Ольга Михеева – Кодекс Холлнуорда (страница 2)

– По одному! Билеты не пихать!

Женщина с тряпьем протянула билет и залезла в кузов. Молодой человек встал за девушкой.

– Эй, парень! – раздался сзади мужской голос, – Пусти вперед!

Водитель взял билет девушки.

– Я её сопровождаю, – ответил юноша, кивая на девушку, что стояла перед ним и всовывая свой билет в руки водителю.

– Ага, – ответил мужской голос, – Так я тебе и поверил. Пусти, говорю.

Девушка закинула сумку в кузов и влезла, юноша пожал плечами и последовал за ней.

Трое остались стоять на остановке. Девушка села между похрапывающей молодой женщиной и пожилым мужчиной. Юноша расположился на соседней скамейке, случайно толкнув локтем женщину с тряпьем, что залезла первой и лучезарно улыбнулся ей.

– Едете, нет? – недовольно пробормотал водитель, глядя на троицу.

Один мужчина, что покрупнее, протянул билет и влез в тележку, усевшись за спиной водителя. Дрожь мотора передавалась по всему телу пассажиров. Солнце уже начало нагревать воздух. Тележка тронулась и подпрыгнула, выезжая на асфальт. Мужчина из троицы сверлил взглядом юношу, что чуть развернулся на скамейке и безмятежно смотрел вперед, не обращая на него внимания.

Запись в дневнике самоанализа.

Деревянная тележка подпрыгивала на колдобинах, а я не отрывала взгляда от линии горизонта. Все навязчивее крутилась в голове мысль: мы идем вслепую. Разведка не имеет ни одного точного сведения, моложе десяти лет. Ни фото, ни планов, ни записей голоса Алана. Наши дроны глохнут на подлете, а спутниковые снимки будто кто-то замазывает ластиком. Весь Холлнуорд – это город-призрак, собранный из слухов и страхов. А его правитель – тень, на которую Верховный Совет Аспала сваливает все свои грехи. Мы не знаем, кого нам нужно ликвидировать. Мы даже не знаем, существует ли он на самом деле. И кто же этот Великий Алан Холлнуорд?

Высокие, монолитные, серый камень, закованный в железо, ворота нависали над тележками, скопившимися на дороге в ожидании сигнала к открытию. Эти ворота – единственный официальный вход в Холлнуорд. Раскаленный камень стен дает тень от солнца, но сам бывает настолько нагрет, что, подходя к ним поближе, ты покрываешься мелкими каплями пота.

– Они тебя обреют, – сиплый голос прозвучал прямо у ее уха.

Пожилой мужчина в майке-сеточке, сидящий рядом с девушкой с бечевкой вокруг ботинка, осклабился, верхней шестерки во рту не хватало. На нее пахнуло кислым и рыбой.

– Что? – выдохнула девушка, хотя прекрасно все услышала.

Она отшатнулась от него, прижалась к спине соседки. Сидящая рядом с ней молодая женщина всхрапнула и открыла глаза. Она покрутила головой и нагнулась, шаря под сидением в поисках своей сумки. Нашла, взяла в руки, прижала к себе.

– Правила такие. Всех баб – под машинку. Жалко, правда? – он провел ладонью по своей худой лысеющей загорелой голове, – Они тебя обреют, – его пальцы, шершавые, как наждак, схватили прядь волос, выбившуюся из-под её платка, и дернули. Больно, – Такие волосёнки… могли бы тебе капитал принести.

Холодный пот выступил на спине девушки, и она резко дернула головой, высвобождая волосы. Вскользь взглянула на юношу напротив, но тот сделал вид, что с интересом рассматривает ворота и ничего не слышит.

– Я не продаю, – буркнула девушка, поспешно заправляя прядь под платок.

– Что, это правда? – прошептала женщина, сидящая напротив них своему путнику, плотнее натягивая на голову свою мятую панаму, из-под которой торчал тонкий хвостик цвета шкурки мышки-полевки.

– Брехня! – нарочито громко ответил тот, чуть сверху рассматривая лысого в сетчатой майке, – Бабкины байки.

– Сам увидишь, – ответил тот, откинувшись на спинку скамейки, – Когда красота твоя придет домой, – он подмигнул женщине в панаме.

– Я тебе сейчас…, – ее спутник начал подниматься, но мужчина в сетке его ловко толкнул и тот грузно сел на скамью.

– Ей, вы! – водитель постучал кулаком по кузову, вынул сигарету изо-рта, сплюнул на землю, – Я сейчас обоих под зад ногой!

– Все в порядке, – тут же ответил спутник женщины в панамке и принялся сверлить взглядом лысого.

– Кто говорит о продаже? – мужчина снисходительно хмыкнул, обращаясь к девушке, поскоблил подбородок, делая задумчивое лицо, – Я, например, могу тебя под крыло взять. За небольшую… благодарность. Меня Майк зовут, – он опустил руку на плечо девушки и чуть сжал, – Такая самосто…

Окончание его фразы прервал протяжный гудок. Все повернули головы к воротам, которые с лязгом начали открываться. Водители, что курили у тележек, как по команде отправили окурки в длинный полет до обочины, запрыгнули внутрь и завели моторы. Деревянные конструкции завибрировали в такт оборотам, и первая тележка уже вкатывалась внутрь Холлнуорда.

