Кодекс Холлнуорда
Глава 1
Запись в дневнике самоанализа.
Утром он всегда съедал два яйца. Вареные, жареные, пашот, сырые… куриные или яйца перепелки… Всегда на завтрак должны быть два яйца. Птичьи яйца у меня теперь всегда будут ассоциироваться с Рональдом Хармоном.
Сегодня на горячий завтрак у нас времени нет. Я видела, как Рональд достал свой SOS-пакет (так я его называю, и он сильно взбеситься, если узнает). Вынул одно перепелиное яйцо, разбил, опрокинул его в рот, выкинул скорлупу в остатки костра. Проделал тоже самое со вторым яйцом. Меня передернуло, и я отвернулась. Сделала вид, что роюсь в своей сумке. Ненавижу на это смотреть.
Высокий, остроумный, с умопомрачительными зелеными глазами, он имел множество мелких мерзких привычек. Каждый раз, когда я начинаю слишком долго смотреть ему в глаза, я вспоминаю как его палец, с подпиленным ногтем, украдкой крадется в ноздрю, достает оттуда чуть влажную белую соплю и сует в рот. Спасибо этим привычкам. Они не дают мне забыть, кто мы друг для друга: Ведущий и Ведомый, что беспрекословно и неотступно следует за своим Ведущим. К тому же, я единственная девушка в Аспале, которая его совершенно не интересует.
Я специально поймала его взгляд и улыбнулась – слишком сладко. Сработало мгновенно. Он вытер рот тыльной стороной ладони и картинно рыгнул, довольный своей шуткой.
Я перевела взгляд на пыльную дорогу. Солнце еще не поднялось над землей, нам нужно бы поторопиться. Полчаса пешего хода, и мы на перекрёстке, откуда самоходная тележка забирает путников до Холлнуорда. Ветра нет и красноватый сырой песок неподвижно лежит на земле. Я полезла во внутренний карман куртки чтобы достать завернутый в холщовую бумагу сэндвич. Шоколадная паста и тертые орехи. Сладко, сытно и много калорий. Не ростбиф, конечно, зато не испортится. Покончив с ним, я встала, скатала в рулон непромокаемую подкладку, на которой сидела и положила ее в наплечную сумку. В ней же были сложены бутылка с остатками воды, расческа, мыло, щетка для зубов. Все деньги, документы и передатчик храняться у Рональда. Я завязала платок, чтобы скрыть волосы, рассматривая свои следы от ботинок на влажном песке. Кое-где остались удивительно четкие, вдавленные отпечатки протектора.
По плану, я прибываю на остановку для тележек до Холлнуорда первой, Рональд – примерно через полчаса. Мы знакомимся там, вместе садимся в тележку, проезжаем проходной пункт как работодатель и наемник, он платит пошлину, снимаем комнату на двоих, и приступаем к работе.
Рональд вчера вечером показал мне мой поддельный паспорт для прохождения КПП. Желтоватая бумажка с именем Хлоя Росс. Я пошутила, что в Агентстве кончились нормальные имена, он рассмеялся своим ровным, скучным смехом. А потом случился тот неприятный разговор.
Я шла вдоль дороги, размышляя о его ночных словах. Партнерство длиной почти в пять лет закончилось парой брошенных фраз. Его слова как мошки вертелись в голове. Он бросил: «Ты душишь меня как личность!» – его голос был тихим и ядовитым. – «Все парни смеются, что я под каблуком. Все наши успехи – это твоя заслуга. Ведомого!». Добавил, что я ему мешаю. Я тогда разделилась надвое. Одной половине было невыносимо обидно слышать все то, что он говорил. Вторая половина размышляла, соглашалась с ним, совершенно ничего не чувствуя.
Технически, я расценила его монолог как отказ Ведущего от Ведомого, но прямого приказа от него так и не поступило. Он мог бы сказать это вслух. Простая банальная фраза. Я бы потребовала, чтобы Виктор дал мне другого Ведущего. Все по уставу. Но Рональд не сможет выполнить это задание с другим Ведомым. Его снимут с миссии и ее провал наконец-то спишут на него. Он это понимает и это его бесит. Ведомый обязан следовать за Ведущим, несмотря ни на что.... а кто из нас ведет к провалу? Я вздохнула и поправила сумку, врезавшуюся в плечо. Я стану для него безликим инструментом. Возможно, так нам будет проще пробраться в город.
«Ты идешь слишком медленно», – его голос прозвучал сзади, выдергивая меня из размышлений. Раньше такой упрек заставил бы меня оправдываться или огрызаться. Теперь же я просто обернулась, встретила его раздраженный взгляд и безразлично ответила: «Мы успеваем по графику». Его глаза сузились от удивления. Он ждал эмоций, а получил сухой отчет. Идеально.
