Ольга Михеева – Кодекс Холлнуорда (страница 3)

– В КПП, – военный в легкой форме ткнул пальцем в Рональда, – Эту тоже.

Глаза девушки слезились. Двое из охраны подхватили её за плечи и поставили на ноги, скрутив руки за спиной. Еще двое подхватили юношу и куда-то поволокли. В голове у нее пульсировало, мелкие камешки со щеки отваливались вниз, оставляя на щеке неровные ямки, пряди волос выбились из-под платка. Паника все сильнее поднималась с низа живота. Ее тоже прохлопали на предмет спрятанного оружия, вытряхнув содержимое карманов, затем те же двое, не давая разогнутся, повели её до низкого серого одноэтажного здания.

Запись в дневнике самоанализа.

Первое, что врезалось в память, это запах хлора. Второе – белоснежный кафель, выложенный от пола до потолка. Третье – ослепительный холодный свет. Казалось, что это хирургическая операционная, а не приемная КПП. Или морг. Холодный свет придавал рукам военных странный мертвенный оттенок. Все было кончено. И мне стало так горько, что даже заломанные за спину руки не чувствовались.

Было холодно. Администратор из приемного окна застегнул джинсовую рубашку цвета хаки с длинным рукавом на все пуговицы. Последний фильтр…

Администратор поднял безразличный взгляд от рабочих бумаг на завалившуюся в коридор пыхтящую толпу.

– В какой? – спросил он из своего окошка.

– В восьмой, – ответил один из мужчин-военных, – Джером.

Он кивнул, придвинулся к компьютеру. Девушке позволили выпрямиться.

– Имя? – администратор не отвлекался от экрана, не смотрел на девушку.

– Хлоя, – хрипло ответила она.

– Фамилия?

– Росс.

– Полный возраст?

– Двадцать три.

– Откуда? – он делал пометки в компьютере.

– Кертон.

Рука мужчины на секунду замерла, будто его программа зависла, затем пальцы снова забегали по клавиатуре, и он продолжил опрос:

– Какие документы с собой?

– Паспорт, – мужской голос сзади материализовался в руку, передавшую в окошко паспорт.

Еще одна рука сдернула с головы девушки платок, больно дернув волосы.

– Я могу узнать, почему меня задержали? – девушка не замечала, как чуть покусывала нижнюю губу пока ждала ответа администратора.

– Ведите её в девятнадцатую, – сказал администратор, проигнорировав ее вопрос. Он прикрепил документы к планшетке и отдал её через окошко одному из военных.

Девушку снова подхватили по руки и повели по коридору. Один из военных открыл тяжелую серую дверь в белоснежный кафельный коридор без окон, второй повел её вдоль дверей, отмеченных большими черными цифрами, до девятнадцатой. Их сапоги поскрипывали в тишине коридора.

Глава 2

За тонкой деревянной дверью обнаружилась квадратная комната с железным столом, с прикрученными к полу ножками, и два металлических стула. Стены комнаты представляли из себя перегородки, наполовину из гипсокартона, покрашенного белой краской, наполовину стеклянные, завешанные белыми узкими бумажными жалюзи. Одна из этих жалюзи была полностью поднята, открывая вид в соседнюю комнату, точно такую же. В ней точно так же была поднята одна из жалюзи, открывая узкое окно с видом в третью комнату.

Над дверью в девятнадцатой за посетителями наблюдал черный глазок белоснежной камеры кругового обзора, подвешенной к потолку. Военные усадили девушку на металлический стул. Один из них положил её руки на стол и закрепил наручниками. Девушка не сопротивлялась. Другой положил планшетку напротив её, и они вышли за дверь.

Наручники, стол, стул были ледяными. Холодный воздух пытался проникнуть под куртку. Две тени прошли в соседний, третий, кабинет, но в комнату, не смотря на, казалось бы, тонкие перегородки, не проникло ни звука. Девушка опустила голову, рассматривая свой кривой силуэт в затертой поверхности стола.

Запись в дневнике самоанализа.

Они знали. Они точно ждали нас. Так глупо провалиться. И где?! Я очень хотела злиться, кричать, плакать и метать от бессилия… но ничего из этого не пробилось наружу. Был только холод. Обволакивающий, сковывающий холод. Казалось, что стоит выдохнуть и изо рта пойдет пар. Я даже чуть приоткрыла рот и выдохнула, но так чтобы камера не заметила, конечно. Пара не было.

Дверь щелкнула и бесшумно открылась, в комнату заглянул высокий, подтянутый мужчина. На вид ему было около сорока, в джинсах, в светло-голубой рубашке. Бело-серые волосы зачесаны на левую сторону. Он вошел с мягкой, натренированной улыбкой, но его глаза, светлые и холодные, за долю секунды оценили комнату, камеру, позу девушки – и только потом приняли выражение участливой доброты.

