Ольга Мирославская – Инфлюнус (страница 4)

Вот оно! Вот что настораживает в этом человеке! Осведомленность. Он явно владеет какой-то информацией. Гораздо большей, чем сама Майя.

– Ты что, нейробиолог? Откуда ты знаешь все это?

– Нет, я не учёный. – Марк встал и отвернулся к окну. – Но у меня есть знакомый профессор. Он занимается проблемами квантовой физики. Предлагаю его навестить. Возможно, он сумеет пролить свет на это явление!

Вероятно, предварительно разобрав доверчивую художницу на кванты. Ну-ну.

– Зачем это тебе? Ты же сказал, что начальство не выходит на связь, так бросил бы все и отправился по своим делам!

– Какие могут быть дела в разгар конца света?

– Ну, не знаю. Повидать семью. Поцеловать жену, семерых детишек.

– Я не женат, детей нет. Родители умерли… – Марк немного помолчал. – Корпорации, на которую я работал, тоже теперь нет. Я свободен.

– И свое свободное время решил посвятить мне. Почему? Точнее, с какой целью? Я, конечно, безногая, Капитан, но не безмозглая.

– Твои способности – феномен. Нужно их изучить.

– И ты полагаешь, что из них можно извлечь какую-то пользу?!

– Я не сомневаюсь, что это будет прорывом в науке.

– Человек-бомба, открытие так открытие!

– Ты сама не знаешь, на что ты способна. Возможно, это перевернет мир.

– Мир уже перевернулся, если ты не заметил!

– Заметил. – Марк немного помолчал. – Так что, ты согласна пойти со мной?

– У меня есть выбор?

– Конечно! Ты свободный человек.

– Как называется организация, на которую ты работаешь?

– Корпорация «Кварктэйл».

Вряд ли в мире найдется человек, который о них не слышал. Смартфоны, компьютеры, программное обеспечение и много чего еще.

– Какую работу ты выполнял для корпорации, Капитан?

– Возглавлял службу безопасности.

– Безопасности чего?

– Производства, транспортировки, хранения. У такой большой компании масса направлений, требующих контроля.

Майя посмотрела на человека перед собой. Что у него в голове? Кроме вихрей цвета Солин, конечно? Какие мысли там клубятся? Какие планы на нее он строит? А в том, что Капитан что-то задумал, Майя не сомневалась. Зачем компании, занимающейся разработкой компьютеров, ее способности? И как они вообще узнали о ее случае? Если бы такое произошло в мирное время, она бы еще поняла. Но сейчас, когда вокруг царит хаос… Надо избавиться от Марка как можно скорее. А для этого нужно научиться пользоваться тем преимуществом, которое свалилось ей на голову.

– Знаешь, что мне интересно?

– Что?

– Ты реагируешь на мои особенности как на что-то обыденное. Девка, разметавшая несколько метров бетона по округе и размазавшая пару медиков по стенке? Ничего необычного!

– Я многое в жизни повидал. Меня сложно удивить, Майя.

– Даже ядерной войной?

Только сказав это, она тут же вернулась в реальность, в которой мир разрушен и ее мужа больше нет. И снова возникла перед глазами ужасающая картина изломанного тела.

– Я согласна ехать с тобой, – добавила она, не дожидаясь ответа на свой вопрос.

Месяц спустя рана на ноге зажила. Майе сделали протез, и она начала заново учиться ходить.

Когда она только примерила его и попыталась сделать первые шаги, решила, что мастер создал для нее орудие пыток по индивидуальным меркам.

Ноги тряслись и, казалось, вот-вот сломаются под тяжестью тела. В первый раз она смогла сделать четыре шага. Четыре жалких шага! По два на каждую ногу.

Но этот скромный результат ее не обескуражил. Если другие это делают, значит, и она сможет.

Марк присутствовал на ее тренировках. Молчаливый соглядатай. Он делал вид, что читает, и не выказывал сочувствия. За что Майя была ему очень благодарна. Хотя она и не удивилась бы, если б узнала, что сочувствие ему не свойственно вовсе. Слишком уж прагматично он смотрел на мир.

Что происходило в Северной Америке, Европе и Азии, никто толком не знал. Сотовая связь окончательно пропала около недели назад. Были только слухи от тех, кто знает тех, кто недавно прибыл из Штатов, о том, что там царят разруха, мародёрство, лучевая болезнь и смерть.

Людей, пересекших трансатлантический тоннель, в последнее время не встречалось вовсе. Даже тех, кто знал тех, кто прибыл из-за океана. Возможно, он был разрушен и затоплен. Поэтому новостей из Европы, а тем более – Азии, не было совсем.

Власти Мексики пытались сохранить порядок, но ежедневно то тут, то там вспыхивали волнения. Люди, напуганные, лишенные привычной жизни, изолированные, потерявшие связь с миром и друг с другом, жили в неопределенности, без уверенности в том, что наступит завтрашний день. Они хватались за оружие, дрались за еду, за безопасное место, за технику, бензин. Многие пытались уехать на юг.

