Ольга Майская – Сила ведьмы (страница 9)

Эта мысль казалась верной, но вместе с ней появлялся страх, что Серёга скажет Илье правду, случайно выдав её решение. Мила понимала, что подобное приведёт к скандалу, поэтому долго не решалась даже подумать о разговоре с ним.

Пока она искала выход, её собственное поведение начало меняться. Она вела себя так, будто прощалась с Ильёй заранее, хотя сама не сразу это осознала. Время от времени она перечисляла на их общий счёт крупные суммы, желая, чтобы после её ухода он ни в чём не нуждался. Она проводила с ним всё больше времени, постепенно отодвигая на второй план всех остальных людей. Работа перестала быть чем-то важным, и в какой-то момент она написала заявление об уходе, не чувствуя ни сожаления, ни страха.

Она целовала его чаще, чем раньше, дольше прижимаясь и мягко проводя руками по его плечам и шее. Иногда она будто ловила каждое его движение, запоминая тело, дыхание и тепло кожи, словно предчувствуя, что всё это может исчезнуть уже завтра. Такое её поведение сильно смущало Илью, который едва справлялся с растущей тревогой. В какую-то ночь он сказал, что она стала какой-то ненасытной, произнося это с попыткой пошутить, но при этом заметно пугаясь тем переменам, которые не мог объяснить.

Мила, слушая его, лишь отворачивалась или делала вид, что не понимает, о чем он говорит. Внутри у неё всё сжималось, поскольку она не могла остановиться. Она знала, что после её ухода рядом с ним образуется огромная пустота, и, проводя пальцами по его спине или гладя его волосы, старалась наполнить эту будущую тишину тем, что у неё оставалось сейчас.

Чем сильнее она вцеплялась в эти моменты, тем яснее становилось, что решение приближается. От него было не уйти. И чтобы не ошибиться, ей действительно необходим был разговор с человеком, который понимал подобные вещи изнутри.

Серёга оставался единственным, кто мог помочь ей разобраться, не разрушая всё прямо сейчас.

Глава 7

XXI век, 25 апреля 2025 года

Москва

Мила договорилась встретиться с Серёгой у него на работе. Она пришла одетой просто и спокойно: мягкий светлый кардиган, прямые тёмные брюки, бежевая майка под ним, лёгкая сумка через плечо. Волосы были собраны в небрежный, но аккуратный пучок. На шее поблёскивало тонкое украшение.

Коллеги Серёги удивлённо оборачивались. Они привыкли, что к нему приходила Маринка, шумная, яркая, с громким смехом и цепкими шагами, всегда в цветных вещах, всегда так, будто влетает в помещение порывом ветра. Мила была полной противоположностью. Она шла медленно, держала руки ближе к себе, никого не тревожила и не стремилась привлечь внимание. В ней было спокойствие, к которому мало кто здесь был готов.

Серёга встретил её у лифта, коротко кивнув, и жестом предложил пройти. Он спросил, хочет ли она кофе или чай, но Мила покачала головой, показывая, что не надо. Затем вошла в его кабинет и молча села на диван, сложив руки на коленях.

Серёга закрыл дверь и сел в своё кресло напротив неё, слегка наклонившись вперёд и внимательно рассматривая её лицо.

Она не знала, с чего начать. Боялась, что он может рассказать Илье. Всё-таки Серёга был его другом, а не её. Она обдумывала слова, но так ничего и не сказала.

Серёга будто почувствовал её сомнения.

– У тебя не получается, да? И ты боишься, что я скажу об этом Илье?

Мила опустила взгляд, собираясь с ответом.

– Илья знает, что у меня не получается. Он просил забить на это. Но я не могу. Я пробовала всё, что могла. У меня не осталось вариантов.

Серёга тихо покачал головой.

– Ты полезла в ритуалы, в которые никому не стоило лезть. Это уже о многом говорит. Такое чувство, что прочитанная легенда о первой ведьме тебя ничему не научила.

Мила приподняла голову.

– Откуда ты вообще её знаешь?

Серёга усмехнулся, но без веселья, больше с усталостью.

– После того как я впервые воскрес, я не понимал, куда идти. Вокруг меня лежали тела людей, с которыми я сражался, а почему выжил только я, я не знал. Я просто пошёл по лесу, пока не наткнулся на хижину, в которой жила старуха. Я остался у неё почти на десять лет. Она учила меня пользоваться силой. И она же рассказала эту легенду, говоря, что чувствует ту силу, что была во мне.

Мила кивнула медленно.

– Понимаю. У меня было почти так же. Я не знала, как пользоваться силой, пока в Киеве одна женщина не начала учить меня. Без неё я бы ничего не могла сделать.

Серёга посмотрел на нее внимательнее.

– Но ты пришла сюда не вспоминать старое. Что тебе нужно?

Мила вдохнула и выдохнула, пытаясь подобрать слова.

