Ольга Мирославская – Инфлюнус (страница 3)

– Здравствуйте, – вежливо окликнула Майя медсестру, с трудом отлепив сухой язык от неба, – могу я сходить в туалет?

Ответ прозвучал на испанском, крайне недружелюбно.

Майя немного учила этот язык, потому что Родриго был мексиканцем и она хотела понимать его родную речь, но ее знаний было недостаточно, чтобы понять недовольную трескотню медсестры.

– Если хочешь жить в этой стране, учи наш язык. Это ты здесь чужая, и я не обязана тебя понимать. Ясно? – сказала та на ломаном английском, с сильным акцентом.

– Си, – ответила Майя.

Чего ж тут непонятного? Раньше мексиканцы нелегально пытались эмигрировать в Штаты. Теперь ситуация изменилась. Диаметрально. Какая ирония.

– Что насчёт туалета? – напомнила Майя.

– У тебя стоит катетер. Если тебе кажется, что ты хочешь писать, тебе это только кажется. Если тебе нужно по-большому, я позову санитарку, она даст утку.

– Нет, спасибо. А самой никак нельзя?

– Во-первых, ты в интенсивной терапии. Здесь постельный режим. Во-вторых, у тебя нет ноги, если ты не заметила.

В голосе женщины притаилась издевка. Да, сочувствия от такой не дождешься.

Майя смотрела на массивное светящееся пятно медсестры, пытаясь понять значение того, что она видит. Высокая, полная – это то, что можно понять по силуэту. Волосы темно-коричневым нимбом окружают голову. Они не такие яркие, вероятно, потому что это мертвые клетки. Ярче всего светится голова. Белые вихри крутятся в черепе причудливым образом и даже иногда слегка вырываются за его пределы, как будто череп для этих потоков – вовсе не абсолютное препятствие.

То есть живое – яркое, мертвое – темное. Чем больше процессов происходит в живом, тем светлее эта область. Майя решила называть потоки, которые она видела, энергией.

А были они повсюду. Мебель, стены, одежда, все вещи, не говоря уже о живых организмах. Даже в воздухе витали мерцающие всеми оттенками золота вихри. Весь мир состоял из них. Майя протянула руку к одному из таких потоков. Рука прошла сквозь, никак не повлияв на его направление или яркость. Помахала рукой – тот же результат. Каким тогда образом она отшвырнула от себя груду бетона? Или припечатала к стенке тех медиков?

– Что это ты делаешь? – раздалось рядом.

Майя совсем забыла о неприветливой медсестре.

– У меня что-то со зрением, – почти не солгала она.

– Я сообщу твоему врачу. А сейчас поешь.

Она помогла Майе сесть в постели и поставила перед ней столик с едой.

Очертания тарелки и приборов были видны хорошо. Приемлемо. Майя взяла ложку и осторожно начала есть.

Как выяснилось, даже девицы, состоящие из эфемерных золотых вихрей, нуждаются в заурядных калориях. Больничный суп, который показался ей настоящей амброзией, был уничтожен в считанные секунды, и Майя очень расстроилась, когда в ложке, которую она в очередной раз поднесла ко рту, ничего не оказалось. Просить добавки у медсестры-грубиянки ей не позволила гордость.

Когда столик убрали, Майя обратила внимание на свою ногу, точнее – на пустоту в том месте, где должна быть лодыжка. Никаких вихрей, никакого золота.

Приступ паники внезапно схватил за горло. Она как будто снова вернулась в тот момент: вот Родриго стоит у окна, а вот его изломанная фигура у противоположной стены, миг – и все они летят вниз, вперемешку с бетонными плитами и битым стеклом, вдох – кровь толчками выплескивается из раздробленной конечности.

– Майя! – уже успевший надоесть голос капитана выдернул ее из плена кошмарных воспоминаний. – Дышите. Со временем станет легче. Я знаю.

– Откуда? – Майя стиснула зубы, стараясь заглушить злость. Да что он может об этом знать?!

– Я тоже терял родных. – Капитан на мгновение замолк, словно собираясь с мыслями. – Старшая сестра умерла чуть больше полугода назад, а мама – несколько лет назад. Мой отец погиб в один день с вашим мужем. В другом городе, но при схожих обстоятельствах… – Он снова смолк. – Ещё несколько смертей не облегчат вашу боль. Зачем вам невинные жертвы?

Майя замерла. Жертвы. Она не убийца. Нет.

Ладонь капитана лежала на ее плече, а лицо было так близко, что на мгновение ей показалось, что из-под нахмуренных темных бровей на нее смотрят карие глаза. Но стоило ей об этом подумать, как вернулись мерцающие вихри.

Майя повела плечом, сбрасывая его руку. Движение отдалось болью в грудной клетке, возвращая связь с реальностью.

– Все в порядке. Я себя контролирую.

Капитан тут же отстранился и отошел к окну, отвернулся, всматриваясь в даль. Но его запах после наглого вторжения в ее личное пространство остался, раздражая обонятельные рецепторы нотками цитруса и сандала. Приятный аромат. Наверное, он недавно принял душ, завистливо подумала Майя, которая уже черт знает сколько дней полноценно не мылась. Убогая гигиена с помощью медперсонала – не в счет.

