Ольга Махтей – Одинокий пиксель или мафия в кружевах (страница 4)
– Я напишу книгу, – твердо произнесла Вера вслух, обращаясь к пыльной полке.
Услышав хозяйский голос, Фрикаделька, спавшая на ковре, приоткрыла один глаз и одобрительно стукнула хвостом по полу.
Да. Это не будет легкое чтиво на один вечер. У нее есть масштаб, глубина и жизненный опыт. Она создаст монументальную психологическую драму, памятник человеческим амбициям и заблуждениям.
Приняв решение, Вера подошла к организации творческого процесса с той же суровой обстоятельностью, с которой раньше готовила квартальные аудиторские проверки. Большой обеденный стол из светлого дуба был очищен от посторонних предметов. Она принесла из кабинета стопку дорогих, ни разу не открытых блокнотов в кожаных обложках – щедрые дары с различных профильных конференций.
Блокноты легли ровной стопкой на левый край столешницы. Справа, параллельно кромке стола, расположились три одинаковые шариковые ручки. Вера придирчиво выровняла их так, чтобы колпачки находились на одной линии. Затем в центр этой строгой композиции водрузился ноутбук. Экран был тщательно протерт специальной салфеткой до зеркального блеска, чтобы ни одна случайная пылинка не смела отвлекать автора от создания шедевра.
Она села на стул, расправила плечи и открыла новый текстовый документ. Белое полотно экрана мягко светилось, а в левом верхнем углу ритмично пульсировал черный курсор, требуя немедленных действий.
Вера занесла руки над клавиатурой. В ее голове теснились грандиозные замыслы. Это должна быть история о глубине человеческих переживаний, о сложных внутренних конфликтах и кризисах современности. Нужно начать с чего-то очень весомого. С фразы, которая с первых букв обозначит масштаб произведения.
Она слегка нахмурилась, подбирая нужные слова, и пальцы наконец-то уверенно застучали по клавишам:
Вера остановилась и перечитала напечатанное. Предложение выглядело поразительно солидным. Оно дышало непоколебимой экспертностью и не оставляло читателю ни единого шанса на легкомысленное отношение к тексту. В этих строках чувствовалась глубокая аналитика человеческой души, разложенная по удобным папочкам.
В этот момент на край дубового стола бесшумно запрыгнул Дед. Кот смерил новоявленную писательницу тяжелым, не предвещающим ничего хорошего взглядом. Он не одобрял закрытых дверей, пустых мисок и любой деятельности, которая не включала в себя своевременную выдачу угощений.
Дед неторопливо прошелся поверх идеально выровненных ручек, смахнув одну из них на пол, и направился к светящемуся экрану. Прежде чем Вера успела возмутиться, кот наступил передними лапами точно на середину клавиатуры, добавив к глубокомысленной философской фразе свой собственный, не менее значимый финал:
Оставив этот ценный комментарий в тексте, Дед уселся перед монитором, заслонив собой половину документа. Он широко, с хрустом зевнул, продемонстрировав выдающиеся клыки и розовое нёбо, а затем уставился на Веру так, словно её литературные амбиции были чем-то бесконечно далёким от его истинных интересов.
– Я расцениваю это как неконструктивную критику, – спокойно сообщила Вера, глядя в желтые немигающие глаза. – В приличном обществе принято дочитывать абзац до конца, прежде чем вносить редакторские правки.
Она потянулась к кнопке удаления текста, твердо решив, что этот незначительный сбой в рабочих процессах не остановит ее на пути к мировой славе.
Солнце скрылось за крышами соседних высоток, и на кухне воцарился приятный полумрак. Вера оторвала взгляд от монитора, где под гордой цифрой «Глава первая» громоздились плотные, тяжеловесные абзацы невыносимо сложного текста. Спина затекла от долгого сидения в правильной позе. Она сохранила файл под названием «Архитектура_изоляции_чистовик», закрыла крышку ноутбука и отправилась к плите.
Вчерашняя пицца была благополучно уничтожена еще за завтраком, поэтому пришло время вспомнить базовые навыки обращения с кухонной утварью. Вера достала из холодильника овощи и куриное филе. Вода мягкой струей полилась в раковину, смывая пыль с томатов. Нож звонко и размеренно застучал по деревянной доске. Процесс нарезки салата удивительно хорошо помогал структурировать мысли о судьбах главных героев ее будущего бестселлера.
В коридоре открылась дверь. Фрикаделька, дремавшая под кухонным столом, радостно зацокала когтями по ламинату и побежала встречать Илью. Через пару минут он появился на кухне, на ходу стягивая галстук, и облокотился о дверной косяк.
– Привет свободному человеку, – улыбнулся он, наблюдая за тем, как она отправляет нарезанные овощи в глубокую миску. – Как прошел первый день вне операционной рутины? Удалось масштабировать потенциал, не выходя из квартиры?
