Ольга Морох – Песнь для Демиурга (страница 12)

Нае очнулся только когда колени подкосились и повело вниз, и Вирон встряхнул его, крепко взяв за плечи.

— Не уходи с-с ними, — наставник заглянул в глаза, — это опас-сно… можно не вернуться.

— Там было так хорошо… — Нае не выдержал слабости и прислонился к стене, — почти как дома.

Понятно, отчего Консоната стала таким хмурым местом. Не все песни доступны людям. Поэтому коридоры и залы теперь темны, а цветы исчезли из галерей, обратившись в скудную оранжерею с чахлыми ростками под куполом.

— Поэтому это мес-сто с-стоит отдельно от ос-стальных. Чтобы ис-сключить с-соблазн…

Маэстро Вирон огляделся.

— Пойдём… — Наставник отправился по спиральной лестнице ещё ниже. Куда? Зачем?

Нае с трудом оторвался от стены.

— Можно, мы уйдём отсюда? — вяло спросил он.

— Не хочешь увидеть? — Вирон поднял факел повыше, — Что с-случаетс-ся с неосторожными энуарами?

— Я вижу, — жалобно протянул Нае. Когда всё уже закончится? — Они умирают…

— Демиург никого не убивает, — прошептал Ящер, приближаясь, — он погружает всех в сон… И лишь «Немые струны» разбивают жизни навсегда…

— Пожалуйста, не надо, — Нае чувствовал тоску и боль. Это не просто место упокоения, это приговор.

— Чего не надо? — Ящер приблизился на расстояние шага. — Боишься узнать, что кто-то из них не мёртв? Пока их помнят, они с-с нами. А Хор никого не забывает.

— Если это так, они бы вернулись, — возразил Нае бессильно, — разве нет? Смерти бы не было.

— Демиург с-спит, Найрис-с Нер’Рит, он грезит… Его воля даёт нам жизнь… И она же её отбирает…

— То есть… Он хочет, чтобы мы… Уходили? — Нае поднял взгляд на наставника и уловил замешательство во взгляде. — Он создал кошмаров и других тварей, чтобы они убивали нас? Он нам за что-то мстит?

— Ты с-слаб, Найрис-с Нер’Рит, но задаёшь нужные вопрос-сы…

— Это значит, да?

— Это значит, что ты заинтерес-совал меня, — Ящер приблизился ещё и склонился к самому лицу. До обоняния донёсся запах ненавистных составов, а до слуха тяжёлая вибрация его тела. Он болен, и тщательно это скрывает. — Возможно, я недооценил одного с-слабого энуара-с-садовника…

— Я просто… — Нае делалось всё хуже. Это место и кристаллы в нём выпивали из него силы. — Я хотел понять, почему я здесь? Разве я похож на того, кто вам нужен… Я же вижу — я вам не нравлюсь…

Вирон рассмеялся, и его уханье поднялось по кристальным стенам наверх.

— С-считай, что это с-судьба. Пойдём назад, — сказал он отсмеявшись, — ты с-столь же наивен, с-сколь любопытен. И то, и то поправимо…

— Я смогу увидеть Хор? — Нае вдруг осмелел, — услышать его близко? Раз это судьба?

— С-сможешь, — согласился Вирон, поднимаясь, — если победишь в играх. Или позже, ес-сли не победишь, но будешь готов. Отс-ступать от правил опас-сно. Для тебя ос-собенно.

Это ловушка. Он хочет победы для себя. Кого будут чувствовать вместе с победителем? Его наставника. А Нае хотел ответов, сколь бы они не были тяжёлыми и неприятными. Хор мог бы их дать? Демиург хочет смерти каждому? Он создал мир, создал столько прекрасного и ужасного и захотел всё уничтожить? Зачем? Что им движет? И что движет «Немыми струнами?». Обычная жажда смерти не в счёт. Она низводит людей и энуаров до уровня тварей Пустоши. Это болезнь? Ею болен Вирон? Он тщательно скрывается, это очевидно. Столько вопросов, а ответов он так и не нашёл. Нае почувствовал, что уже готов опустить руки. Победа в играх? Это точно не про него. Маэстро Вирон каждый раз говорит, что в нём нет таланта даже с вытяжками. Да нити или, как люди их называют, ривус, растёт, но от этого не легче. Многое по-прежнему недоступно. Значит, он никогда не увидит Хор?

— Уверен, тебе не хватает мотивации для победы, Найрис Нер’Рит, — раздался голос Вирона, — ты хочешь не отс-ставать от ос-стальных, но попробуй с-стать для них примером.

— Это невозможно… — выдохнул Нае.

— Попробуй. Подумай вот о чём: ес-сли ты не с-станешь первым, то зажжёшь с-свой камень… Здес-сь, — Вирон обвёл рукой усыпальницу. — В нашем мире это неизбежно…

Глава 7. Тропа в ночи

Пережитое потрясло Нае настолько, что он не мог больше думать ни о чём кроме усыпальницы энуаров в отдельно стоящей башне, в которую можно попасть только создав крепкий воздушный мост. Значит, все легенды — ложь? Всё, что им говорили до этого, тоже ложь? Оульм знал! И не сказал! Всегда он так!