Майя бросила взгляд на фигуру у окна и начала изучать потоки Капитана. Быстрые, порывистые, создающие витиеватый узор. Как будто в более крупных вихрях клубилось множество помельче. Вихревая матрёшка. Интересно, это что-то значит? Нет, не так. Хотелось бы знать, что это значит? У грубиянки-медсестры такой картины не наблюдалось.

Майя уже поняла, что ей приоткрылась какая-то тайна мироздания. И в будущем ей предстоит разобраться, как ею воспользоваться. А в том, что это возможно, она не сомневалась.

Начал действовать препарат, который ей ввели, и Майю непреодолимо потянуло в сон.

– Я посплю, капитан.

– Спите, Майя, вам нужно поправляться, – не оборачиваясь, произнес он.

За следующие несколько дней Майя окрепла. Стала садиться в постели самостоятельно. Рубцы после лапароскопии зажили полностью, ссадины затянулись, синяки болели чуть меньше. Только боль в отсутствующей ноге продолжала ее мучить. Врач, приятный пожилой мужчина, сказал, что культя заживает хорошо и что причина боли в голове. Якобы мозг не может поверить, что ноги нет, и делает вид, будто она на месте, но повреждённая.

Капитан Стайтерн все время маячил где-то неподалеку. То дремал на соседней койке, то смотрел по телевизору что-то на испанском, сидя в неудобном больничном кресле, то читал замусоленный томик. В отличие от Майи, испанским он владел в совершенстве. И нашел общий язык с медсестрой-злюкой.

Майя неустанно старалась постигнуть суть энергии, которую видела. Наблюдала, пыталась повлиять. Пока она поняла только то, что иногда, преимущественно в моменты волнения, ее собственная энергия выходит за пределы тела и начинает взаимодействовать с энергией окружающего мира. Так и получились те выбросы. Но подействовать на что-нибудь сознательно, без ярких эмоций, у нее пока не получалось.

– На что это похоже?

Майя вздрогнула. Голос Капитана выдернул ее из золотой грёзы, которую она наблюдала в окно, сидя в инвалидной коляске. Она оглянулась. Стайтерн стоял в дверях. Сгусток энергии и две белые точки на месте глаз.

– Я будто живу в картине Густава Климта, только лица не прорисованы.

Капитан оживился. Голова засветилась ярче, расплескивая свою энергию за пределы черепа.

– Расскажите подробнее.

– Капитан Стайтерн, не обижайтесь, но мой конвоир – последний, с кем я буду делиться тем, что со мной происходит.

– Кто сказал, что я ваш конвоир, Майя? Я всего лишь ваша охрана. И зовите меня Марк.

Голос его, низкий, с бархатистыми нотками, звучал ровно и спокойно. Такому доверяют. Майя изогнула губы в подобие улыбки.

– Сказал волк кобыле. Марк, какая у вас миссия? Куда вы должны меня доставить?

Он приблизился, захватив с собой стул, и уселся напротив.

– Организации, на которую я работал раньше, больше нет. Как и страны. По крайней мере в том виде, в котором все это существовало до недавнего времени. Начальство не выходило со мной на связь уже больше недели. Поэтому нет никакой миссии, Майя. Теперь наша задача – просто выжить. И я помогу выжить вам.

– А вы альтруист, не так ли?

– Еще пару недель назад я бы не стал кривить душой и ответил «нет». Но в разгар ядерной войны я скажу: «Почему бы и нет?»

И снова, несмотря на кажущуюся искренность, что-то было в нем не так, что-то настораживающее, заставляющее интуицию ощетиниться и оголить зубы. Только Майя не понимала, что именно. Может, прищур глубоко посаженных глаз, с цепким, внимательным взглядом? Может, хищно раздувающиеся ноздри крупного носа? Может, большой, четко очерченный рот с крепко сжатыми губами?

И тут Майю ошарашило понимание: она его видит. Рассматривает. Всего миг, и видение исчезло, сменившись уже привычным золотым мерцанием.

– Ты увидела меня?

И когда они успели перейти на «ты»? Майя решила не скрывать правду.

– Как ты догадался?

– У тебя изменился взгляд. Обычно ты выглядишь как слепая. Смотришь повсюду, но ни на что конкретно. Сейчас ты меня разглядывала. Значит, зрение не пропало. Скажи, когда ты закрываешь глаза, что-то меняется?

– Ничего. Никакой темноты, ни днем, ни ночью.

– Хм. Интересно.

– Что интересно?

– Ты видишь потоки с открытыми и закрытыми глазами одинаково. В каких-то определенных условиях ты способна этими потоками управлять. Нет, управлять – это что-то осознанное, лучше назовем это «воздействовать». Так?

– Да. – Майя задумалась. Разве она говорила Марку что-то о потоках? Определенно, нет.

– Значит, эти потоки воспринимает твой мозг напрямую. Что-то активировало в нем зону, которая способна на это.