Ольга Меллис – Инферно (страница 6)

– Почему ты не кричишь на меня? – глухо спросил он. – Я погас. Я подвел их. Том мертв, потому что я испугался.

Элеонора медленно опустилась в кресло и посмотрела на него через пламя свечи.

– Если бы я кричала на каждого, кто испугался в Гнилом лесу, я бы давно лишилась голоса. Мы все сегодня проиграли, Сэм. Мои карты были мусором, мой план – высокомерием. Я думала, что ты – меч, который я могу просто направить. Но ты не меч. Ты – человек, которого швырнули в жернова.

Она наклонилась вперед, и в её единственном глазу отразилось нечто, похожее на понимание.

– Ты думаешь, что твоя сила – это искра в твоих жилах? Нет. Твоя сила – это то, что заставляет тебя сидеть здесь и грызть себя за смерть Тома. Дозорные-ветераны привыкают к потерям. Они становятся холодными. Но если ты станешь холодным – твой свет больше не загорится.

Сэм поднял голову:

– К чему ты клонишь? Зачем ты меня вызвала? Чтобы сказать, что всё в порядке? Ничего не в порядке.

– Я вызвала тебя, чтобы сказать, что Жаждущие не просто так ждали нас, – Элеонора понизила голос до шепота. – Они знали план. У нас в городе есть тот, кто шепчет им во тьме.

Она достала из ящика стола старый, потемневший от времени амулет в форме солнца.

– Поражение – это тоже урок, Сэм. Сегодня мы узнали две вещи. Их армия бесконечна, и у них есть глаза внутри наших стен. Теперь я не могу доверять своим капитанам. Но я могу доверять тому, кто страдает из-за смерти простого мальчишки.

Элеонора встала и положила ладонь на его дрожащую руку. Её кожа была горячей, почти обжигающей.

– Иди выспись. Но завтра… завтра ты начнешь учиться управлять этой силой не через гнев, а через волю. Потому что следующей ночью они придут за нами сами. И на этот раз стены нас не спасут.

Сэм вышел из кабинета, чувствуя, как холод внутри него начинает медленно отступать, сменяясь новой, горькой решимостью. Он всё еще был опустошен, но теперь в этой пустоте начало зарождаться нечто иное – осознание, что в этом проклятом месте у него нет права на отчаяние.

Сэм вернулся в свою каморку над таверной, когда город уже окончательно погрузился в тягостное оцепенение. Каждый ремешок брони, который утром затягивал Брок, теперь казался раскаленной проволокой, впившейся в тело.

Он дрожащими пальцами расстегнул пряжки. Черный нагрудник со звоном упал на дощатый пол, оставив на нем липкие следы крови существ. Сэм стащил пропитанную потом поддоспешную рубаху и замер перед старым тазом с ледяной водой.

Вода была несвежей, с привкусом железа, но когда он плеснул её в лицо, она показалась ему спасением. Сэм тер кожу грубой мочалкой, яростно смывая черную слизь Жаждущих, которая, казалось, въелась не только в поры, но и в саму душу. С каждым движением он пытался отскрести от себя воспоминание о хрусте костей в лесу. Очистив тело, он надел чистую, пахнущую пылью рубаху и штаны из грубого льна, которые оставил ему Хорхе. Без стали он чувствовал себя пугающе уязвимым, почти голым в этом мире вечной охоты.

Выйдя из таверны, он направился к дому Айрин. Улицы были пусты, лишь редкие патрули дозорных тенями скользили вдоль стен.

Айрин ждала его. Она сидела на крыльце, кутаясь в тяжелую шаль, и в свете одинокого фонаря её лицо казалось высеченным из мрамора. Увидев его, она резко встала.

– Ты пришел, – её голос был тихим, полным облегчения.

– Я не мог не прийти, – Сэм остановился в паре шагов. – Элеонора сказала, что я должен отдохнуть, но… в той комнате слишком громкая тишина.

Айрин подошла ближе. Она не стала спрашивать о битве – она видела всё по его глазам, в которых всё ещё отражалось багровое зарево леса. Она просто взяла его за руку. Её ладонь была мягкой и настоящей, это было первое тепло, которое Сэм почувствовал за этот бесконечный день.

– Заходи, – прошептала она. – У меня закипел чай на травах. Тот самый, что успокаивает сердце.

Внутри её дома пахло сушеной мятой и старым деревом. Это было крошечное пространство, заполненное пучками трав и надеждой. Айрин усадила его за стол и налила в глиняную кружку дымящийся отвар.

– Гаррет и остальные… они говорят страшные вещи, Сэм, – она села напротив, не выпуская его руки. – Но они не видели, как ты смотрел на Лили сегодня утром. Чудовища не умеют так смотреть.

– Я подвел их, Айрин. Я испугался, и Том погиб.

– Мы все напуганы, – она мягко сжала его пальцы. – Но ты единственный, кто принес нам свет, даже если он на мгновение погас. Свет – это не магия, Сэм. Это смелость зажечь его снова после того, как тебя втоптали в грязь.

