Ольга Моисеева – Аватары тьмы (страница 37)

Антон отнял палец от замка и толкнул дверь — та распахнулась.

— Прошу, проходи! — пригласил он.

Гостья с опаской заглянула в открывшееся помещение. Там тоже стоял огромный длинный стол, нет, скорее тумба с прозрачной передней стенкой, за которой булькала какая-то мутная субстанция, то и дело отправляя к поверхности серии пузырьков. Сверху на тумбе лежал небольшой рулон то ли ткани, то ли толстой плёнки, рядом ножницы, иглы и ещё какие-то швейные штуки, названия которых Вера не знала.

В одном углу громоздились бочки и большие ящики, в другом — непонятная установка. На стенах висели полки: верхние заполняли лабораторная посуда и маленькие контейнеры, а на нижних лежали странного вида приспособления. Они были похожи на вылепленные из горячей стеклянной массы объёмные формы с наспех воткнутыми в них металлическими деталями, которые пустили разноцветные корни. Ветвясь, расходясь и переплетаясь, «корни» пронизывали «стекло» по всей толщине, создавая завораживающие глаз узоры.

— Обалдеть… — пробормотала Вера, заходя в комнату.

Она остановилась, глядя сквозь прозрачную стенку тумбы на то, чего не заметила из коридора: внутри сновали тёмные тени, словно плохо различимые в мутной жиже рыбы.

— Иди сюда, надо снять с тебя мерки, — сказал хозяин потайной… лаборатории?.. мастерской?

Вера вспомнила чёрное платье и попятилась:

— Какие ещё мерки?

— Для создания маскировки! — он снова схватил её за руку и потянул к установке: — Да не бойся ты, это не больно!

— Нет! — изо всех сил упиралась Вера. — Я не хочу!

— Ты что, дура?! — разозлился Антон. — Это всего лишь мерки! Пока они будут сниматься, мы сможем поговорить, просто нельзя терять времени, понимаешь? Тебя заметили, а в результате и меня тоже, я думаю, уже раскусили. Поэтому давай, пожалуйста, я Клаве обещал!

— А ты расскажешь мне про дедушку? Почему он так странно умер?

— Да, да, расскажу, только садись быстрее! Сначала мы должны запустить процесс.

— Ладно.

Вера уселась на сиденье, установленное среди разнообразных захватов, стараясь ничего не задеть.

— Сейчас! — Антон стал снимать с полок стеклянные формы и вставлять их в захваты — все они ловко защёлкивались вокруг, так что казалось, вокруг девушки вырастает гроздь разноцветных ягод неправильной формы. — Светотень подтяни к себе, будь добра, пусть тела твоего касается.

Только сейчас Вера обратила внимание, что её светак застрял возле прозрачной перегородки тумбы, переливаясь тёмно-фиолетовыми разводами. Обычно они появлялись, когда хозяйку одолевало предчувствие или она сталкивалась с чем-то потусторонним: призраком дедушки, например. Чем темнее был фиолетовый цвет, тем сильнее было проникновение за грань реальности. Что ж, спасибо нет красно-багровых переливов — предупреждения о вреде или опасности. Ещё хуже, когда выстреливает протуберанец с чернотой по краям, как было тогда у Василькова. «Господи, чего я сейчас об этом думаю?!» — одёрнула себя Вера, подтягивая светак к груди.

— Отлично, спасибо, — поблагодарил Антон.

Прикрутив последнюю «ягоду», он переместился к тумбе. Отмотав и отрезав от лежавшего на ней рулона здоровенный кусок, закройщик вернулся к установке и принялся ловко размещать его поверх и между «ягод», насаживая на торчавшие из них железки.

— Если ты собираешься сварганить мне платье, как у бабушки, — Вера обеспокоенно заёрзала на сидении, — то зря стараешься, я не стану овощем даже на время!

Антон не ответил, продолжая сосредоточенно насаживать то ли плёнку, то ли ткань: она противно хлюпала под его пальцами.

— Ты что, не слышишь? Я этот кошмар в жизни не надену!

— Никто не собирается делать тебя овощем, — сказал закройщик. — Успокойся.

— Почему я должна тебе верить?

— Потому что так делали Клавдия и Павел Острожские.

— Ага! После чего дед умер, а бабушка — в дурдом загремела, — вот уж хорошенькая рекомендация, ничего не скажешь!

— Действительно! — Антон рассмеялся, хлюпая рулонным веществом прямо над Вериной головой, потом сказал: — Всё, я запускаю.

Вокруг что-то тихо зашелестело, словно хор шепчущих голосов, «ягоды» засветились, и разноцветные корешки внутри них пришли в движение, создавая игру разноцветных световых теней и пятен, скользивших по всему телу. Кожу стало чуть-чуть покалывать.

— Не волнуйся, это не вредно, — успокоил закройщик. Его голос был громче издаваемого установкой шелеста, но мешаясь с ним, приобретал странные шепчущие интонации. — Можешь закрыть глаза, если тебе так комфортнее.

— Ну уж нет! — Вера тоже как будто пришёптывала. — Ни за что.