Мелкие камешки шуршали под каучуковой подошвой. Горизонт посветлел. Редкие деревья воткнуты в сухую красную комковатую землю, клочья травы, низкие кривые кустарники с налетом красного песка, так выглядит засушливая окраина, где Великий Алан Холлнуорд решил разбить свое поселение, которое за последние десять лет разрослось до неприступного города, почти не уступавшему столице Аспала – Кертону. Но вокруг города никто не живет. Деревеньки становятся все дальше друг от друга и все меньше по мере передвижения от Кертона к Холлнуорду, а за последние сутки нам с Рональдом не попалось на глаза ни одного человека. Я обернулась, чтобы взглянуть на чуть извивающуюся дорогу, ведущую обратно, на северо-запад.
По этой самой трассе десять лет назад Алан Холлнуорд вел свои танки на Кертон. Верховный Совет отговорился тогда миром, а теперь шлет нас, агентов, вслепую. Все наши карты Холлнуорда нарисованы со слов перепуганных торговцев. А из девяноста пяти предшественников назад вернулись семеро. И те – не в себе. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мы были следующими в этом списке.
Вдали показался перекресток. Большая утоптанная площадка с тэном, сшитым из нескольких кусков жесткой ткани, закрепленном на четыре металлические трубы, врытые в утоптанную землю. В складках тэна слежался красновато-желтый песок. Темные фигуры людей на остановке казались нереалистичным. Они стояли или сидели на земле, мужчины и женщины с темными, стертыми тенью, лицами и в поношенной пыльной одежде.
К остановке по краю дороги, брела девушка, с завязанным на голове темным выцветшим платком. Невысокая, в старых ботинках, на одном из которых разошелся замок и теперь он был обмотан бечевкой поверх голенища, в куртке неопределенного цвета и драных джинсах, она тащила на плече сумку. Одно плечо под тяжестью сумки опускалось ниже другого. Кто-то из темных фигур на остановке бросил на нее беглый взгляд, но большинство не обратило на нее внимания находясь в предутренней дреме. Она встала на краю остановки, где было не так многолюдно.
Люди потихоньку просыпались. Перекидывались короткими тихими фразами, стараясь не потревожить тишину, кряхтя поднимались, чтобы дойти до края дороги и отлить. Женщины зашуршали пакетами, доставал свой сухпаёк, чтобы перекусить. До первой тележки оставалось еще примерно десять минут.
Небо стало ярко-розовым и лучи солнца вытянулись на земле. Вдали появилась небольшая точка. Деревянная конструкция катила по асфальтовой дорожке стремительно приближаясь. Рык мотора становился громче. Люди на остановке зашевелились. Самые проворные уже подхватили свои баулы и топтались на краю остановки. Быстро образовалось подобие очереди из людей. Водитель сбавил обороты, тележка съехала с дороги и, чихая и гремя, подкатила к остановке.
Вместо крыши у нее была плетеная из полиэтилена полупрозрачная накидка, концы которой развивались по бокам на манер ленточек на дереве. Две скамьи расположили по бокам кузова. Водитель сидел на отдельном кресле, впереди, обитом поролоном и потрескавшийся кожей. Через щели в деревянном кузове просвечивали солнечные лучи.
Водитель в кожаной куртке выглядел так, будто провел ночь прямо в тележке и только проснувшись, сразу двинулся в путь. Кожаная кепка со сломанным посередине козырьком, куртка, перехваченная ремнем на талии и зацепом на плече, потертые штаны, высокие сапоги и перчатки с длинными раструбами, торчащими углом в районе локтей водителя.
– Только четверо! – хрипло крикнул он, – Билеты вперед!
– Четверо?! – возмущенно повторил старческий голос из толпы.
– Четверо! – водитель встал, на из тележки не вылез, – Не хочешь ехать, вали к краю!
Люди столпились вокруг него, протягивая желтоватые бумажки с номером. Он выхватил из протянутых бумажек четыре и замахал рукой:
– Все! Отошли! Залезайте!
Люди на остановке недовольно заворчали. Водитель открыл левой рукой деревянную дверцу и четыре человека, двое женщин и двое мужчин, один за одним, разместились на лавках в кузове позади водителя.
Он, не оборачиваясь на пассажиров, сел, той же рукой закрыл дверь, тележка затарахтела и отъехала от остановки. Люди на остановке, продолжая бубнить, рассаживались на свои баулы.
Через пять минут показалась еще одна тележка, но прокатила мимо остановки, не останавливаясь. Кузов был полон. Небо из бледно-розового стало голубым. Солнце ярко подсвечивало скудную землю южного края.
Третья тележка прикатила наполовину пустая. Водитель объявил, что возьмет только четверых мужчин. Женщины, не споря, отошли из давки в тень тэна. Четвертая проехала мимо, пятая забрала еще двоих мужчин. К остановке вдоль дороги брели трое с большими баулами: двое мужчин и одна женщина.
Вдали показался еще один путник, идущий к остановке. Шестая тележка забрала с остановки пять человек. Молодой человек подошел к остановке и встал в тени, недалеко от девушки в перемотанном бечевкой ботинке. Подкатила очередная тележка с четырьмя пустыми местами. Пожилая женщина с двумя пакетами, набитыми тряпьем, первая возникла возле деревянной дверцы тележки. Девушка с бечевкой достала из внутреннего кармана билет, сняла с плеча сумку и встала за женщиной. Полный водитель, с трехдневной черной щетиной окинул их взглядом и хрипло крикнул:
