Ольга Майская – Имя ведьмы (страница 3)

– Мне нужно проверить Серёгу. Ты справишься?

Илья посмотрел на неё пустым взглядом и коротко кивнул:

– Иди. Всё нормально. Я пройдусь пешком.

Она хотела что-то сказать, но передумала. Развернулась и пошла к своей ветке.

Илья остался стоять, словно не знал, куда идти. Минуту стоял неподвижно, потом направился к выходу.

На улице воздух был прохладным и свежим. Он шёл, не разбирая дороги, но вскоре понял: ноги сами ведут его обратно на Знаменку, туда, где каждый угол напоминал о ней. Ему больше некуда было идти.

По пути он остановился у неоновой вывески магазина. Ядовито-фиолетовый свет резал глаза. Илья смотрел почти завороженно, а потом вошёл внутрь, сам не понимая зачем.

Через несколько минут он вышел с пакетом в руке. Внутри поблескивала бутылка виски. В квартире его никто не ждал. И он знал: этот вечер он проведет только с её памятью и горькой жидкостью, которая ненадолго приглушит боль.

Глава 3

Мила тяжело вздохнула, оперлась на локти, с усилием подняла голову. Её взгляд на мгновение встретился с его. Илья смотрел на неё, не отводя глаз, чувствуя, как сердце бешено колотится, а пальцы сжимаются в кулаки, вонзаясь ногтями в ладони. Кровь стекала по её плечам, тонкими струйками стекала по груди и бокам, капала на светлый паркет. Осколки впивались в её кожу, оставляя глубокие, рваные порезы.

Она попыталась снова приподняться, упираясь ладонями в разбитое стекло, но боль прострелила спину, заставив её резко выдохнуть и рухнуть обратно, прижавшись лицом к холодному полу. Илья замер, затем подался вперёд, осторожно коснулся её плеча, почувствовал под пальцами влажную, горячую кожу, покрытую кровью и потом. Его дыхание сбилось, сердце глухо ударилось о ребра, когда он сжал её плечо, словно проверяя, настоящая ли она, не мираж ли это.

– Мила… – его голос был хриплым, низким, едва узнаваемым.

Она вздрогнула, её глаза снова сфокусировались на его лице, зрачки расширились, мышцы напряглись. Её пальцы коротко сжались, ногти задели его запястье, оставляя едва заметные следы. Он попытался поднять её, осторожно поддерживая под локти, чувствуя, как её дрожащие, холодные руки вцепляются в его рубашку, оставляя на светлой ткани кровавые пятна. Её дыхание было горячим, обжигающим, как если бы она только что вырвалась из огня.

Илья моргнул, поднял голову, мельком взглянул на каминную полку, где ещё несколько минут назад стояла урна с её прахом, а теперь валялись осколки черной керамики. Он снова перевёл взгляд на неё, медленно выпрямился, помогая ей встать, чувствуя, как её ноги подгибаются, как она теряет равновесие, опираясь на него.

Кира, стоявшая у стены, прижимала руку ко рту, её глаза были широко раскрыты, губы дрожали. Она сделала шаг назад, нащупывая стену за спиной, отчаянно стараясь не закричать. Мила подняла голову, её взгляд сфокусировался на Кире, и она хрипло выдохнула:

– Стой.

Кира замерла, её пальцы дернулись, ногти царапнули обои на стене. Мила прикрыла глаза, глубоко вдохнула, затем с усилием отстранилась от Ильи, выпрямилась, сделала шаг вперёд, цепляясь пальцами за его плечо.

– Где… где у тебя мак? – прошептала она, не оборачиваясь, её голос был хриплым, но твёрдым. – Быстрее…

Илья на мгновение замер, мысли спутались, он не сразу понял, о чём она говорит, но затем коротко кивнул, прошел на кухню, открыл верхний шкафчик, где в стеклянной банке хранился крупный, чёрный мак. Он протянул банку Миле, которая нетерпеливо выхватила её из его рук, с трудом открутив крышку дрожащими пальцами.

Она вернулась в гостиную, подошла к Кире, которая всё ещё стояла у стены, прикрывая рот рукой, и, не давая ей шанса на побег, резко встряхнула банку, обсыпав ее маком с головы до ног. Крупные, черные зерна осыпались на пол, застряли в волосах, прокатились по светлой ткани дивана.

Мила что-то быстро прошептала, слова вырвались из её пересохших губ рваными, почти нечленораздельными звуками, которые Илья не смог разобрать. Кира вдруг замерла, её взгляд потерял фокус, диктофон выпал из её пальцев, глухо ударившись о пол. Она моргнула, сделала шаг назад, затем ещё один, и, не оборачиваясь, резко развернулась, пошла к двери, бормоча что-то себе под нос, как будто повторяя мантру.

Дверь мягко закрылась за ней, и тишина вновь накрыла комнату, нарушаемая только тяжелым дыханием Милы и тихим звоном осколков, когда она сделала шаг вперед, опустив руки, позволяя маковым зерном осыпаться на пол. Кровь тонкими ручейками стекала с её спины, оставляя красные пятна на светлом паркете.

Илья застыл, не сводя с неё глаз, его дыхание было рваным, сердце колотилось в висках, пальцы дрожали. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но слова не находились, горло сдавило так, что он едва смог сделать вдох.