– Я хотела спросить, есть ли у тебя ритуалы, которые помогут ему забыть. Если… если я уйду.

Серёга не ответил сразу. Он откинулся в кресле, скрестив руки.

– Ты же понимаешь, что это всё равно не навсегда. Память возвращается. Он всё вспомнит, даже если это займёт годы.

Мила кивнула.

– Я постараюсь продержать это столько, сколько смогу.

Он вздохнул, глядя на неё почти с жалостью.

– Мила, ты не понимаешь. Он вспомнит, и это будет куда хуже. Это не просто разобьёт ему сердце. Если он будет в отношениях или женат, он не сможет бросить эту семью. Но он будет мучиться от того, что чувствует к тебе. Это его разрушит.

Она молчала. Потом тихо сказала:

– Зато у него будет шанс.

Серёга тяжело выдохнул и некоторое время молчал.

– Меня всегда поражало то, как ты делаешь выбор за других. Не пойми меня неправильно, я рад, что тогда, в Новоросе, ты решила за меня и оставила меня смертным, несмотря на всё, что было между нами. Но сейчас ты решаешь за человека, которого, как сама говоришь, любишь. Ты ведь не сможешь забрать его чувства. Он будет жить с этим ощущением потери внутри, ощущением, что чего-то не хватает. И морок ты не удержишь. Его можно держать долго, только находясь рядом. А рядом значит, что он тебя увидит. И всё вспомнит.

Мила подняла голову и выглядела почти раздражённо.

– Серёж, а что мне ещё делать? Я перепробовала всё.

Он посмотрел на неё без ярости, спокойно.

– Хотя бы не решать за него.

Мила резко выдохнула.

– Он никогда не согласится оставить меня. Ты сам это знаешь. А к концу жизни он меня возненавидит за то, что я лишила его семьи. Лишила будущего. Лишила всего.

Серёга усмехнулся, поднимая бровь.

– Возненавидит? Это вряд ли.

Он на секунду задумался и добавил:

– А вот если ты сама вмешаешься и он всё вспомнит, вот тогда, да, он может тебя возненавидеть. Не за то, что ты ушла, а за то, что попыталась сломать его чувства.

Мила не ответила. Она сидела, сцепив пальцы, и смотрела куда-то в сторону, будто пыталась найти опору вне этого разговора. Серёга продолжил спокойнее:

– Морок тебе точно не подойдёт, это очевидно. Но… может быть, ты можешь изменить его судьбу? Не напрямую, а так, чтобы он отвык от тебя, разлюбил. Я понимаю, как это звучит, но…

– Я пробовала, – перебила она тихо. Голос прозвучал ровно, но в нём было напряжение. – Ничего не работает.

Он приподнял брови, но молчал, ожидая. И Мила будто прорвалась.

– Ничего не работает. Ни заклады, ни изменения судьбы, ни привязки, ни отвязки. Даже чёртовы мороки перестали работать. Я даже не могу спуститься в Навь, Серёж. Понимаешь? У меня ощущение, будто мне перекрыли все дороги. Я проверила всё, но на мне нет ничего.

Она выдохнула резко, словно признание отняло у неё силы.

– Я сильнейшая ведьма, сочетающая силу, которую раньше могли выдержать только двое. У меня бессмертие, которое мешало мне тысячу лет, и которое я всё равно держу под контролем. И я не могу сделать ничего. Будто я просто девочка, которая читает шепотки из модных книжек.

Серёга немного подался вперед, внимательно глядя на неё. В его взгляде не было ни раздражения, ни осуждения. Только та тихая жалость, которую он не стал прятать.

Он знал, кем она была тысячу лет. Знал, что она ему сделала. Знал, каким человеком она для него была и как он её видел большую часть жизни. Но за последние семь лет она пережила больше, чем многие за десять человеческих жизней. Он видел, что она изменила его судьбу, оставив ему возможность жить нормальной человеческой жизнью, не сомневаясь, что он её использует. Он знал, что она выполнила свой тысячелетний договор, не получив ничего взамен. Он знал, что каждый день она сдерживает силу, которая способна разорвать половину Европы, если её отпустить. Он знал, что она пережила свою настоящую смерть, вернувшись в мир в тот момент, когда никто её не ждал.

И сейчас она сидела перед ним, собранная, сильная, прожившая тысячу лет, и при этом совершенно беспомощная. Не от магии. Не от силы. От того, что не могла получить всего одно: простое человеческое счастье.

Серёга опустил взгляд на руки, делая короткую паузу. Затем спросил:

– Что именно ты сделала, чтобы сделать меня смертным?

Мила вздохнула, будто ей вновь пришлось объяснять что-то очевидное.

– Когда Валя отвела меня наверх, я как будто прозрела. Вспомнила всё, что происходило за тысячу лет. И… честно, мне стало тебя жаль. Поэтому я привязала бессмертие к твоей силе и забрала его вместе с силой.

Серёга медленно поднял взгляд.