.