— Как хочешь, — пожал плечами закройщик. — Процесс не долгий, и это хорошо. Нам всё надо сделать как можно скорее, потому что тебя уже ищут.

— Устранители? — по спине побежали мурашки.

— Пока да.

— Что значит — пока?

— Они засекли, что было свечение, но где и кому оно принадлежит, ещё не поняли. Весь город поделен на зоны, каждая в ведении одного устранителя. В нашем районе этим занимаюсь я. В момент, когда пробуждаются способности, «лампочка» вспыхивает настолько ярко, что это видно на всю зону и продолжается примерно сутки. Позже организм, борясь с диким расходом энергии, берёт это дело под контроль, приспосабливается к своему новому положению и «прикручивает фитилёк», чтобы человек не «сгорел». И, если за сутки новую «лампочку» не засёк, то её можно определить только на близком расстоянии по светотени, которая сильно отличается от той, что у обычного человека.

Но как только устранители определят твою личность, они подключат людей, и это будет особенно опасно, потому что того, кто без светотени, ты определишь сразу и без труда, а вот с обычным человеком-убийцей, который знает, кто ты и как выглядишь, и может незаметно подкрасться — гораздо сложнее. Но пока — во всяком случае, я на это сильно надеюсь! — тебя ищут только устранители. А значит, если мы вовремя обеспечим маскировку, они тебя не найдут.

— А эта маскировка меня точно не того… — Вера постучала себя пальцем по виску.

— Точно! Маскировочное платье твоей бабушки — первое, что удалось сделать, причём всего за несколько дней, на примерке всё было нормально, и потом — я и предположить не мог, что кто-то чужое платье вот так вдруг возьмёт, да и выкинет!

— Никто ничего не выкинул, просто тётя моя двоюродная — у неё есть небольшие экстрасенсорные способности — увидела в нём опасность! А дядя не поверил и забрал его. Сказал, выбросит в помойку, а сам на даче в гардероб засунул! Я потом во сне его увидела и платье нашла.

— Ну и семейка у вас, чёрт! закачаешься. Хорошо, что я хоть брошку забрал.

— А я так и знала, что это ты! Припёрся к нам домой: «У меня обезвоживание…», а сам брошку спёр! Не зря тётя потом смотрела, всё ли на месте.

— Не спёр, а сохранил! — возмутился Антон. — Не то никогда б ты это платье на Клаву не надела!

— Блин! На фига вообще такие сложности, если ты всё по меркам определённого человека делаешь?!

— Это сейчас, потому что над твоей версией маскировки я работаю больше года — почувствуй, как говорится, разницу! Это даже не платье уже будет.

— А что?

— Браслет. Это будет браслет! Если мы, конечно, успеем. Ведь ты засветилась просто по полной, и теперь времени совсем не осталось.

— По полной — это как? — спросила Вера, подозревая, что именно за это бабушка её и ругала.

— Когда ты только включилась здесь, в нашем районе, я, конечно же, видел свечение, но всё это успешно скрыл, никто про тебя ничего не узнал. Но вот потом, когда ты вдруг стала снова ярко вспыхивать, вступая в контакты с чужими светаками в других зонах, тамошние устранители сразу это заметили. Вспышки эти, хоть и горели ярко, как включение, но, к счастью, так долго не продолжались — всего лишь время контакта, так я думаю, поэтому определить, кто это вспыхнул, было не так просто и быстро. К тому же раньше «лампочки» такого не делали, потому твои вспышки оказались и для меня, и для чужих устранителей неожиданностью — они не сразу сообразили, в чём дело. Как и я. В моём районе это впервые случилось, когда ты ждала меня в парке вместе с Марией Михайловной: такая яркая и продолжительная вспышка — офонареть можно! Чего ты с ней вытворяла?! Я потом её спрашивал, но она ничего вразумительного так и не сказала. Оступилась, мол, а ты подняться помогла и подобрала, что из сумки выпало.

— Да я ей сдуру связку порванную срастила, причём за счёт себя, — хмуро объяснила Вера. — Такую брешь в собственном светаке проделала, чуть не окочурилась.

— Ах, вот оно что… — Антон хмыкнул. — А она и не поняла этого даже, прикинь?

— Ну и фиг с ним… она — женщина очень хорошая!

— Конечно, — с улыбкой согласился закройщик. — Потому я её к тебе и отправил. Понял, что меня ты к себе хрен подпустишь.

— А на что ты вообще рассчитывал, припёршись без светака?!

— Я не думал, что кто-то мог тебе рассказать об устранителях! В моей зоне нет ни одной «лампочки», кроме Клавдии, но она не в счёт, а в других районах почти всех за последние месяцы перебили, остальные в убежищах закрылись и сидят, носа не кажут! Думал, ты удивишься, конечно, человеку без светотени, отнесёшься настороженно, но чтобы вот так перепугаться! — этого я от тебя не ожидал…

Установка пискнула, шёпот-шелест смолк, калейдоскоп световых пятен остановился.

— Готово! — обрадовался Антон. — Мерки сняты, сейчас я выкройку выну, подожди.