Ольга Максимко – Не оставляй меня, Виолетта (страница 4)
– Приезжай скорее, мы тебя ждём. Сама на работе, смена только началась, а я уже устала. Вила учится, вчера окна мыли, дома будто светлее стало. Кстати, что приготовить к приезду?
– Что приготовишь – всё вкусно, – она знала, что муж так скажет, – я просто домой хочу, скучаю по вам.
– Я тоже... ну... мы скучаем. Ну всё, Жень, мне работать пора, пока.
– Настя, уходила бы ты уже с этой работы своей.
– Пока, Жень, – Анастасия Афанасьевна завершила вызов и ещё с минуту смотрела в экран.
«Нет… нет». Она отпрянула от подоконника и зашагала к двери своей группы.
В пятой группе, где работала Анастасия Афанасьевна, воспитывалось четверо детей: трёхлетний Миша (самый старший), полуторагодовалая Ярослава, девятимесячная Маша и пятимесячный Семён. Каждого из ребят забрали из неблагополучных семей. Маша к своим девяти месяцам умела лишь переворачиваться с одного бока на другой, Семён поступил с дистрофией. Ярослава боялась громких звуков и могла есть только пюре. Миша тоже сильно отставал в развитии, но за время нахождения в доме малютки многому научился.
Смена была изматывающей: заболел Миша, за ним – остальные. Худенькая няня Наташа шмыгала носом под голубой маской. Анастасия Афанасьевна не спала всю ночь, переходя от одного малыша к другому. Требовалось контролировать температуру, качать плачущих, чтобы продлить сон, давать жаропонижающие, если это было необходимо. Кроме этого, проводились ночные кормления. В коротких перерывах удавалось присесть на жёсткий диван, перетянутый серым дермантином, от которого ныла спина, но скоро всё начиналось сначала. В группе было душно и жарко, спёртый воздух наполняла смесь неприятных запахов пота, памперсов, лекарств и детских срыгиваний.
В половине восьмого пришла сменщица, Анастасия Афанасьевна считала секунды до этого момента. Женщина сдала смену, переоделась и вышла из здания, жадно вдыхая прохладный утренний воздух. Остановка располагалась всего в трёх минутах, поэтому Анастасия Афанасьевна шла нарочито медленно: ей хотелось проветрить голову, надышаться свежестью и чистотой утра. Она ощущала недомогание: если заболеет, это будет третий раз за полгода.
В автобусе она задремала и чуть не пропустила свою остановку. Почувствовав грубый толчок в плечо, резко открыла глаза: старушка уселась рядом, задев дремавшую соседку внушительной чёрной сумкой. Анастасия Афанасьевна посмотрела на соседку, потом в окно. «Следующая моя», – и стала аккуратно подниматься, стараясь не задеть бабулю.
Женщина вышла из автобуса, ощущая ломоту в мышцах и першение в горле, но всё равно решила зайти за продуктами. Окончание учебной недели – пятница. Очень хотелось сделать что-то приятное для дочери.
Тяжёлый пакет оттянул руки, поэтому ключ дрожал в пальцах, когда она отпирала дверь. Преодолевая желание накрыться одеялом с головой и проспать до завтрашнего утра, женщина выпила таблетку жаропонижающего и собрала волосы.
Анастасия Афанасьевна надела фартук, замариновала мясо, почистила картофель и разделила клубни на дольки. «До прихода Вилы ещё много времени, – кухонные часы с петушком показывали 10:21, – можно вздремнуть». В гостиной она села на диван и включила телевизор, где транслировали какую-то утреннюю передачу. Под спокойный голос ведущего, говорившего о вреде консервированного горошка, женщина проспала дольше, чем планировала. Разбудил резкий звук уведомления. Она схватила телефон – 14:43 – «Ох!»
Тяжело поднявшись, Анастасия Афанасьевна побежала на кухню, отметив, что чувствует себя немного лучше. Она быстро переложила в рукав мясо с морковью и луком, высыпала на противень картофель и, поставив всё в духовку, опустилась на стул. Коллега писала: «Настя, ты увольняешься?»
«Что за глупость», – бормотала она, набирая номер.
– Валя, что за новости?
– Рита всем рассказывает, что ты уходить собралась, мол, уже и заявление отнесла, – коллега говорила с вызовом, будто ей было нанесено личное оскорбление.
– Побольше Риту слушай. Никуда я не собралась.
– А я и думаю, она же наша, родная, куда собралась-то, – из трубки донёсся смех.
Они поговорили о работе: заболели дети в других группах, болели некоторые няни и воспитатели. Маргаритой Петровной был сделан неминуемый вывод «не жрут нормально, вот и позаболели». После слов «Ну ладно, моя, давай, побегу работать» Валентина положила трубку.
Анастасия Афанасьевна отняла телефон от уха и застыла, в голове звучали слова «она же наша, родная... наша». Состояние было такое, будто она с разбега прыгнула в глубокий колодец: страх, неизбежность, безысходность.