Запись в дневнике самоанализа.

У меня не было прежней уверенности в успехе нашего дела. Рональд делал вид, что он меня не знает. Он смотрел куда-то в сторону, на выцветшую тряпку на вышке, будто это была самая интересная вещь на свете. Но я видела, как напряжена его шея, как он слишком медленно и осознанно моргает, сглатывая – верный признак, когда он пытается взять под контроль дрожь. Неужели из-за меня? А цепкие пальцы Майка больно массировали плечо, нажимая прямо на шрам.

Мне хотелось его ударить. Резко, локтем под ребра, чтобы он захрипел и отпустил. А потом развернуться и ударить Рональда. Не кулаком – открытой ладонью, с размаху, чтобы громко, при всех. Чтобы его идеально уложенные волосы разлетелись, а на щеке остался красный след моего презрения. Я представила это так ярко, что пальцы сами сжались в кулаки. Но я лишь глубже вжалась в сиденье, ощущая, как гнев пульсирует в висках в такт его пальцам. Эта крошечная, сдавленная ярость – та самая бисерина в ботинке. Тебе предстоит еще отшагать десять километров пешего марафона без возможности остановиться и вытряхнуть ее.

За воротами мы проехали три кольца из сетки рабицы разной фракции. Рука Майка разжалась, когда к машинам впереди стали подходить мужчины в военной форме и начали проверять документы въезжающих. Двое мужчин с автоматами M16A4 со штык ножом. Бронежилет и Глок 21 в кобуре. Третий – в легкой военной форме, с кобурой на поясе. Уверена, в кирзаче у каждого нож. Наш водитель собрал документы у всех, кто сидел в тележке еще за воротами.

Тележка перед нами проехала вперед, и мы въехали на большую металлическую площадку. Водитель передал планшетку и документы военному без бронежилета.

Я смотрела вниз, в щели в полу тележки. Внизу – выдавленный узор на куске железа. От жары железо раскалилось и поломы будто складывались в странные абстрактные формы. Я сосредоточилась на них, пытаясь дышать ровно, пока мои кулаки все еще были сжаты.

Посторонний шум заставил девушку поднять глаза. Военный с документами в руках смотрел прямо на нее. Второй, в бронежилете, уже протягивал к ней руку, чтобы резким движением выдернуть из тележки. Он повалил девушку на землю и прижал коленом к земле. Она хотела закашлять, но не могла полностью вдохнуть, колено больно давило на лопатки и позвоночник. Военный с документами в руках выкрикнул:

– Чья она?!

Раздались два щелчка, военные нацелили автоматы на тележку. Пассажиры соседней тележки с испуганным любопытством рассматривали происходящее. Камни больно втыкались в лицо девушке, а песок лез в нос и глаза. Разговоры замолкли, слышалось лишь монотонное гудение моторов и тяжелое дыхание охранника, прижимающего девушку к земле.

– Чья она?! – повторил военный над головой девушки и мелкие капельки слюны долетели до её щеки.

– Она села на повороте, – чуть заикаясь и выпучив глаза сказал водитель, – Вместе с этим, – он указал рукой на юношу.

– Он её сопровождает, – поддакнул мужчина из троицы с остановки, – Сели на остановке.

– Я?! – голос юноши сорвался в писк. Он вцепился руками в край скамьи. Его лицо скривилось паникой, – Я не знаю её! – и затараторил, – Мы просто… я встретил ее у ночлежки. Подал милостыню, и все! Подумал, жалко ведь… – его взгляд, быстрый, скользкий, на долю секунды встретился с взглядом девушки. И в нем не было ни капли сомнения. Только холодный, животный ужас и желание отгородиться.

– Сказал, что сопровождает, – продолжал мужчина из троицы, глаза его блестели.

– Я хотел ей просто помочь. Пожалел, – он с мольбой смотрел на военного с планшетом в руках.

– Вы же меня знаете, – пробормотал водитель военному с документами, – Я никогда…

– Робин хренов Гуд, – мужчина из троицы хохотнул.

Охранник, прижимавший девушку к земле, на мгновение подумал, что она перестала дышать и вдавил колено чуть сильнее, чтобы почувствовать, как она дернулась в ответ.

– Ты, – военный с планшеткой и документами в руках указал на юношу, – Из машины!

К тележке уже подбежали еще четверо военных. Юноша суетливо вылез из тележки, вытащив свою сумку и прихватив сумку девушки. Один из новых военных тут же прохлопал его в поисках спрятанного на теле оружия, второй с металлоискателем проверил сумки.

– Можешь проезжать, – военный в легкой форме грубо сунул планшетку и документы пассажиров водителю.

Охранники с оружием переглянулись.

– Давай! Проезжай! – сказал военный в легкой форме и продублировал свои слова рукой.

Колеса тележки послушно дернулись и прокатились вперед. Мужчина из троицы подмигнул юноше, широко улыбаясь.