Ольга Морох – Песнь для Демиурга (страница 16)

— Нет! — Кел с увлечением склонился над резонатором и ещё парой вешиц, принесённых откуда-то. — Меня туда затащил Финнит. Они собираются пару раз в неделю.

— Мне кажется, Финнит не очень меня жалует, — усмехнулся Нае устраиваясь на кровати.

— У него брат погиб в последнюю волну, — пояснил Келвин походя, — когда сюда снова «Струны» заявились. Энуара прикрывали, а его нет. Вот он и злится. Не обращай внимания.

— Но энуар всё равно погиб, — возразил Нае. — Что толку?

— Это всё кошмары. Я не видал кошмаров, Нае. — Келвин вдруг отложил инструмент, стальную длинную палочку, — и, честно говоря, не особо хочу на них смотреть. Говорят, они страшилища… Ты видал?

— Да, — Нае поёжился от воспоминаний. Нити дара потеплели и засветились ярче, когда тело вспомнило, каково это. — На нас в Лиаме напали. Кто-то погасил резонаторы и защита стихла. И они прорвались.

— Уродины? — любопытство пополам с отвращением скривили Келвину лицо.

— У них шесть лап, и все с когтями, — тихо подтвердил Нае, — и морда без глаз. Они ориентируются на слух. Еще есть копатели. Похожи на червей, но огромные и все тело покрыто шипами. Они режут землю, как нож яблоко. И ещё сирены. Они так орут, что кровь идёт из глаз. Их не видел, про них Валк рассказывал.

— А кто такой Валк? — Келвин даже отложил инструмент.

— Поющий, один из. Там, в Лиаме. Он очень силён. Я видел, как он рассекает кошмара одним словом… — Нае вздохнул. Вот бы уметь так же. Но сколько предстоит пройти, прежде чем подобное станет возможным.

— У нас такого не было, — Келвин с завистью подал плечами. — Мы строили крепость со стенами. И наши артефакторы заряжали их, чтобы никто не мог проникнуть.

Нае помолчал, подобрал колени к груди.

— Кел…

— Что? — приятель поднял голову. Плотная, переплетённая коса сползла на плечо.

— Как думаешь, возможен у Спящего сон без кошмаров?

— Конечно, — бодро отозвался Келвин, — здесь, в долине! Даже лес есть и речка! Даже небо видно!

— А если весь мир станет таким? — Нае поймал удивлённый взгляд.

— Тогда Хор должен затмить собой всё, — рассмеялся Кел. — Чтобы перебить кошмар Спящего. На сколько хватает, нам ли печалиться?

— Почему ему снятся кошмары? — вздохнул Нае. — Они, наверняка, мучают и его.

— Поэтому Хор поёт ему, чтобы успокоить, — без запинки отозвался будущий артефактор.

Нае хотел спросить ещё, думает ли Келвин о том, что Хор может замолчать, но не стал. Такие вопросы походили на ересь, и если Кел решит, рассказать о них Грандмастеру, снова придётся отвечать на вопросы, и теперь Нае не был уверен, что сможет сказать, что никого из «Струн» не встречал лично. Что делают с мятежными энуарами? Запирают в подвале? Убивают? Ни один из представленных вариантов Нае не нравился.

*****

Вечером, когда оба Брата скрылись за горизонтом, а небо разгорелось изломами, Нае собрался на вечернюю вылазку. Было страшно. Келвин спросил, куда, и пришлось соврать, что к Вирону. На это приятель кивнул, с сочувствием похлопал по плечу и занялся изучением свитков о Первой войне Беззвучия.

Очень хотелось услышать хоть что-то от Вирона, но тот и носа не показал до самой ночи. И Нае подумал, что он не должен подвергать свою жизнь опасности. Не должен подчиняться, тем более, что незнакомец, возможно не хочет добра энуару. Если Вирон желает сделать из ученика приманку, пусть сначала объяснит свой план!

С этими мыслями Нае спустился к главному входу. Эхо чуть приоткрыл створки огромных ворот с вопросом, желает ли Нае покинуть внутренний двор. А Нае и сам не знал, чего он желал. Ответов. Но не ценой собственной жизни.

— Ты здес-сь, — услышал он за спиной удовлетворённое шипение. Как он просмотрел Ящера! Он же теперь так оглушительно заметен с этой своей частотой и стреляющей болью в суставах!

— Что мне говорить? — без предисловий спросил энуар. Несмотря на плотный плащ, нити дара выдавали с головой, пылая в сумерках ярче светильников.

— С-слушай, — Ящер, в своём обычном тёмном балахоне, даже не прихватив ничего для встречи с незнакомцем, обошёл ученика по кругу, — ничего не говори. С-слушай и запоминай. Ни на что не с-соглашайся. Тяни время. И иди назад. Я тебя подс-страхую. Они не с-станут бить с-сразу. С-сначла, они пос-стараютс-ся купить тебя.

— Хорошо, — Нае вдохнул глубоко и попросил Эхо открыть дверь. Купить… Какое жестокое слово.

Ночь сразу поцеловала его влажным ветром и взбила волосы. Чтобы прогнать тревогу Нае начал думать обо всяких пустяках. Теперь волосы почти как у Валка, такие же длинные. Если добавить серебряную нить очелья Поющего будет так же впечатляюще. Сола бы восхитилась. Да и не узнала бы. За то время, что Нае провёл в Консонате под наставничеством Вирона, он стал выше и крепче. А нитей дара теперь вдвое больше и они в разы шире, чем были. Словно другой энуар. Вдруг Сола его не примет? Что она скажет, когда увидит своего друга детства? А вдруг и она изменилась? Нашла себе нового приятеля, и сейчас они с ним сидят на крыше амбара и едят мочёные вишни?