Нае вернулся в свою комнату, пребывая в смятении. Под ехидным взглядом наставника он вернул свитки в архив, и после был отпущен восвояси. И всё то время, пока он шёл к себе, поток мысли в голове бушевал, накатывая тяжёлыми волнами прозрений, и тотчас уступая сомнениям. Теперь его занимал вопрос, что же произошло на самом деле. Почему в легендах и песнях, что энуары поют своим детям, не говорится о битве за Консонату? Энуары от природы не злобивы, и Поющие исполняют свою роль лишь по необходимости, а не велению души. Поэтому? Отчего столь значительное событие ускользнуло из Хроник? Кто-то должен знать. Вирон? Но Нае отмёл это предположение сразу. Задавать вопросы Ящеру, который ни во что тебя не ставит, от этого сомнительная польза. Надо спросить кого-то, кто никак не заинтересован и обладает достаточными знаниями. Лорели? И, самое крамольное — Грандмастер Дардот?

— Нае! — Келвин уже собранный и готовый к ночной вылазке встретил его у дверей. — Я иду на встречу, помнишь, я говорил? Ты если не пойдёшь, присмотри за моим резонатором. Я его на столе оставил. Интересно, сколько он продержит песнь…

— Я пойду! — рассеянно возразил Нае, — я тоже хочу!

— С тобой всё в порядке? — Келвин присмотрелся к горящим ярче светильника нитям дара. — С тобой сейчас и в ночи можно ходить.

— Да, — Нае не знал, как приглушить нити. Составы, которыми его пичкал Ящер сделали их ярче, сильнее, и сделать обратное казалось невозможным. Их теперь не спрятать даже под одеждой!

— Давай, мы внизу собираемся, — Келвин недоверчиво кивнул и отправился прочь.

Внизу. Нае прихватил из комнаты накидку, чтобы не замёрзнуть на холодном ночном ветру и поспешил следом. Интересно, наставники знают об этих встречах? И не влетит ли всем за ночные вылазки?

Консоната дремала, как большой добрый зверь под сводом ночного неба. Нае с восхищением взглянул вверх. Тёмно-лиловое небо расчертило сияющими изломами отблесков почти зеркально повторяя рисунок нитей дара на коже. Тётка говорила, что Демиург перенёс небесную грамоту на тела энуаров, чтобы те пели в созвучии с ним и для него. После всего, что Нае узнал сегодня, казалось, и это тоже пустые выдумки. Но чего не оспорить, так это схожих начертаний светящихся нитей и полос излома на небосводе. И кое-где даже угадывались скопления узлов. Может, Демиург и правда — сам энуар? Для чего он создал мир в своём сне, чтобы не быть одиноким? Но ведь он создал и тварей Пустоши, — встряхнулся Нае, — а те только и ждут, когда представится случай наброситься на любого из энуаров. Значит ли это, Демиург возненавидел своих детей. Несмотря на дар, несмотря на песнь.

— Нае! — из всего десятка юношей и девушек, собравшихся сегодня у подножия массивной стены при скупом свете светильников, радость выказала только Райен. Рыжий всполох рыжего хвоста мелькнул перед глазами. — Здорово, что ты пришёл! Я думала, Вирон тебя накажет!

— Никто его не накажет, Рай, — надменно отозвалась тёмная статная тень знакомым голосом. Финнит. — Он же здесь на правах избранного.

— Вовсе нет! — Осмелился возразить Нае. Нити дара, как назло, вспыхнули ярче, выдавая волнение.

— Энуар, — равнодушно продолжил Финнит, и его поддержали сдержанными возгласами, — человеку никогда с ним не сравниться. И нечего ему делать в братстве.

— Может, это дефектный энуар? — хихикнули справа, и Нае неприятно удивился. Келвин. Не ожидал от него. — И ему можно?

— Так! — Райан встала между Финнитом и Нае и подняла руки, — мы здесь не за этим!

— Верно, — Террен тоже вышел на свет и едва заметно кивнул, что видит, и тоже рад. — Обсудить испытания.

— И всё же, — Финнит не отступал, он вышел под свет. Сегодня они все оделись в тёмное, чтобы их не было видно в сумерках, — я бы провёл голосование. Принимать ли нам его? Кто согласен?

— Вообще-то, Финик, мы берём всех, — отозвалась Райен со скепсисом, — потому что делаем одно дело.

— Но в играх победит один, — возразил тот.

— И это значит, что мы за него порадуемся, — Эрион подошёл к Нае, успевшему уже пожалеть, что пришёл, и хлопнул его по спине. — Может, я обтяпаю его в два счёта!

— Или я? — тяжело усмехнулся Террен.

— Или я! — добавил кто-то.

— Что сделаешь? Выставишь меня? — Эрион так и не убрал руки с плеча почти навалился на хрупкие плечи энуара.

— Не дури, — надменно фыркнул Финнит. — Я не об этом.

— Вот и ты не дури, — Эрион расслабился и похлопал Нае по плечу снова. — Идём, покажем тебе нашу площадку. Мы тут иногда тренируемся…

*****

То, что называли площадкой, на первый взгляд походило на тропу диких коз вдоль стены. Тропа забиралась на пригорок и утопала с сумерках где-то там, где вздыхали с рокотом горы и шумела река.

— А обязательно делать это ночью? — с опаской уточнил Нае. — Ничего же не видно.

— Ночью здесь тихо и хорошо слышно, — ответил Террен. — Днём постоянно где-то шумят. К тому же Дардот против. Считает, что из-за стен лучше не выходить.