Ольга Майская – Сила ведьмы (страница 1)
Ольга Майская
Сила ведьмы
Глава 1
XXI век, 15 октября 2021 года
Москва
Илья всё ещё стоял на одном колене в комнате, залитой мягким светом свечей. Панорамные окна отражали огни Москвы, и в их стекле его фигура казалась растянутой, нереальной. Коробочка в его руках наклонилась, но он будто не заметил этого. Он смотрел только на неё, ошарашенно и даже не моргая.
Мила стояла спиной к панорамным окнам. Она даже не успела отойти от окна, когда он опустился на одно колено прямо перед ней. Всё произошло слишком быстро. Слишком не вовремя. Слишком правильно и неправильно одновременно.
Её «нет» повисло между ними, как трещина.
Илья наконец вдохнул. Резко, так, будто вернул себя в тело.
– В смысле нет?
Он сказал это слишком быстро, почти механически, как рефлекс. Мила увидела, как у него дернулся уголок губ, и поняла, что он прямо сейчас борется с желанием отступить, разозлиться, сказать что-то резкое.
– Илья, позволь мне объяснить, пожалуйста, – сказала она быстро, прежде чем он успел набрать воздух для следующего вопроса.
Он поднялся с колена. Щелкнул коробочкой, закрывая её, и выдохнул так, что в этом выдохе явно слышался сдерживаемый мат. Он провёл рукой по волосам, потом по шее, словно собирая себя.
– Будь…– он выругался тихо, сжав зубы, но не дал себе сорваться – так добра, объясни.
Мила сжала пальцы, пытаясь собрать мысли. За стеклом двигались цепочки огней по набережной, и этот ровный поток почему-то помог ей начать.
– С 2009 года я живу здесь, на одном месте, – сказала она ровно, без попыток смягчить. – Я не меняюсь. Понимаешь? Прошло уже больше десяти лет. Соседи рано или поздно начнут задавать вопросы. Начнут смотреть внимательнее. Мне скоро снова придётся уезжать. Менять документы, имя, город, жизнь.
Её голос дрогнул.
– И если я буду твоей женой, это станет гораздо сложнее. Я не могу так втянуть тебя. Не могу обречь тебя на жизнь, в которой каждые десять–пятнадцать лет мы будем… исчезать. Прятаться. Снова начинать всё сначала.
Он слушал молча. Лицо оставалось спокойным, но спокойным не бывает взгляд человека, который пытается удержать себя от взрыва. Свет свечей скользнул по его скулам, и Мила увидела, как у него дрогнули мышцы челюсти.
– Ты правда думаешь, что я бы отказался? – тихо спросил он. – Что я бы не поехал за тобой? Не уехал бы в другой город? Не сменил бы имя? Ради тебя я…
– Не в этом дело, – перебила она мягко. – Я не хочу, чтобы твоя жизнь превратилась в мою. Я хочу, чтобы ты жил нормально. Стабильно. Чтобы у тебя была своя карьера, дом, семья… дети.
Он на секунду закрыл глаза, будто пытаясь переварить это всё. Потом поднял взгляд и спросил то, чего она совершенно не ожидала.
– Это единственная причина?
Она нахмурилась. В голосе прозвучала даже легкая обида.
– Конечно единственная. У меня больше нет причин.
Он снова отвел взгляд, теперь в сторону окна за её спиной. Город отражался в его глазах, и Мила не могла понять, что он сейчас чувствует. Несколько секунд он молчал, и каждая тянулась дольше предыдущей. Он всегда молчал, когда не хотел сорваться.
Когда он заговорил, голос уже был ровным, но в нём слышалось то самое, что он обычно прятал.
– Я всё равно не понимаю, – сказал он тихо. – Это ведь не значит, что завтра ЗАГС. Я могу ждать. Сколько нужно. Я просто… – он выдохнул, как будто слова давались через силу, – не думал, что услышу вот такое «нет».
Он провёл ладонью по затылку, не поднимая взгляд.
– Ты могла бы хотя бы не так резко. Это… правда больно слышать.
Мила почувствовала, как что-то сжалось внутри. Он не повышал голос, не обвинял, но от этой спокойной честности становилось тяжелее.
Он поставил коробочку на стол, не глядя, как будто боялся уронить.
– Но если это всё, что тебя останавливает… тогда я подожду.
Мила шагнула чуть ближе, совсем на полшага. Он заметил этот едва уловимый жест, поднял взгляд, но не отступил. И всё равно между ними возникло напряжение, лёгкое и дрожащее, будто воздух стал плотнее.
Она выдохнула, не зная, стоит ли говорить дальше, но тишина давила слишком сильно.
– Я… сильно тебя обидела?
Он отвел взгляд в сторону, как человек, который пытается подобрать внутри себя хоть одно честное слово. Скулы напряглись, плечи чуть опустились, и Мила поняла, что он перебирает варианты ответа, чтобы не ранить её ещё больше.