– Тебе… – он замолчал, сглотнул, провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться. – Тебе нужно… одеться. Я… принесу что-нибудь.

Мила вскинула голову, ее губы дрогнули, уголки приподнялись, но глаза оставались холодными, темными, полными усталости.

– Замажу кровью, – хрипло усмехнулась она, оглядывая свои плечи, испачканные в крови, и мелкие осколки, торчащие из спины.

Илья замер, коротко кивнул, быстро вышел в гардеробную, открыл шкаф, на мгновение замер, вспоминая, что её одежды здесь больше нет, что он давно убрал все её вещи, выбросил, сжёг, убрал каждое напоминание о ней. Он крепко сжал зубы, провёл пальцами по шершавому махровому полотенцу, сорвал его с полки и вернулся в гостиную.

– Прости… – выдавил он, протягивая ей полотенце. – У меня ничего нет… Я всё убрал…

Мила выдохнула, взяла полотенце и прикрыла грудь. Она стояла неуверенно, опираясь рукой на спинку дивана, чувствуя, как пальцы дрожат, как кровь медленно стекает по спине, скатываясь в глубокие порезы на бёдрах. Полотенце сразу же пропиталось кровью, тяжело осело на её плечах, но хотя бы прикрывало тело, оставляя спину и ноги утыканными мелкими осколками.

Илья глубоко вздохнул, перевёл взгляд на её ноги, покрытые глубокими порезами и мелкими осколками, которые всё ещё блестели на коже, впиваясь в мышцы, оставляя кровавые следы на паркете. Он медленно опустился на колени, потянулся к её ногам, замер на мгновение, прежде чем осторожно коснуться кожи, влажной, горячей, дрожащей под его пальцами.

Он подцепил первый осколок, вытянул его, чувствуя, как тонкая кромка стекла царапает его собственные пальцы. Мила напряглась, её губы сжались, дыхание стало тише, но она не отстранилась, лишь сильнее сжала полотенце, её ногти впились в махровую ткань, оставляя глубокие, вытянутые складки.

Он вытащил ещё один осколок, затем следующий, продолжая двигаться вверх по её ногам, стараясь не смотреть на кровь, стекающую по его рукам, не чувствовать, как пальцы дрожат, как ладони покрываются потом. Каждый осколок выскальзывал из её кожи с лёгким щелчком, оставляя кровоточащие, рваные точки. Его собственное дыхание стало прерывистым, неровным, и сердце глухо билось в висках, когда он вытаскивал очередной осколок, цепляя его ногтями.

Мила закрыла глаза, её голова запрокинулась, волосы слиплись от крови, мелкие капли стекали по шее, оставляя тёмные полосы на коже. Она выдохнула, её дыхание было хриплым, сдавленным, каждый вдох отдавался судорогой в груди, но она молчала, не издавала ни звука, лишь сжимала полотенце, так что её пальцы побелели.

Илья, наконец, поднялся на ноги, вытер окровавленные пальцы о край собственных брюк, чувствуя, как мышцы сводит судорогой, как голова кружится от резкого, медного запаха крови. Он замер, не зная, что сказать, не понимая, что будет дальше. Мила оперлась о диван, прижалась к его плечу, её губы дрожали, глаза были закрыты, лицо бледное, но в нём было что-то до боли знакомое, что-то, что он не мог описать словами.

В этот момент с подлокотника дивана зазвонил его мобильник. Илья резко выпрямился, коротко выдохнул, словно вернулся из какого-то оцепенения, потянулся за телефоном, на мгновение замер, увидев имя на экране.

– Да, – его голос прозвучал хрипло, глухо, как если бы он не говорил несколько дней.

Он закрыл глаза, попытался сосредоточиться, услышал знакомый голос, но слова не сразу сложились в осмысленные фразы. Он перевёл взгляд на Милу, её пальцы всё ещё стискивали полотенце, кровь продолжала капать на светлый паркет, оставляя темные пятна.

– Марин… – он сглотнул, вытер дрожащую руку о джинсы, провёл ладонью по лицу. – Возьми женскую одежду… когда будете ехать. И… – он замолчал, снова посмотрел на Милу, которая слегка приоткрыла глаза, её взгляд был пустым, усталым. – И бельё тоже…

На другом конце линии повисла пауза, он слышал голос Маринки, но слова ускользали, их смысл казался далеким, нереальным, как шум за закрытой дверью.

– Да, Марин, бельё… женское… трусы, блин, Марин, просто привези… – он снова выдохнул, услышал ответ, коротко усмехнулся, провёл рукой по лицу, чувствуя, как пальцы дрожат. – Нет, я не пил… просто возьми и всё. Придёте – поймёте.

Он опустил телефон, снова взглянул на Милу. Он осторожно провёл пальцами по её плечу, почувствовал, как она вздрогнула, её дыхание стало чаще, горячие волны ударили ему в грудь. Она прижалась лбом к его плечу, выдохнула, её губы коротко дрогнули, уголки чуть приподнялись, и она медленно, осторожно сделала шаг назад, затем второй, медленно пошла в сторону ванной, оставляя за собой кровавые следы на светлом паркете.