Ольга Моисеева – Аватары тьмы (страница 18)
— Да он в последнее время вообще вёл себя странно, — кивнул учитель. — То несколько месяцев вообще к телефону не подходил, а то вдруг сам позвонил, с неделю назад, может, чуть позже. Попросил о срочной встрече. Очень надо, говорит, пожалуйста! Голос вроде трезвый — договорились в кафе пересечься.
— А я где был?
— В школе, где ж ещё! Мы в мой обеденный перерыв встретились. Посмотрел я — действительно трезвый вроде, правда выглядел — краше в гроб кладут — и не ел ничего, а только воду глушил… в общем, по виду, алкаш настоящий, ненадолго из запоя вынырнувший. Про тебя вдруг спросил.
— Про меня?! — удивился Андрей.
— Да, я тоже поразился: думал, он, в своём постоянном угаре, так и не понял, что у меня ты появился, а он вдруг: как там твой воспитанник? Мол, только вы у меня и остались, познакомиться хочу, да и вообще со всеми нашими повидаться. Давайте все, в субботу, ко мне приходите.
— Вот в эту субботу? — мальчишка почесал затылок. — Сегодня?
— Ну да. А когда я сказал, что не получится, потому что у нас включение малых «лампочек», он сразу пристал, что хочет звеном быть. Прощения вдруг стал просить за своё поведение, полезным, мол, быть хочу, пожалуйста…
— И ты согласился?!
— Нет, — покачал головой учитель. — Во-первых, все звенья уже были собраны, а во-вторых, не поверил я, если честно, в завязку его. Боялся, что он в последний момент или напьётся, или ещё чего отчебучит неподобающее. Уж больно странным было это его внезапное раскаяние… — он нахмурился и умолк.
— Так как же он тогда у нас оказался-то? — Андрей нетерпеливо заёрзал, ожидая объяснений.
— Ну, так — обстоятельства! — очнувшись от задумчивости, ответил Василий Семёнович. — Так получилось, что завтра — включение малых «лампочек», а девятый человек до нас не доехал.
— Как это — не доехал? — удивился мальчишка.
— Да заболел! Не успел в наш город прибыть, как отравился чем-то и слёг с температурой и поносом, — бросив быстрый взгляд на вытаращившего глаза воспитанника, учитель улыбнулся: — Да ты не переживай, мы звонили ему сегодня перед включением, он сказал, что поправляется, слабость ещё сильная, а поноса нет уже.
— Фигасе! — протянул Андрей, снова уставившись в окно. — И чего?
— Да ничего, Витю вместо него поставили. Я сам ему позвонил и попросил поучаствовать. Он, надо сказать, молодец, обиду не вспомнил и сразу согласился, а то — как бы мы? Дело-то срочное!.. Чёрт… — учитель вдруг как-то разом сник, морщины на лбу и от носа к губам углубились и стали резче. — До сих пор не могу поверить, что его больше нет!..
— Так от чего он умер-то? — спустя полминуты спросил мальчишка, внезапно сообразив, что за всё время толкотни в загородном доме так этого и не понял.
— Вскрытие покажет, — ответил Василий Семёнович. — На теле нет серьёзных повреждений, только след от ожога на груди — такой странный, в форме кольца и такого размера, будто кто-то взял раскалённую рюмку и к солнечному сплетению приложил…
— Чего, прям на огне рюмку грели?! — восхитился Андрей.
— Да нет! Это я так, для сравнения… хотя… — он поднял брови, — если рюмка металлическая… мало ли с кем он мог пить?.. Нет! — чуть подумав, решительно опроверг сам себя учитель, — бред это всё, конечно! Не знаю, как он мог так обжечься, но в любом случае, к смерти след от ожога никакого отношения не имеет. На самом деле, я думаю, сердце у Витьки не выдержало, он ведь пил много до этого, хотя, когда приехал, его светотень ничего угрожающего не показывала, но с сердцем-то как раз так и бывает: всё ничего кажется, пока нагрузки нет. А потом напрягся — бах, и инфаркт! Ему ведь за пятьдесят уже было — поздно он женился и ребёнка поздно завёл… да уж…
— А зачем полиция приезжала?
— Так положено, когда не в больнице, а в чьём-то доме умирают. «Скорая» констатировала смерть и вызвала полицию — неизвестно же, сам он умер или кто-нибудь помог ему в этом.
— Из наших?!
— Слушай, Андрюш, ну это ведь просто правила! Мы-то с тобой, конечно, знаем, что никто из тех, кто был в доме у Брызгалина, к смерти Вити не причастен, но для полиции — под подозрением сразу все, понимаешь? Пока вскрытие не сделают.
— Ясно.
Какое-то время они ехали молча, потом Андрей спросил:
— Учитель?
— А?
— У тебя шоколадки нигде не завалялось?
— Кажется, нет… Проголодался?
— Ага.
— Посмотри в бардачке, а вдруг?
— Нет, тут только жвачка, — грустно доложил воспитанник.
— Ну, до дома нам осталось минут двадцать. Если совсем невтерпёж, можно на заправке остановиться, там что-нибудь перекусишь.
