Ольга Милованова – Бед нет. Новеллы (страница 3)
– А вы сегодня свободны? – без наглости спросил он: Посидим где-нибудь. Меня Сергеем зовут, а вас?
Инга, как будто споткнулась от неожиданности. Вот именно сегодня она совершенно не горела желанием с кем-нибудь заигрывать и флиртовать. Да и парень был минимум лет на пятнадцать ее младше. Уже одно это делало подобный разговор для Инги просто бессмысленным. Но огрызаться на проявленный интерес и обижать его не хотелось.
– Молодой человек, я намного старше вас, и потом, я замужем, – спокойно ответила она.
– Возраст – это фигня! Знаете, какие молодые девки дуры! С ними же поговорить не о чем!
– Нет.
– А ваш муж уже, наверное, старый, ничего не может. А я молодой, сильный!
– Нет.
– Девки сейчас все на одно лицо, как куклы!
– Женщина с возрастом только лучше!
– Вы себе цену не знаете!
Инга больше не отвечала, она только отрицательно мотала головой, усаживаясь в машину. Последнее, что она услышала, захлопывая дверь:
– Передумайте, пожалуйста, и возвращайтесь!
Она отъехала немного, остановилась на светофоре и взглянула в зеркало. Судорожно сдвинутые брови, отёкшие веки, синева под глазами и потухший взгляд.
– Да-а-а… – саркастически подумала она, – Красота – страшная сила! Такой и убить можно.
Инга уже не раз слышала о романах её ровесниц с молодыми людьми, лет 20—25, которых называла – четвертачки. Она понимала обе стороны. Женщинам, достигшим самого расцвета своего либидо, хотелось силы и страсти юного мужского тела. А парни приобретали в одном лице и подругу и мамку. Мамка обладала ещё сладким и манящим телом, но при этом не донимала любовника пустыми истериками и придирками. Да и к этому возрасту, как правило, женщины уже стояли на своих ногах, имея возможность не только содержать четвертачка, но и дать ему хороший старт в жизнь.
Но эта сказка была не про нее. Самым сексуальным в мужчине Инга всегда считала мозг. Разговоры, умные, добрые, с легкой пикировкой и иронией, – таким был путь к ее сердцу. А о чем беседовать с этим мальчишкой, она просто не знала. Да и тоски по молодому мясу вообще не испытывала.
Неожиданно она улыбнулась своим мыслям. При всей своей нелепости ситуация не показалась ей оскорбительной. Мужчина проявил к ней интерес, чем бы он ни был вызван. Настроение немного улучшилось, Инга ещё раз потянулась к зеркалу. Так гораздо лучше. Даже показалось, что боль в голове немного ослабила свою хватку.
Наконец-то, зажёгся зеленый, и её машина влилась в светящуюся и гудящую автомобильную реку.
Народа в банке было не очень много для пятничного вечера.
– Посижу, – решила Инга и опустилась на диванчик. Электронная очередь двигалась неторопливо. Инга огляделась. Молодая пара влюблено перешептывалась в углу. Старик глубоко задумался, опершись подбородком в резную рукоятку трости. Женщина неопределенного возраста сидела с безучастным лицом. В понедельник с утра ей было явно лет на пять меньше, чем сегодня. Но суета дня сложилась с суетой недели, да и отпуск был, скорее всего, уже очень давно.
– Я, наверное, выгляжу так же, – с горечью отметила про себя Инга: Неудивительно, что Андрей ищет задорные глаза и заразительный смех.
Она отвернулась и приготовилась погрузиться в свои невеселые размышления, но тут встретилась глазами с упитанным мальчиком лет двух. Молодая мать сняла с него шапочку и отправила осваивать мир.
Влажные, прилипшие ко лбу светлые волосы, пытливые глаза, рот, готовый к улыбке. Он увидел её…
Инга никогда не могла объяснить этого логически. Но если в одном помещении с ней оказывались маленькие дети, то они тут же шли или ползли к Инге. Она никогда не была любительницей младенцев, не жаждала брать их на руки или покатать в коляске, не сюсюкала и не умилялась. Когда подруги всучивали ей своих наследников, ни один из них, ни разу не успел на нее напрудить. Она всегда успевала вернуть мелкого мамаше и этим всерьёз гордилась. Инга, впрочем, не разделяла и модные идеи чайлдфри. В принципе она уже была готова получить орущее чадо в полную собственность. Но чужие младенцы вызывали у неё только досаду.
Карапуз об этом не знал и нетвердо, но целенаправленно двинулся к Инге. Мамашка же незамедлительно уткнулась в телефон.
– Ну, и что? – серьезно спросила Инга малыша. У нее не было ни малейшего желания развлекать чужого ребенка. Голова болела по-прежнему. Она хотела только одного – добраться до дома и закрыться на все замки и маленький крючочек.
Но малыш счастливо расплылся и настроился на приятное общение.
– Чего ты пришёл?
Мелкий что-то глубокомысленно изрёк на своём тарабарском языке и затопал маленькими ножками.
