Ольга Майская – Сила ведьмы (страница 8)
Илья ходил вокруг неё взвинченным и нервным, постоянно прислушиваясь к её дыханию и проверяя, не стало ли хуже. Он несколько раз вызывал скорую, надеясь, что обезболивающее хоть немного облегчит её состояние. Врачи предлагали госпитализацию, но Мила упрямо отказывалась, понимая, что никакой аппарат МРТ не увидит то, что причиняет ей такую боль. Она только морщилась, слушая их советы, и закрывала глаза, пытаясь переждать.
Когда Илья уходил на работу, он задерживался у двери, несколько раз возвращаясь обратно, будто проверяя, дышит ли она. Затем начиналась переписка в телеграме. Сообщения приходили одно за другим, заполняя экран.
«Ты спишь»
«Ты ела»
«Скажи что-нибудь»
«Если ты не отвечаешь, я сейчас приеду»
«Мила, пожалуйста, просто напиши мне»
Она читала эти сообщения, морщась от боли, которая поднималась при каждом движении руки. Иногда отвечала коротко, иногда просто ставила реакцию, не имея сил печатать. Илья продолжал писать всё равно, не выдерживая тишины.
Через несколько дней она, с трудом поднимаясь, села на кровати, опираясь о подушки и привыкая к тому, как дергается тело. Илья сидел рядом, поникнув, с локтями, упертыми в колени. Он выглядел измученным, с потемневшими кругами под глазами и сжатой челюстью.
– Мила, прошу тебя, больше не делай такие ритуалы. Это слишком. Я не хочу снова видеть тебя в таком состоянии.
Она выдохнула и, проводя ладонью по одеялу, задумчиво посмотрела в окно.
– У меня почти не осталось других вариантов. Всё, что было легче, я уже попробовала. Остались только такие.
Он опустил взгляд и, слегка сжав руки, замолчал, пытаясь подобрать слова. Потом поднял глаза и сказал медленнее, будто боясь, что она отвернётся.
– Тогда забей на это бессмертие. Пусть оно будет. Я лучше проживу такую жизнь вместе с тобой. Мне не нужно, чтобы ты ломала себя ради этого.
Она повернулась к нему, всматриваясь в лицо, изменившееся за эти дни. В его глазах читалось не раздражение, а тихая, устойчиво нарастающая паника, которую он уже не пытался скрывать.
– Ты не хочешь меня потерять из-за этих ритуалов. Но без этих ритуалов однажды потеряю тебя я.
Он замер, словно не ожидая такого ответа. Их взгляды на секунду сцепились, не позволяя им отвести глаза. Воздух в комнате стал плотнее, а тишина растянулась, заполняя собой всё пространство.
Глава 6
XXI век, январь – апрель 2025 года
Москва
С момента того ритуала прошло больше трёх месяцев. Мила держала слово и больше не приближалась к тяжёлым практикам. И каждый раз, когда рука тянулась к старым записям, она вспоминала, как он смотрел тогда на неё. Этого хватало.
Но спокойнее ей не становилось. Напротив.
Она поймала себя на том, что всё чаще зависает на работе, сидя перед монитором и уставившись в одну точку. Иногда проходил час, а то и два, прежде чем она замечала, что ничего не делает. Мысли крутились одна на другой, как будто в голове кто-то устроил нескончаемый круговорот. Они не давали сосредоточиться, не давали выдохнуть.
Мила несколько раз пыталась вызвать богов, которые сделали её такой. Она повторяла ритуал снова и снова, но они продолжали молчать. Так же, как и два года назад. Она не чувствовала ни отклика, ни присутствия, ни даже намека на то, что её слышат. Пустота.
Во время новогодних праздников, когда Илья уехал к родителям, она попробовала опуститься в Навь. Но и она оказалась для неё закрытой. Как будто двери, которые раньше открывались при малейшем усилии, теперь стояли наглухо запертыми. Чем больше она пыталась, тем яснее становилось, что вокруг неё будто поставили невидимые барьеры. Не защиту, а именно блокировку. Все пути, которые раньше открывались легко, теперь упирались в глухие стены. Ощущалось это так, будто она постоянно стучится в двери, которые кто-то заранее закрыл и запер.
Даже сила внутри работала иначе. Она осталась её, мягкая и узнаваемая, но будто перестала доходить туда, куда нужно. Мила всё ещё управляла ею, но на границах чувствовалось сопротивление, которого не было раньше. Словно кто-то ограничил пространство, в котором она могла действовать.
Несколько раз она ловила себя на ощущении, что не магия давит на неё, а наоборот, весь внешний мир стал плотнее, тяжелее, жёстче. Как будто доступ к верхним слоям просто отключили, оставив её внутри собственного круга.
Она не понимала, кто это сделал и зачем. Но одно было ясно: после того ритуала всё вокруг стало закрываться одно за другим.
В какие-то моменты ей даже приходила мысль позвонить Анисии. Хотя бы спросить. Хотя бы проверить, сталкивалась ли она с чем-то подобным. Но Мила быстро отгоняла эту идею. Анисия не стала бы помогать. Да и вряд ли знала что-то, чего не знала она сама.