– Я не обиделся, – сказал он наконец. Голос звучал ровно, но под ровностью дрожала усталость. – Просто это… тяжело. Я сейчас не знаю, как себя вести, чтобы не сказать что-то лишнее. Или чтобы не испортить все окончательно.
Эти слова звучали честно и трезво. Он не обвинял её, не давил, не прятался за раздражением. Он держался слишком спокойно для человека, раненого так глубоко, и от этого Миле стало ещё хуже, потому что он не злился, а искренне пытался не сделать хуже ей, хотя ранена была именно его сторона.
Он шагнул к вешалке. Движения были аккуратными и немного замедленными, как будто он не доверял собственным рукам. Снял пальто, проверил карман и нашел ключи. Подержав их секунду в пальцах, вернулся к ней.
Он протянул ключи так, будто этот жест стоил ему гораздо больше, чем он хотел показать.
– Возьми. Поезжай на машине. Я сам доберусь.
Мила нахмурилась и сделала ещё один крошечный шаг ближе, боясь спугнуть его спокойствие.
– Илья…
Он поднял ладонь, мягко, без резкости, прося лишь оставить ему это право на дистанцию.
– Мне правда нужно немного времени. Хотя бы чтобы успокоиться. Понимаешь?
Он говорил без злости. Наоборот, слишком мягко для того, кому было больно. Это и ранило сильнее всего. Он не делал резких движений, не пытался уйти с обидой. Он просто не мог продолжать вечер так, будто ничего не произошло.
Он накинул пальто на плечи. Взялся за дверную ручку, задержался буквально на секунду, будто взвешивал, стоит ли ему что-то добавить. Легкая дрожь прошла по пальцам, но он так ничего и не сказал. Дверь закрылась очень тихо.
Мила осталась одна.
Комната стала другой. Панорамные окна, свечи, красиво накрытый стол – всё это вдруг выглядело слишком большим и слишком пустым. Огни Москвы под её спиной отражались в стекле ровными линиями света, но казались холоднее, чем минуту назад.
Она подошла к коробочке. Она лежала там, где он оставил её, маленькая, аккуратная, темная. Мила взяла её двумя пальцами и открыла крышку.
Кольцо лежало на бархатной подушечке. Камень был крупным, прозрачным, с голубоватым оттенком. Грани ловили свет города так чисто, что в глубине камня появлялись тонкие блики, похожие на отблески воды в морозный день. Боковые вставки вытягивали блеск в аккуратные линии. Металл был тёплым, золотистым, но камень оставался почти ледяным, голубоватым, резким.
Красивый. Честный. Сильный.
Очень похожий на того, кто его выбрал.
Она провела пальцем по металлу. Тепло не успело согреть его, и холод от кольца отдался в коже особенно резко, будто подчёркивая то, что она старалась не чувствовать весь вечер.
Если бы она сказала «да», этот голубоватый блеск лежал бы сейчас на её пальце.
Мысль пришла неожиданно, словно ее кто-то шепнул вслух.
Мила стояла у окна, сжимая коробочку, чувствуя под пальцами бархат и твердость углов. Город за стеклом мерцал ровными линиями света, а внутри всё становилось тише и тяжелее. Она позволила себе наконец увидеть правду: она не хотела говорить «нет». Это ранило сильнее всего.
Но она знала, что по-другому не могла. Другого выбора у неё сейчас не было. И понимание этого лишь делало боль глубже. Хотелось вернуть хотя бы одну секунду назад, вдохнуть иначе, сказать иначе, и одновременно спрятаться от себя и от того, как сильно всё это ударило.
Знание не облегчало. Оно только подчеркивало пустоту, которая разрасталась между её ребрами, и ту тишину, в которой она осталась одна, держа в руке то, что могло стать будущим, но пока оставалось невозможным.
Глава 2
XXI век, 16 октября 2021 года
Москва
Мила проснулась первой. В комнате стояла тишина, свет пробивался мягко и рассеянно через шторы, стараясь не потревожить их слишком рано. Она лежала неподвижно, вслушиваясь в собственные мысли и возвращаясь к вчерашнему вечеру. Когда она вернулась домой, его еще не было, и ей ничего не оставалось, кроме как лечь спать одной. За тысячу лет она привыкла к одиноким ночам, но за последние года успела привыкнуть и к его рукам, которые обнимали ее перед сном. Она не помнила, когда он вернулся, и это ощущалось странно.
Полежав немного, она прислушалась к его дыханию. Оно оставалось ровным и спокойным, без малейшего признака того, что он собирается просыпаться. Мила аккуратно выбралась из-под его руки, накинув халат и стараясь не потревожить его даже движением ткани. Выйдя на кухню, она опустила хлеб в тостер, засыпала зерна в кофеварку и нажала кнопку, ожидая, пока появится первый ароматный пар.
Коробочка с кольцом, которую она вчера привезла домой, лежала на его рабочем столе среди бумаг. Она не решилась убирать ее, оставив там, где поставила ночью, словно боялась тронуть лишний раз тему, от которой обоим было непросто.