Ольга Морох – Песнь для Демиурга (страница 14)
— Да… — Нае положил голову на подушку, но веки не смыкались, — а мне не рассказывали ничего.
Почему людям известно больше? Почему энуары добровольно лишили себя памяти? Нае повернулся на другой бок. Прислушался. Хор по прежнему тихо и ненавязчиво пел живительную песнь Демиургу, чтобы его сон не обратился в новый кошмар. Интересно, что было раньше? Тётушка говорила, кошмар не всегда захватывал сон Демиурга, когда-то он был полным и ярким без песен. Не было кровожадных летучик шестипалых кошмаров, не было черве-копателей, выкорчевывающих всё, что попадётся им на пути, не было когтистых зубаток, и прочих тварей, обитающих в разрастающейся Пустоши.
Где-то кричала ночная птица. Эхо интересовался, не нужно ли чего? Открыть окно, направить горячий источник ближе к кровати? «Нет, — ответил Нае про себя, — ничего не надо».
Зачем Эхо привёл его к архиву? Что хотел показать? Нет ли в этом подвоха? И что хочет сообщить незнакомец, и чем сможет помочь? И правда ли что Хор выпивает энуара? Что произошло с предыдущим? Где он? Зажёг в усыпальнице свой камень?
«Нет, не правда», — ответил Эхо. Хор даёт ему жизнь и наделяет сознанием. Значит ли это, что не Эхо говорит с энуаром, а Хор, несколько десятков наполненных песней кристаллов размером с дом.
«Спи, юный Найрис Нер’Рит», — сказала бы Лорели. Ее голос звучит удивительно мелодично, не мудрено, что она возглавляет лекарское отделение. Одно её присутствие уже как награда. А не спится. Нае снова перевернулся. Утром Ящер снова придумает какое-нибудь испытание. Интересно, он звучал больным тогда, в Усыпальнице. Чем он болен? И почему скрывается?
Глава 8. Внезапные откровения
Следующим утром Вирон оценил помятые, невыспавшиеся лица учеников и повёл их внутрь с открытой галереи, поигрывая неизменным прутом в руках. Нае вяло порадовался, что не придётся заниматься под холодным осенним ветром. Вопросы, что мучали его ночью под гнётом невыспавшегося сознания выдавило куда-то в сторону, уступив место проблемам насущным. На завтрак — холодная каша. В Консонате — стало холодно, а в коридорах и вовсе гуляли сквозняки. В голове — тяжёлое крошево из воспоминаний о прошедшей ночи, скрепленное собственными домыслами.
— Я вижу, что вы вчера утомили с-себя до бессонницы, — едко заметил Ящер следуя всё дальше, а Келвин, не скрываясь, зевнул в ответ. — С-сегодня поговорим об ответственности Поющего…
Значит, что-то всё-таки расскажут? И можно задать вопросы? Нае осторожно прислушался к шагающему вперёд учителю. У него хриплое дыхание и тяжёлая поступь. А ещё то, чего Нае не слышал раньше — кровь в его венах жгла и кипела, вызывая боль в области рук и живота. Что это?
— Как с-себя чувствуешь, Найрис-с Нер’Рит? — лукаво спросил Вирон, поворачиваясь к ученикам. Как Нае раньше не замечал? У Вирона жёлтая пергаментная кожа, и рыхлые белки глаз. Отталкивающе. Что видит Вирон, глядя в глаза энуара? Лиловую радужку, закрывающую весь глаз и лепесток зрачка, горящий ровно так же, как и нити дара на теле. Ему противно? Или может быть страшно? Особенно в ночи. Вот энуару сейчас немного противно.
— Хорошо, — после паузы согласился Нае, — благодарю.
— Что ты так внимательно разглядываешь?
— Я… — что скажет Вирон? Он же наставник, значит должен отвечать на вопросы! — хотел спросить. Нам будут давать историю Консонаты?
— Хочешь узнать больше? — усмехнулся Ящер, а Келвин снова зевнул.
— Да, хочу, — сон пропал. Сейчас нити дара подогревал азарт.
— Что ж, тогда, лекция необходима, — неожиданно легко согласился Ящер, — она требует не меньшей концентрации, а пища для ума никогда не бывает лишней.
*****
Ящер привёл учеников к кабинету рядом со столовой. Небольшая комната с четырьмя столами по кругу и полками по периметру, заваленными свитками и учебными пособиями по медицине. Лорели, в утягивающем форменном одеянии складывала на полки свитки.
— Любезная Лорели, позвольте мы позаимс-ствуем твою аудиторию, — Нае едва поверил ушам. Ящер никогда не говорил так ни с кем! Сама любезность! — Решил последовать твоему с-совету.
— Конечно, Каденс, — Лорели с любопытством взглянула на двух помятых учеников, — можно мне остаться? Послушать?
— Разумеется, — Ящер отложил свой прут на ближайший стол и жестом велел садиться за остальные. Нае порадовался, что Лорели сделает этот урок приятнее одним только присутствием. Келвин сел справа, а Нае между ним и Лорели. Ящер тяжело опустился на своё место. Теперь все могли видеть друг друга. Вирон помолчал, постукивая пальцами правой руки по дереву. Молчание затянулось, и Лорели мягко откашлялась.
— Каденс?
— С-сегодня мы поговорим об ответс- ственнос-сти, — очнулся Ящер. — Что вы знаете о Конс-сонате?