– Добрый день, – мягко сказал он, сел на стул и поморщился, ощутив его холод. Ногти на руках, чистые и аккуратные, поблескивали в свете световой трубки на потолке.

– Здравствуйте, – тихо ответила девушка, будто что-то тягучее засело в её горле от его мягкого «Добрый день».

Ей пришлось откашляться. Она снова посмотрела на свой кривой силуэт в поверхности стола.

Мужчина взял её планшетку, переложил на стол перед собой и убрал руки под стол. Девушке показалось, что он засунул их под бедра, стараясь согреть. С минуту он читал записи, затем посмотрел на девушку и спросил:

– Хлоя? – голос был нейтральным, безразличным.

Она в ответ кивнула.

– Хорошо, – он посмотрел в планшетку, – Хлоя из… Кертона? – он снова посмотрел на нее, и его взгляд на мгновение задержался на ее волосах.

Девушка почувствовала, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд был не заинтересованным, а оценивающим.

– Да.

– Странно. Обычно люди бегут из Холлнуорда. А сюда… , – он сделал паузу, – Сюда приезжают по особым причинам.

Это прозвучало так спокойно, будто он спросил о погоде. Девушка сглотнула ком в горле. Весь его вид показывал вежливое участие.

– Меня, – она замялась, – Я… сбежала, – сердце гулко ухало в груди.

– Все бегут от чего-то. Ты же прибежала к чему-то. – Он наклонился чуть ближе, и его голос стал тише, доверительным. – От кого?

– Я не могу Вам сказать.

Он откинулся на стул, и в его глазах мелькнуло легкое раздражение, быстро погашенное. Слишком быстро.

– Путешествуешь налегке.

– Моя сумка осталась в тележке, – выдохнула она.

– Как попала на дилижанс?

Уголки ее губ дрогнули. Назвать деревянные тележки с узкими скамейками дилижансами показалось ей забавным. Девушка пожала плечами:

– Купила билет в ночлежке.

– Угу, – мужчина вытащил руки из-под стола и сцепил их в замок перед собой, – Знаешь, – он заглянул в планшетку, – Хлоя… Холлнуорд очень… суровое место. Тут не любят чужаков, – он перевел взгляд на свои сплетенные пальцы и устало вздохнул. – Мы с Кертоном сотрудничаем. И знаешь, кого мы возвращаем в первую очередь? Убийц. Их мы, впрочем, чаще казним сами. Экономим время.

Он ждал. Давил молчанием. От его взгляда девушке стало паршиво. На мгновение ему даже показалось, что сейчас она расскажет все, до последней, самой потаенной тайны, будто на исповеди.

– Что Вы хотите узнать? – бесцветно спросила она.

Мужчина отложил планшет и потер переносицу. Вздохнув, сказал:

– Простите, голова уже не варит… Знаете, вот иногда вспомнишь что-то из прошлого… – его голос на секунду стал глубже, задумчивым, – В Кертоне, на углу Ривер Стрит было одно старое кафе. Его хозяин каждую весну красил рамы. В темно-синий цвет, – Он махнул рукой, как бы отмахиваясь от воспоминания, – В общем, не важно. Вы, молодая, вряд ли такие задворки помните.

– Таверна Нельсона, – ответила девушка и глаза мужчины тускло загорелись, – Рамы сейчас красят в темно-зеленый цвет. И варят горькое пиво.

– Там еще осталось то нелепое круглое окно? – спросил он уже без наигранной рассеянности, его голос вновь стал собранным и точным.

– Оно разделяет два столика, но ты можешь видеть людей, будто они сидят с тобой за одним столом, – девушка едва заметно улыбнулась, будто по лицу пробежала тень приятных воспоминаний.

– Я надеялся, они заложили его и улучшили рецепт пива, – мужчина усмехнулся, – Жаль, что не все мечты сбываются. Расскажи мне настоящую причину, почему ты решила приехать именно сюда. Не в Пасквиль, не в любой другой город. А в Холлнуорд. В мой город.

Девушка посмотрела на него с вызовом и сказала:

– Меня обвиняют в убийстве, – она дернула руками в наручниках заставив их звякнуть и покачала головой.

– И конечно ты его не совершала.

Девушка цокнула, поерзала на стуле и глубоко вздохнула.

– Меня выдали замуж, – сорвалось у нее наконец. – Пять лет назад. Он – полицейский, друг отца. – Она закашлялась, пересохло горло. – Две недели назад я сбежала.