С этими мыслями Нае спустился по тропе вдоль стены в надежде, что незнакомец найдёт его сам.

— Ты пришёл, — и всё равно незнакомец застал Нае врасплох, снова скрывшись в тенях, от слуха и взгляда.

— Да, — сам не свой ответил Нае. Вирон тут? Он видит? Это как будто кто-то другой. Он звучит глуше и ниже. Не человек.

— Значит, ты не хочешь закончить свою жизнь на жертвенном алтаре Хора, — удовлетворённо прошептал незнакомец.

— Нет, — Ящер сказал, соглашаться? Или что он говорил? Слушать. Запоминать. Сердце в груди било гулко и часто, разгоняя лимфу быстрее вдоха. Нити дара выдавали энуара с головой.

— Тогда слушай, — незнакомец приблизился, и Нае мог поклясться, что услышал, как воздух со свистом вошёл в пазухи носа. — заберём тебя отсюда, но не сейчас. Сначала покажи, что готов.

— К чему? — с трудом лепились связные слова. Сама темнота играла незнакомцу на руку, лепила из случайных теней кошмаров с длинными, похожими на ножи когтями. — Готов?

— К спасению, — до чего он огромный! Нае почувствовал всем телом, как гудит кровь в мощных венах, а высоко над головой воздух проходит в лёгкие. Люди не могут быть такими! Они никогда такими и не были! Это не человек! Уши заложило и показалось, что сознание вот-вот покинет переполненную чувствами голову. — Так ли ты хочешь избавиться от оков, как говоришь. Не лжешь ли…

— К-как? — незнакомец обволакивал своим телом, обвивал, как ползущий к добыче змей. Ещё немного и выхода не будет! Нае потёр влажной ладонью шею, что внезапно сдалась, отказываясь пропускать воздух в лёгкие. — Как доказать?

— Принеси мне ключи… Для начала… — Волны низкозвучащего басовитого гудения тела незнакомца закладывали уши не хуже криков кошмаров. Это полумар. Изуродованный кошмарами человек. Тетка говорила, некоторых людей, которые отрицают роль Хора и не пользуются резонаторами заражает болезнь Искажения. Нае тогда посмеялся и представил что-то забавное. Но сейчас смеяться не хотелось. Хотелось бежать.

— Ч-что? — «тяни время», — говорил Вирон. Для чего?

— Ключи, — просто повторил незнакомец, — от ворот, от входной двери.

— Здесь нет ключей, — Нае чувствовал, как застывают нити от страха, превращаясь в хрупкие кристальные ветви внутри тела. — Эхо сам открывает двери… Вы разве не знаете?

— Тогда пусти меня, дай мне свой голос, — прошептал незнакомец на ухо, обдав лицо запахом дыхания: кровь и гниение. В груди заломило, словно кто-то потянул за каждую нить дара в теле, стараясь вырвать… душу?

Нае не выдержал. Покачнулся. Огромная ладонь придержала за локоть. Какая у него бурая пористая кожа, словно у мертвеца. Нае поднял костенеющий взгляд. Он огромен, пожалуй, легко может коснуться макушкой самых высоких дверей в Консонате.

— Внутрь, — уточнило чудовище. — Голос…

— Эхо не даст пройти… Тебе, — пролепетал Нае.

— Маленький смелый энуар, — продолжил незнакомец, подавляя жертву всем телом, — ты знаешь, что обречён… Но всё равно цепляешься за своих палачей. Играешь по их правилам. Наивный глупец…

Нае не понял, что произошло после. Кажется, прозвучала боевая песнь, короткая, сокрушающая нота. Смяло всё, что могло быть смято, в том числе и энуар с незнакомцем. Вспыхнули тысячи искр в глазах, а в ушах завыли сотни кошмаров. Перед лицом завертелось неясное, и через мгновенье он уже увидел небо, мятущееся в разные стороны. Снова вспышка, а затем наступила темнота.

*****

И в следующий миг зазвучали голоса:

— Каденс…

— Это был он! Я не мог ошибитьс-ся! Наконец-то они проявили с-себя! А ты говорила, они отс-ступили… Нет! Я был прав. Виола должна знать!

— Зачем так рисковать?

— Рис-ска не было! Кто знал, что мальчишка даст слабину так быс-стро…

— Мальчик мог пострадать…

— Я вс-сё контролировал. Он не пос-страдал…

Нае всплывал и тонул, а голоса приближались и удалялись. Всё закончилось?

— Это прос-сто обморок, не преувеличивай!

— Найрис? — это Лорели. Раз это она, значит он уже внутри, скорее всего в лекарском крыле. От этой мысли трусливое облегчение расслабило натянутую внутри струну. — Слышишь?

— Простите, — Нае неловко повернул голову. Вирон рядом, он снова недоволен. — Я старался.

— Ничего, ничего непопаравимого, — с заметным облегчением проговорил Вирон. — Я боялс-ся, что он тебя задел.

— Кто? Он? — Нае позволил себя ощупать, заглянуть в глаза и проверить реакцию на толстую иглу, которой она потыкала в ладони и ступни.