Сэм сделал глоток горького чая, чувствуя, как тепло медленно разливается по телу, унимая ледяную дрожь. В эту ночь, под защитой её стен и её веры, он впервые позволил себе просто быть человеком, а не маяком или оружием. Он знал, что завтра всё начнется снова, но сейчас, в тишине этого дома, кошмар Гнилого леса казался чуть дальше, чем был на самом деле.

Тишина в доме Айрин была зыбкой и обманчивой. Сэм резко открыл глаза в три часа ночи. Его не разбудил шум или крик – это было странное, вибрирующее чувство в самой глубине груди, похожее на натянутую струну, которая вот-вот лопнет. Та самая искра, что жила в его крови, теперь пульсировала в такт чему-то извне.

Его тянуло наружу. Это не был страх, скорее – зов, древний и неоспоримый.

Сэм тихо, стараясь не разбудить спящую Айрин, поднялся, накинул куртку и вышел за порог. Ночной город выглядел иначе. Туман, пришедший из Гнилого леса, теперь не просто стелился по земле, он закручивался в медленные спирали, обволакивая заколоченные дома.

Сэм шел, повинуясь инстинкту, мимо закрытой таверны Хорхе, мимо пустой площади, пока не оказался у северной стены. Там, в тени сторожевой башни, он увидел знакомый силуэт.

Мальчик в капюшоне с повязкой на глазу стоял прямо у ворот, которые были заперты на тяжелые засовы. Он не оборачивался, но Сэм знал, что тот ждет его.

– Ты чувствуешь это, да? – голос мальчика прозвучал отчетливо, хотя он даже не пошевелился. – Земля дрожит. Но не от шагов. Она дрожит от жажды.

– Что происходит? – Сэм подошел ближе, чувствуя, как его ладони начинают самопроизвольно светиться тусклым, едва заметным бирюзовым светом. – Почему ты здесь?

Мальчик медленно поднял руку и указал на ворота.

– Они не придут через лес, Сэм. Элеонора ищет врага снаружи, но тьма уже здесь. Она в каждом, кто сегодня отчаялся. Посмотри на свои руки. Твой свет меняется.

Сэм взглянул на ладони и с ужасом заметил, что в бирюзовом сиянии начали проскакивать тонкие, как волосы, черные нити. Его сила впитывала окружающую мглу.

– Гнездо – это не место в лесу, – мальчик наконец обернулся, и его единственный серебряный глаз сверкнул в темноте. – Гнездо – это этот город. Каждая капля страха, пролитая сегодня после поражения, накормила их. Иди к колодцу на площади, Сэм. Иди сейчас, пока не стало поздно.

В этот момент из-под земли донесся низкий, утробный рокот, от которого задрожали зубы. Это был не обвал и не землетрясение. Это был звук сотен челюстей, вгрызающихся в фундамент города. Сэм понял, что Жаждущие не собирались штурмовать стены. Они были под ними всё это время.

Мальчик растворился в тумане, оставив Сэма одного в самом центре пробуждающегося кошмара.

Сэм не бежал – он летел к центральной площади, чувствуя, как с каждым шагом внутри него раздувается невидимый пожар. Мальчик был прав. Из жерла старого колодца в центре города валил черный, маслянистый туман, а из-под камней доносился скрежет сотен когтей. Твари были под ними, они готовились к финальному пиру.

Когда первая костлявая лапа высунулась из темноты колодца, Сэм уже стоял на самом краю. В его голове больше не было сомнений, не было страха перед собственной силой. Была лишь ярость за Тома, за Айрин, за разрушенный мир.

– Довольно! – закричал он, и этот крик отозвался громом.

Он не просто потянулся к искре – он сорвал все внутренние засовы. Сэм вскинул руки к небу, и в ту же секунду его тело превратилось в ослепительный столб бирюзового пламени. Это был не тот мягкий свет лампы, это был солнечный взрыв, запертый в человеческой плоти.

Световая волна, мощная и неощутимая для камня, но смертоносная для тьмы, ударила во все стороны.

Твари, вылезавшие из колодца, мгновенно превратились в серый пепел, не успев даже издать звук.

Сияние прошило землю насквозь. Подземные туннели, кишащие Жаждущими, стали их братской могилой. Тысячи существ вспыхнули, как сухая солома, их коллективный визг утонул в гуле чистой энергии.

Волна света выплеснулась за стены города. Гнилой лес, веками скрытый во мраке, на мгновение стал ярче, чем в полдень. Сияние катилось по холмам, выжигая гнезда, уничтожая алтари и превращая алчущих крови чудовищ в пыль на многие мили вокруг.

Сэм чувствовал, как его сознание расширяется. Он видел каждое дерево в лесу, каждую перепуганную душу в домах. На долю секунды тьма в Долине Слез перестала существовать.

Когда всё стихло, Сэм рухнул на колени. Воздух вокруг него дрожал от жара, а камни площади оплавились, превратившись в гладкое стекло. По всему городу и далеко за его пределами воцарилась тишина – абсолютная, чистая, лишенная шепота тварей.

Из домов начали выходить люди. Элеонора, застывшая на крыльце ратуши, Айрин, выбежавшая на площадь с расширенными от шока глазами. Все они смотрели на Сэма. Его кожа всё еще слабо светилась, а глаза, казалось, удерживали в себе частицу того бирюзового солнца.