Вера вытерла руки полотенцем и повернулась к мужу.
– Привет. День прошел максимально продуктивно. Я провела глубокую инвентаризацию смыслов. И начала писать роман.
Илья, собиравшийся налить себе воды, остановился на полпути к шкафчику. Он внимательно посмотрел на жену, явно ожидая, что она вот-вот рассмеется, но Вера оставалась серьезной.
– Роман, – осторожно повторил он. – Художественный? С сюжетом?
– Монументальный, – поправила она, присаживаясь за стол. – Психологическую драму. Я поняла, что мой жизненный опыт слишком объемен, чтобы просто стирать пыль с полок. Мир должен узнать о том, как функционируют настоящие человеческие эмоции в условиях жесткой конкурентной среды.
Илья опустился на стул напротив. В его глазах заплясали смешинки, но он мужественно держал лицо, не позволяя себе улыбнуться слишком широко.
– Звучит… фундаментально. И о чем же конкретно этот шедевр? Там будет захватывающая погоня за сорванными сроками? Или тайное общество бухгалтеров-убийц?
– Это сложная многофакторная модель, – Вера слегка выпрямилась, органично входя в роль непризнанного классика. – Главный герой переживает глубокий кризис недооценки эмоциональных ресурсов. Он двигается по жизни, словно просчитывая ходы в сложной многодневной шахматной партии, но социум не готов принять его многоуровневую архитектуру смыслов. Герои там общаются сложными метафорами.
Илья потер подбородок, глядя на нее с восхищенным изумлением.
– То есть, это как годовой отчет для совета акционеров, только с элементами шахмат? Верунь, это гениально. Я уверен, читатель будет рыдать над графиком падения эмоциональной выручки главного героя. Сколько страниц этой боли ты уже успела сгенерировать?
– Я сгенерировала полторы страницы чистой боли, – с достоинством отозвалась Вера. – Но качество здесь превалирует над количеством. Подожди, я сейчас зачитаю вступление.
Она вышла в гостиную, забрала со стола свой ноутбук и вернулась обратно, водрузив его на кухонную столешницу рядом с наполовину готовым салатом. Илья благоразумно отодвинулся, освобождая пространство для большого искусства.
Вера открыла крышку, нашла нужный абзац, слегка откашлялась и начала читать с интонацией диктора, объявляющего о падении мировых фондовых рынков:
– «Процесс осознания собственного одиночества в условиях высококонкурентной среды представляет собой сложную многофакторную модель, где эмоциональные ресурсы индивида подвергаются регулярной недооценке…»
Илья замер со стаканом воды в руке. Он смотрел на жену круглыми глазами, изо всех сил пытаясь сопоставить этот канцелярский монолит с концепцией приятного вечернего чтения.
– Мощно, – наконец выдохнул он, осторожно опуская стакан на стол. – Я на физиологическом уровне чувствую, как у главного героя срываются сроки поставки счастья. Скажи, а читателю выдадут словарь корпоративных терминов в комплекте с книгой? Или предполагается онлайн-поддержка?
– Читатель должен тянуться за мыслью автора, а не скользить по поверхности, – парировала Вера, нисколько не смутившись этой реакцией. – Настоящая литература обязана выводить из зоны комфорта.
Она собиралась зачитать следующий, еще более весомый кусок про архитектуру изоляции, но снизу раздался требовательный, хриплый мяв. Кот Дед, уставший ждать окончания культурной программы, уселся на ногу Ильи. Он задрал голову и с укоризной посмотрел на людей, недвусмысленно давая понять, что никакая многофакторная модель человеческих страданий не отменяет выдачу ужина по расписанию. Фрикаделька, услышав этот призыв, тоже прибежала на кухню, уселась рядом с мусорным ведром и поддержала кошачий протест тяжелым, полным вселенской скорби вздохом.
Ужин завершился, уступив место размеренному вечернему отдыху. Фрикаделька, получив свою законную порцию корма и дополнительный кусочек сыра от Ильи, сыто сопела на ковре в гостиной. Дед, тщательно вымыв усы, удалился на подоконник, выражая полнейшее равнодушие к планам людей и предпочитая наблюдать за ночным городом.
Вера вернулась за письменный стол и открыла крышку ноутбука. Экран снова подсветил перегруженные конструкции о многофакторных моделях одиночества. Она перечитала написанное и нахмурилась. Текст казался весомым, однако сам процесс его создания вызывал серьезные опасения. Сегодняшний творческий порыв был слишком стихийным, непредсказуемым и неконтролируемым. В корпоративной среде подобная дезорганизация неминуемо привела бы к срыву сроков и перерасходу бюджета. Она решила, что оставлять рождение шедевра на произвол вдохновения – это верх легкомыслия.