— Внутри неё находится Хор, — тот час ответил Келвин.
— Хор… Что же такое Конс-соната? — со скукой уточнил Ящер.
— Эм-м… — тут Келвин растерялся, — это вроде учебного заведения? Дом?
— Верно, — согласился Вирон, — Конс-соната выпускает многих с-специалис-стов. Аретефакторов, акустиков-садовников, криптографов, кинетиков, лекарей, с-стихийных манипуляторов. Завис-сит от таланта. Обучаютс-ся здес-сь в основном люди…
— Почему? — дерзко спросил Нае, посчитав, что при Лорели Ящер не станет его наказывать за неподобающие вопросы, — почему в Консонате должен быть энуар? Но обучаются в основном люди?
— Найрис, — мягко ответила Лорели, — тебе уже объясняли и не раз…
— Объяс-сню ещё. Для непонятливых. Хор привык к вибрациям с-создателей, — согласно кивнул Ящер, — они необходимы для его с-стабилизации. Наша задача хранить Хор, задача энуаров — его нас-строить. Такой мы заключили договор когда-то.
— Что произошло с предыдущим энуаром? — этот вопрос мучил сильнее всего. Что они ответят?
— Он погиб, — без предисловий ответил Вирон и взглянул в глаза. Впервые за день. — Мы старалис-сь его с-спас-сти, но не с-смогли. Не вс-сё в нашей влас-сти. Это ты желал ус-слыш-шать?
— А как он погиб? — звучало, как подтверждение слов незнакомца. Консоната опасна, для энуаров — особенно.
— Найрис, ты задаёшь слишком много вопросов, — Лорели мягко попыталась перевести тему, — зачем тебе это?
— Он не с-смог противос-стоять песням «С-струн», — Вирон переложил невидимую соринку на столе с места на место. Эхо едва слышно запротестовал, услышав запретное имя, — Это с-сложно, они искус-сны в боевых песнях, поэтому я хочу, чтобы ты был готов, когда придёт время.
— К чему? — Теперь это походило на поединок между Вироном и энуаром, тогда как остальные оставались лишь зрителями. — К чему готов?
— «С-струны» очень с-сильны, — Вирон вздохнул, — они умело пользуются всеми знаниями, что могут дос-стать. Час-сть они украли у нас-с. Они хотят зас-ставить Хор замолчать. В том числе, убрав энуара из Конс-сонаты. Без с-создателя Хор стихает и кошмары захватывают всё, до чего дотягиваютс-ся. Конс-соната с-становитс-ся уязвима.
— Зачем он хотят, чтобы Хор замолчал? — Нае даже не взглянул на Келвина, руками делающего знаки, чтобы энуар не спрашивал лишнего. — Разве мир не погибнет?
— Найрис, ты так любопытен, — рассмеялась Лорели неловко, — потому что хотят, чтобы Спящий проснулся.
— Они с-считают, что ес-сли он прос-снётся, кошмары ис-счезнут, — быстро добавил Вирон. — И они делают вс-сё для этого… Это их божество. Хаос во имя порядка…
— Но разве… — Келвин, казалось, проснулся, — разве не исчезнет весь мир? Если он проснётся, что станет с нами? С Лиамом? С Пустошью?
— Такая опасность есть, — согласился Вирон, — и даже не малая. Если Хор замолчит, и Спящий пробудитс-ся мир может рас-створиться в хаосе полнос-стью. Могут исчезнуть все вместе с кошмарами. И люди, и энуары. Мы не можем этого допус-стить. Каждому из нас-с ес-сть что терять. Поэтому, мы вс-сё ещё здес-сь.
— А если… — Нае вдруг представил себе, что нет Пустоши, нет кошмаров, не нужна защита, и можно путешествовать без опаски, только сады и небо, — а если они правы? Они могут быть правы? Какова вероятность, что они правы?
— Очень малая, — мягко возразила Лорели. — Если не станет ничего? Что тогда? Это затея, где не будет победителей, Найрис. Только проигравшие.
Об этом Нае не думал. Ему казалось, что достаточно уничтожить чудовищ, и тогда все смогут вздохнуть спокойно, но получается, без кошмаров не будет ничего? Нае растерянно взглянул на Вирона, на Лорели, на Келвина. Что тогда? Исчезнет Сола, тётушка, Оульм. Все они растворятся, как отец, или погибнут, как мама. Навсегда. И даже некому будет их оплакать. Сады рассыпятся пеплом, и песнь каждой жизни угаснет.
— Никто не знает, что с-случится, — подытожил Вирон, — но мы точно знаем, что если Хор замолчит и Демиург проснётся, то это означит конец прежнему миру, и что будет в новом — неизвестно. Возможно пус-стота.
— А-а, — Нае не мог отступить, — как погиб энуар?
— Его рас-стерзали кошмары, — Вирон для верности прижал ладони к столу, — он думал, что готов к схватке, но это оказалось не так. Он пошёл на поводу у с-своих желаний. Поэтому, я прошу тебя быть максимально ос-сторожным. Безопасно только внутри с-стен. Не с-снаружи.
Он говорит так, словно знает о вечерней вылазке. Нае сжался, представив, как Вирон следит за ним.
— Эхо присмотрит за вами, — успокоила Лорели, — но и он не сможет помочь, если вы отойдёте слишком далеко.