Разговор продлился около сорока минут. Завершив вызов, Анастасия Афанасьевна поспешила на кухню. Она вытащила картофель по-деревенски, поставила на деревянную подставку, выдвинула противень с мясом и ножом разрезала рукав, отвернувшись, чтобы не обжечься вырвавшимся из отверстия паром. Сев на стул, подпёрла лицо руками, облокотилась на столешницу.
«Она же наша, родная» так и звучало в голове. Неужели и она такая... так же перемывает кости за чаем, так же обсуждает коллег в их отсутствие, неужели и её жизнь так же ограничена, неужели... Анастасия Афанасьевна снова почувствовала недомогание, захотелось спать, но от запаха мяса желудок жалобно заурчал. Она подошла к раковине, открыла прохладную воду и умылась. В этот момент хлопнула дверь прихожей – Виолетта.
Марк перечитывал диалог с Виолеттой, заканчивающийся его сообщением «я зайду за тобой в полпятого», и не верил, что осмелился. Виолетта нравилась ему уже очень давно.
Первое сентября четыре года назад, в классе трое новеньких, учительница предлагает встать и рассказать о себе. Девочка с испуганным взглядом несмело поднялась. Она сказала, краснея: «Меня зовут Катя, я люблю рисовать» и тут же опустилась обратно. Затем встал Игорь Кормилин и с очень самодовольным видом рассказал, почему перешёл в этот класс, в какие компьютерные игры любит играть и как зовут его собаку.
Последней учительница пригласила Виолетту Кедрину. Тоненьким голоском она робко повторила своё имя, рассказала, что переехала из другого города, что любит играть в куклы, рисовать, лепить из пластилина и плести бисером. Марк не сводил глаз с аккуратной головки, с собранными большим белым бантом волосами, с маленькой фигурки в парадной белой блузке с кружевным воротничком, с чёрной юбочки, с тоненьких ножек в белых колготках и блестящих чёрных туфельках с круглым носком и хлястиками.
Ему очень хотелось, чтобы Виолетта посмотрела на него. Глядя на неё, он понимал, что был бы рад поиграть с ней в куклы или сплести что-то из бисера. Но, к сожалению, когда он говорил ей «привет», она отвечала тем же, как и остальным, а когда ставил подножку, она смотрела зло, иногда кричала: «Ты тупица!» Марк не хотел так, но совсем не знал, как по-другому.
В четвёртом классе он хотел предложить вместе пойти домой, но в этот день родители забирали Виолетту на машине. В следующий раз, когда Марк снова решился предложить, она ушла с Сашей. Больше попыток он не предпринимал.
Однажды Марк и Игорь решили стать паркуристами. Их обучение состояло в залезании на гараж соседа и спрыгивании с него. Ещё мальчики учились делать сальто, используя тот же гараж. Они тренировались около недели, иногда сальто получалось у Игоря, а у Марка получалось чаще. Мальчик был окрылён своим успехом и как-то на продлёнке, увидев компанию одноклассниц, захотел продемонстрировать новое умение.
Он отошёл подальше, разбежался, но в решающий момент вместо прыжка поскользнулся, ударился об стену и упал. В голове зазвенело. Мгновение он лежал, зажмурившись, и отчаянно надеялся, что никто не смотрел. Это была тяжёлая травма, нанесённая собственному самолюбию.
Медленно повернув голову в сторону девочек, Марк чуть-чуть приоткрыл глаза, молясь о том, чтобы девчонки всё так же рассматривали кукол. К огромному разочарованию, он увидел смеющиеся лица. Кто-то из девочек даже держался за живот от смеха, одна запрокинула голову назад в безудержном приступе, среди них была и Виолетта. Она тоже смеялась. Марк поднялся и, весь красный, убежал, рукавом вытирая слёзы досады. «Предательница!» – всхлипывал мальчик. Тогда он передумал становиться паркуристом.
Вечером Марк пожаловался матери на плохое самочувствие: головокружение и тошноту. Каково же было его облегчение, когда врач выписал больничный на десять дней, диагностировав сотрясение мозга. Когда Марк вернулся, про его фиаско уже забыли.
В следующем году в школе работала почта в честь дня святого Валентина, и Марк воспользовался этой возможностью. Он купил шоколадку и очень милую, как ему показалось, валентинку. Приклеил одну часть валентинки к шоколадке и написал на чистой стороне: «Ты мне нравишься, МЗ». Очень довольный своей задумкой, Марк опустил шоколадку в ящик для валентинок.
Четырнадцатого февраля в дверь кабинета истории просунулось лицо десятиклассника: «Андрей Вениаминыч, можно валентинки раздам?» Особого разрешения не нужно было, и десятиклассник, стоя посреди класса, уже называл первую фамилию. Марк очень волновался, но старался принять расслабленную позу. Он представил, что Виолетта получает его валентинку, улыбаясь, читает записку и, увидев буквы «МЗ», оборачивается к нему с удивлённым видом. Фамилии Виолетты не прозвучало, десятиклассник вышел и закрыл дверь. Марк был в полном недоумении.