Ядерные бомбы не взрывались уже около месяца. Но они сделали свое дурное дело: погубили мегаполисы Северной Америки, посеяли хаос. И хоть на мексиканской земле не выросло ни одного радиоактивного гриба, обстановка все сильнее накалялась и была близка к гражданской войне.

Майя шла, опираясь на страховочные поручни тренажёра. Каждый следующий шаг давался легче предыдущего. У нее получалось. Разумеется. Майя никогда не сомневалась в своих силах. Она была уверена, что любой цели можно добиться. Нужно только собрать волю в кулак и двигаться вперед. Все получится. Пусть не с первого раза, пусть не играючи, но упорство и трудолюбие обязательно дадут свои плоды.

Если б не ее настырность, мечта быть художницей так и осталась бы неосуществленной. Тогда, казалось, все было против нее. Экзаменатор, немолодой приземистый мужичок, крайне похожий на императорского пингвина в своем мешковатом черном костюме и ужасном канареечном галстуке, сказал, что с ее талантом максимум, что ей светит, – красить заборы. Да и мама настаивала, чтобы Майя выбрала «настоящую» профессию.

Тогда она с треском провалилась на вступительных экзаменах. Это был серьезный удар по самолюбию семнадцатилетней девчонки, у которой до этого всегда все получалось. Первое в жизни серьезное поражение. Но оно не сломило дух. Наоборот, подстегнуло решимость. От мечты Майя не отступилась.

Признаться, она все же считала, что хорошо рисует, но этого оказалось недостаточно. Ребята, поступавшие вместе с ней в академию искусств, все детство проучившиеся в художественной школе, были гораздо сильнее. Поэтому, хоть экзаменатор-пингвин и не вызвал в ней симпатии, и признаться себе в этом было очень нелегко, к сожалению, он был прав.

Если бы в свое время мама позволила бросить музыкалку ради художественной школы… Однако она не позволила. Нельзя сказать, что Майе не нравилась музыка, наоборот. Но рисование… Это была страсть. Она мыслила образами и мечтала запечатывать мгновения в содружестве разноцветных мазков, слой за слоем создавая из разрозненного – цельное, из обыденного – уникальное.

Красота была повсюду: в золотистых закатных облаках, в маленьком нахохлившемся птенчике за окном. Она меланхолично смотрела из проулков хмурого города, сереющего смогом и одинаковыми домами, бросала вызов быстрым, дерзким авто, промелькнувшим мимо и с визгом скрывшимся за поворотом. Моложавый дедушка, каждое утро пробегающий по одному и тому же маршруту, привлекал красотой с оттенком оптимизма, а мать, прижимающая к груди ребенка, была восхитительна в своей безусловной любви.

Майя видела мир именно таким – прекрасным! И ей хотелось показать свое виденье другим людям. Красота спасет мир. Так думала она тогда. Наивная!

После провала на экзаменах Майя целый год училась самостоятельно. Готовилась. Она извела тонну бумаги, но разобралась в нюансах пропорций и перспективы, света и тени, научилась замешивать нужный оттенок и изучила различные техники, а главное – набила руку.

По вечерам она подрабатывала официанткой, чтобы оплатить съемное жилье и пропитание. Работу можно было бы назвать вполне сносной, если бы не приходилось по нескольку раз в день сбрасывать чужие похотливые ладони со своей задницы…

К счастью, на следующий год она поступила играючи, попав к тому же экзаменатору, который на этот раз выбрал образ гималайского медведя: коричневый костюи и белая рубашка. Он ее, конечно, не узнал. Совсем не помнил девчонку, которой предсказал судьбу маляра. Но в этот раз он остался крайне доволен ее работой и осыпал ее комплиментами.

Это была победа. Майя упивалась похвалой человека, который в нее не верил, и досадой матери, надеявшейся, что Майя снова провалится и наконец «возьмется за голову». Она доказала всем, на что способна, и знала, что справится с любыми трудностями.

Проучившись пару лет, Майя начала осваивать графические редакторы и в конце концов поняла, что не останется без куска хлеба, пока существует интернет…

Игнорируя боль, вызванную очередным трудным шагом, Майя усмехнулась. Всемирная паутина уничтожена, нужно искать новые способы двигаться вперед. Пока же ее движение было ограничено территорией госпиталя и волей ее конвоира, который решал, достаточно ли сегодня безопасно для того, чтобы прогуляться в небольшом парке за корпусом.

После занятий на тренажере она упала в кровать, чувствуя, как кровь бежит по гудящему от напряжения телу. За месяц бездействия ее мышцы ослабли, и теперь требовалось время и титанические усилия, чтобы вновь заставить их работать.

Прикрыла глаза, прислушалась к ощущениям. Вихри золотой материи окутывали ее со всех сторон. Казалось, что они могут подхватить ее и понести, давая отдых чертовски уставшему телу, увлекая вдаль от всего этого безумия. Но они лишь протекали сквозь, напрочь игнорируя присутствие девушки, которая по воле судьбы почему-то начала их видеть.