— Не, фиг с ним, — чуть подумав, решил Андрей. В памяти всплыл учитель в фартуке у плиты — он всегда старался кормить воспитанника правильно, а сейчас выглядел таким несчастным, что захотелось сделать ему приятное: — Давай лучше до дома, котлет твоих хочу — остались ещё?
— Остались! — сразу просиял Василий Семёнович. — И гречка варёная тоже есть, и помидорчик… Поешь, как человек!
— Ну и норм, — одобрил Андрей и зевнул.
— Устал?
— Ага.
— Ну, ты уж прости, видишь, как оно получилось! Скомкано всё, ни объяснить вам, малым «лампочкам», ничего не успели, ни поговорить.
— Да чего объяснять-то, я всё понял!
— То, что увидел, понял, конечно, — согласился учитель. — А вот что и как с этим делать, знаешь?
— А разве можно с этим что-нибудь сделать?
— Кое-что, — кивнул Василий Семёнович. — И это немало. В ближайшее время будет отдельное собрание, где мы вам всё подробно расскажем. А пока тебе надо просто отдохнуть — день сегодня выдался очень тяжёлым.
Андрей молча кивнул, вспоминая, как с кончика «змеиного» хвоста сорвалась и улетела за «камень» багровая капля.
Включение малых «лампочек» специально проводили в субботу, ибо планировалось, что в загородном доме Льва Михайловича Брызгалина — так звали седовласого старика — все останутся до воскресенья, чтобы спокойно поговорить о том, что видели дети, отдохнуть и обсудить стратегию жизни посвящённых. Внезапная смерть Виктора Семёновича Индукина сбила первоначальные планы, ввергнув гостей в глубокий шок. Никто не захотел оставаться в загородном доме не только на ночь, но даже на лишний час: большинство предпочло забрать детей и уехать ещё до приезда «скорой» и полиции, чтобы, и так получивших двойной стресс малых «лампочек» не растревожить ещё сильнее. Да и врать при них стражам порядка о цели собрания взрослые не хотели, к тому же уверенности, что дети, в данных обстоятельствах, не сболтнут полицейским лишнее, ни у кого не было.
Смертей во время включения раньше никогда не случалось, никто даже и не думал, что такое может случиться в принципе, а потому и не видел, что произошло с самым последним звеном, когда змея возвращалась назад. Сумел ли, успел ли так скоропостижно умерший Виктор применить главное умение «лампочки», когда душа покинула его тело? Никто за этим не проследил! Проскочить мимо лысорей, сохранив своё светящееся осознание, вот главная задача всех «лампочек», и всю свою жизнь они посвящали подготовке к этому последнему решающему шагу. Именно это взрослые как раз и собирались объяснить детям после их включения, а тут вдруг — такое!
Медики констатировали обширный инфаркт, смерть была признана естественной, так что «лампочек» полиция больше не беспокоила, однако это, естественно, никого не успокоило. Все прекрасно помнили светотень явившегося на включение Виктора — она вовсе не выглядела, как у больного сердечной недостаточностью человека, он казался совершенно здоровым, даже пятна от душевных страданий были почти незаметны!
В общем, никто так и не понял, как это Виктор умудрился так неожиданно взять и умереть, да ещё и во время включения, но все догадывались, что ничего хорошего ждать от этого не приходится. И оказались правы.
Глава 6. Пробитая защита
Жуткий тип из ателье так напугал Веру, что она бежала, пока ноги не отказались двигаться. Только тогда она остановилась и, опершись о первую попавшуюся стену, согнулась, жадно хватая ртом воздух.
— Девушка, вам плохо?
Вера повернула голову: остановившаяся рядом пожилая женщина тревожно смотрела ей в лицо.
— Нет… — с трудом пролепетала Вера, потихоньку выпрямляясь и вытирая рукавом пот со лба. — Всё нормально, спасибо.
— Может, всё-таки «скорую»?
Светак старушки имел длинную тёмную полосу: что-то страшное, смертельное и явно неизлечимое почти раскололо его пополам — да ей самой впору было вызывать «скорую»!
— Не надо.
Чужой светак вдруг дёрнулся и, изогнувшись, потянулся к Вериному, та едва успела заставить свой отпрянуть и, повернувшись к старушке спиной, быстро поковыляла прочь, стараясь держать свою световую тень прямо перед собой и не отпускать дальше нескольких сантиметров от тела.
Это было невежливо — вот так резко отвернуться и уйти, Вера понимала, но сделать ничего не могла. Чужой светак дёргался и бился, вытягиваясь до предела и пытаясь догнать уходившего собрата, старушка что-то говорила вслед, но нельзя было позволить себе ответить, остановиться или обернуться, это нарушило бы концентрацию, на которую у Веры почти не осталось сил.
Только сейчас она поняла, какую роковую ошибку совершила в парке, зарастив порванную связку швеи за счёт ресурсов собственного организма. Естественная защита её светака оказалась пробита! Это не было заметно сразу, но теперь, когда светак полностью затянулся и расправился, брешь в защите стала не просто видна, а засияла, как приглашение, и любой больной человек, сам того не осознавая, стремился им воспользоваться, чтобы высосать из Веры всю оставшуюся энергию.