– А я тебя не звала, – уже сурово сказала Инга. Мальчик остановился и удивлённо посмотрел на нее. Эмоции на его лице читались, как в индийском кино. Едва видные бровки задрались, глаза широко раскрылись, а пухлые губки сложились в почти идеальный круг. Вид у него был до того забавный, что Инга невольно усмехнулась. Малыш мгновенно переключился и заливисто рассмеялся. Его неожиданный смех рассыпался по помещению. Влюбленная парочка очнулась от дурмана и недоуменно огляделась. Старик хмыкнул и разогнул согбенную спину. Женщина вынырнула из своего небытия, улыбнулась и на глазах помолодела. Усталые операционисты подняли головы. Молодая мать оторвалась от телефона, встала и забрала малыша. Тот победно восседал на её руках и дарил свой звонкий смех всем вокруг.
Инге вдруг показалось, что карусель её жизни на мгновение приостановилась, давая возможность оглянуться вокруг, посмотреть в глаза стоящему рядом. А рядом были те же дети, только старые и уставшие.
А ведь это настоящий дар – радоваться жизни просто так, без повода и причин. И этим даром мы все владеем от рождения, – думала Инга, – Это наш Эдем. Когда и где мы его теряем, соблазненные взрослыми играми.
Завершив свои дела в банке, Инга направилась к припаркованной машине. Ветер становился всё холоднее и пронизывал насквозь. Скорее внутрь, включить подогрев сидений и расслабиться в заботливой теплоте и уюте.
Включив зажигание, она подняла глаза, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида. Прямо за машиной проходила неопрятная женщина.
– Алкашка, – поставила клеймо Инга.
Женщина осторожно переставляла ноги в ядовито-розовых сланцах и бережно держала живот рукой.
– Обувь в самый раз по погоде.
В Инге уже поднималось раздражение от медлительности и неповоротливости пьянчужки. Она с брезгливостью рассматривала грязную разномастную одежду, опухшее лицо и спутанные лохмы. Дама же, казалось, никуда не спешила. Она остановилась прямо за её машиной, а потом ещё и упала под задний бампер.
– Этого не хватало!
Ингу заполнили досада и злость. Она вышла из машины и наклонилась над лежащей женщиной, та скорчилась на асфальте, тяжело постанывая.
– Эй, ты! Встать можешь?
Инга присела около неё, стараясь не вдыхать тяжелое амбре перегара и немытого тела.
– Что случилось? Скорую вызвать? – громко и отчётливо спросила Инга.
Женщина баюкала свой живот и что-то несвязно пробормотала.
Вызывать Скорую не имело смысла. Ждать её по вечерним пятничным пробкам пришлось бы очень долго. Да и объяснять диспетчеру о том, что она не знает ни имени, ни адреса пострадавшей Инге совсем не хотелось. Она знала, как не любят врачи Скорой такие вызовы.
Инга попыталась приподнять женщину, та застонала и приоткрыла глаза.
– Встаем и идем в машину, – грубо скомандовала Инга.
Женщина стала слабо опираться руками, чтобы встать. Общими усилиями они кое-как добрались до машины. Ввалив тяжелое обмякшее тело на заднее сидение, Инга захлопнула дверцу и уселась за руль.
Перед тем как двинуться она посмотрела назад на свою неприятную пассажирку. Та сидела с открытыми глазами и почти осмысленно разглядывала Ингу. Лёгкая тень пробежала по её лицу, и женщина вновь погрузилась в свое пьяное и мучительное забытьё.
Инга ещё раз глянула на заднее сиденье.
– Придется потом мыть машину, – недовольно подумала она. Но тут что-то кольнуло её.
– А ведь я её знаю, – неожиданно пришло в голову.
Откуда? Мысли завертелись, выхватывая из памяти лица. Но всё это было не то. Инга даже не могла ехать дальше – казалось, что-то очень важное сейчас ускользает от неё. Но всплыло имя – Ника. И тут же проступили черты одноклассницы.
Вероника! Она была хороша юной красотой, как многие из них. Но родители Ники работали в торговле и в условиях тотального дефицита умудрялись обеспечивать её редкими по тем временам вещами. Пацаны вились вокруг модно одетой весёлой чувихи. Девчонки же тихо завидовали. Сама Ника никогда не задирала нос, поэтому бойкотов ей не устраивали. А её подружки даже получали доступ к вожделенным шмоткам.
Инга не входила в ближний круг, но никогда и не конфликтовала с Никой. После школы их дороги разошлись. Инга двинулась в институт грызть гранит науки, а Ника пошла по стопам родителей. Но страна резко изменилась, и её профессия потеряла ореол всевластия. Товары и продукты стали доступными для всех имеющих деньги.
Молва доносила, что Ника несколько раз выходила замуж. На первом или втором муже Инга даже встречала её в общей компании. Но жизнь шла своим порядком, и одноклассница растворилась в буднях и редких праздниках.
Когда и как Ника дошла до такого безобразия, Инга не знала, да и знать не хотела. «Каждый выбирает для себя». Она жалела только маленьких детей, которые в принципе не могли сами решать за себя. Все остальные сами выбирали свой путь. За эту позицию мама называла её бессердечной. И она тоже имела на это правом, как и Инга имела право быть твёрдой в своих убеждениях.