Последние месяцы Мила почти не ритуалила. Не потому что обещала Илье, а потому что каждый раз, когда она пыталась что-то сделать, упиралась в те же закрытые двери. Казалось, что она уже перепробовала всё, что могла. Новых выходов не появлялось, старые больше не работали, а сила не реагировала так, как раньше. Она по привычке открывала записи, делала пару пометок, а затем закрывала книгу, понимая, что всё это бессмысленно.
Поэтому она решила перестать давить на себя и сосредоточиться на том, что у неё ещё оставалось. На Илье.
Они гуляли по вечерам, иногда без цели, просто чтобы пройтись по морозному воздуху. Часто готовили вместе, перебивая друг друга в процессе и споря, кто главный в этой готовке. Все чаще приглашали Маринку с Серёгой: те с удовольствием приходили, приносили десерты, спорили о фильмах, смеялись, устраивали какие-то свои мини-марафоны. Квартира наполнялась живым шумом, который Мила когда-то не переносила, а теперь слушала с удовольствием.
Однажды Илья притащил домой монополию, уверяя, что «надо попробовать». Они вчетвером играли до трёх ночи, спорили, обвиняли друг друга в мошенничестве, и Мила впервые за долгое время смеялась от души.
Параллельно у Ильи росла карьера. Его начали звать на конференции, лекции, внутренние семинары. Иногда он просил Милу съездить с ним просто для поддержки. Сидела в зале, слушала его голос, наблюдала, как он уверенно отвечает на вопросы. Ей даже нравилось смотреть, как он растёт в своей сфере.
А затем было то, чего она сама от себя не ожидала. Илья предложил съездить в Новгород, посмотреть славянскую деревню X века. Он сказал это в шутку, не рассчитывая, что она согласится. Но Мила неожиданно для самой себя кивнула.
Поездка казалась обычной, почти будничной. Дорога, горячий кофе в пластиковых стаканчиках, разговоры ни о чём. Но всё изменилось в тот момент, когда поезд остановился, и они вышли на платформу.
Мила спустилась на землю и замерла. Воздух показался ей плотнее, чем в Москве. Влажный, знакомый, почти забытый. Она сделала ещё шаг и почувствовала, как что-то поднимается снизу, от самой земли, будто тонкая вибрация прошла по стопам и стала медленно подниматься вверх.
Это было странно. Она не ждала ничего подобного.
Слёзы подступили быстро. Не от боли, не от воспоминаний, а от того, что она впервые за тысячу лет почувствовала дом. Настоящий. Тот самый, первый.
Илья обернулся, заметив, что она остановилась.
– Ты нормально?
Мила быстро кивнула, сглатывая, чтобы голос не дрогнул, и сделала шаг вперёд.
Новгород встречал её не зданиями, не историей, а ощущением, которое накрывало мягко и уверенно. Настолько узнаваемым, что она едва удержалась, чтобы не остановиться ещё раз и не вдохнуть глубже.
Он удивился, когда узнал, что за тысячу лет она так и не приезжала сюда.
– Серьёзно? Ни разу?
Она только пожала плечами. Земля под ногами будто гудела тихо, почти незаметно, приветствуя её после столь долгого отсутствия.
Поездка ничего не решила, но оставила в ней ощущение, которое трудно было проигнорировать. Она всё больше чувствовала, что не может оторваться от того, кем была, и не может стать тем, кем должна быть рядом с Ильёй.
И это ощущение только укрепляло то, что зрело в ней последние месяцы.
Она знала, что не сможет дать ему нормальную семью. Что он будет стареть, а она – нет. Что рано или поздно их жизнь превратится в сплошное притворство.
Она обещала себе пять лет на то, чтобы избавиться от бессмертия. Третий подходил к концу, а решений по-прежнему не было.
Если время заканчивается, значит, пора начинать думать о плане Б.
Том, где Илья ещё успеет прожить нормальную человеческую жизнь. Пока она ещё может уйти так, чтобы он не успел понять, что это навсегда.
По приезду домой Мила снова открыла свои записи, раскладывая вокруг себя тетради и распечатки. Она долго перебирала страницы, пытаясь найти хоть что-то, что помогло бы ей уйти так, чтобы Илья пережил это максимально легко. Морок не подходил, поскольку требовал постоянного контроля и огромных затрат силы, а поддерживать иллюзию для сотен людей она не смогла бы даже при желании. Мысли о стирании памяти всплывали снова и снова, принося лишь раздражение, поскольку подобного ритуала не существовало. Оставалась остуда, но Мила не была уверена, что их чувства поддадутся такому вмешательству, вспоминая, насколько глубоко Илья её любил. Возможность попробовать всё равно оставалась, но она понимала, что эффект вряд ли будет долгим.
Листая записи, она постепенно приходила к выводу, что вариантов почти нет. Мысль о том, что ей нужен совет, становилась всё настойчивее, но спрашивать было не у кого. Уже собираясь закрыть тетрадь, она неожиданно вспомнила Серёгу, который за свою жизнь неоднократно уходил из семей, стараясь оставить людям возможность жить дальше, не задавая вопросов. Он знал, как это делается, знал способы, которые могли помочь исчезнуть.