Ольга Махтей – Одинокий пиксель или мафия в кружевах (страница 3)
– Именно, – согласился Илья, подливая им еще вина из стремительно пустеющей бутылки. – А Фрикаделька пусть так и остается Фрикаделькой. Это имя не подвластно времени, кризисам и карьерным изменениям. Оно идеально отражает ее богатую внутреннюю суть и весьма округлую внешнюю форму.
Упомянутая собака, услышав свое имя, радостно и гулко застучала хвостом по ковру, попытавшись под шумок незаметно слизнуть каплю расплавленного сыра с края коробки.
Они сидели на полу своей гостиной, ели горячую пиццу, пили дорогое коллекционное бордо и хохотали над нелепостью сегодняшнего утра. Вера в красках рассказывала про торт с синим джемом и стажера в предынфарктном состоянии, а Илья в ответ пародировал генерального директора с его речами про синергию и векторы развития. Вечерние сумерки мягко обволакивали комнату, размывая строгие линии мебели, и Вера впервые за очень долгое время чувствовала себя на своем месте. Свобода больше не казалась неопределенной – она имела вкус вишни, сыра и теплого домашнего уюта.
Глава 2. Вкус пепперони
Внутренние биологические часы бывшего вице-президента по эффективности не поддавались никаким мгновенным реструктуризациям. В шесть пятнадцать утра организм Веры послушно вынырнул из глубокого сна, ожидая привычной порции адреналина и настойчивого сигнала телефона. Мелодия молчала, зато в висках пульсировало болезненное напоминание о вчерашнем коллекционном бордо, выпитом на полу гостиной.
Вера открыла глаза, с наслаждением вытянула ноги под одеялом и неторопливо потянулась к тумбочке. Экран смартфона мигал зеленым индикатором. На заблокированном дисплее висело двадцать четыре новых уведомления из чата «Оперативная синхронизация». Видимо, системный администратор, перегруженный пятничными заявками от бухгалтерии, забыл нажать кнопку удаления ее профиля из корпоративного мессенджера.
Она разблокировала экран, слегка щурясь от яркой подсветки. В чате кипела бурная, бессмысленная жизнь. Заместитель директора по развитию и руководитель финансового отдела уже сорок минут бились насмерть вокруг оформления презентации для совета акционеров. Спор шел о том, какой оттенок синего на диаграмме падения квартальной выручки лучше передает скрытый оптимизм – лазурный или глубокий индиго.
Вера хмыкнула, перевернулась на спину, удобно устроив телефон на груди, и быстро набрала текст:
Она нажала кнопку отправки, пару секунд полюбовалась тем, как напротив сообщения появились две синие галочки, означающие, что текст прочитан всеми участниками этой утренней драмы, и с огромным наслаждением нажала на красную строчку «Покинуть группу». Больше никаких лазурных графиков в ее жизни.
Сбоку от кровати раздался тяжелый, полный невысказанного упрека вздох. Фрикаделька сидела на ковре, преданно глядя на Веру снизу вверх. Ее массивная лопоухая голова покоилась на краю матраса, а хвост выбивал по ламинату нетерпеливую барабанную дробь, требуя немедленных действий. На подоконнике, плотно сгруппировавшись в пушистый шар тотального презрения, восседал кот Дед. Он внимательно смотрел на проезжающие внизу машины, но по двигающемуся из стороны в сторону хвосту было ясно: он в курсе, что хозяйка проснулась, но миска на кухне почему-то все еще пуста.
– Ну что, коллеги, – произнесла Вера, садясь в кровати и потирая виски кончиками пальцев. – Утренний брифинг объявляю открытым. На повестке дня два стратегических вопроса: вывод собаки в ближайший сквер. А тебя, Дед, попрошу зафиксировать протокол в лотке.
Кот гордо повернул голову, посмотрел на хозяйку осуждающим взглядом и показательно отвернулся обратно к стеклу.
Вера спустила босые ноги на пол. Искать в шкафу спортивный костюм и переодеваться ради утренней прогулки было слишком сложной и скучной задачей для женщины, которая только что обрела полную свободу. Она осталась в широких шелковых пижамных штанах в мелкую розовую полоску и простой белой майке, поверх которых накинула строгий темно-синий пиджак от делового брючного костюма.
– Пойдем, Фрикаделька, – скомандовала она, защелкивая металлический карабин на ошейнике. – Покажем этому городу совершенно новый стандарт элегантности.
Они вышли в прохладное, еще не успевшее нагреться от солнца утро. Дворник у соседнего подъезда остановил свою пластиковую метлу и с изумлением проводил взглядом странную процессию: упитанную собаку, радостно обнюхивающую каждый куст, и невозмутимую женщину, в которой струящийся домашний шелк удивительно гармонично сочетался с жесткой, властной линией плеч дорогого брендового пиджака. Вера шла по каштановой аллее, вдыхая свежий запах влажной земли, улыбалась редким заспанным прохожим и чувствовала себя совершенно счастливой.
Возвращение с утреннего променада добавило в копилку новых ощущений еще одно: никто не обрывал телефон с требованием согласовать бюджет на скрепки. Вера небрежно повесила пиджак на спинку кухонного стула, оставаясь в шелковой пижаме, и принялась за свои новые, удивительно приятные обязанности.
Она достала из шкафчика большой пакет с сухим кормом и наполнила две керамические миски. Фрикаделька тут же принялась громко хрустеть, счастливо виляя хвостом. А вот Дед, грациозно спрыгнув с подоконника, подошел к своей порции, долго ее обнюхивал, а затем поднял на хозяйку полный возмущения взгляд желтых глаз.
– Господа тунеядцы, – добродушно сообщила Вера, опираясь бедром о столешницу. – Можете не смотреть на меня с таким упреком. Корпоративная кормушка закрылась, мы переходим в режим жесткой экономии. Привыкайте к новой экономической реальности, в которой паштет из кролика подается только по большим государственным праздникам.
Дед с презрением обнюхал миску, брезгливо подцепил одну гранулу корма когтем, выкинул ее на кафельный пол и удалился в гостиную, изображая оскорбленное достоинство.
Вера лишь усмехнулась и нажала кнопку на кофемашине. Аппарат уютно заурчал, наполняя кухню густым ароматом свежемолотой арабики. Из холодильника была извлечена картонная коробка с остатками вчерашней пиццы. Холодный ломоть пепперони с застывшим сыром в сочетании с горячим черным кофе – это был настоящий гастрономический бунт. Десять лет она завтракала обезжиренным творогом и листьями салата, находу читая сводки новостей, а теперь стояла посреди кухни в пижаме и с наслаждением жевала холодную ветчину.
В этот момент телефон, лежащий на краю стола, ожил и завибрировал. На экране высветилось имя: «Костик – снабжение». Вера откусила еще кусок пиццы, тщательно прожевала и нажала на зеленую кнопку приема вызова.
– Вера Павловна, добрейшего утречка! – в трубке затараторил бодрый голос Костика. – Тут поставщики упаковочной пленки прислали допсоглашение с новыми тарифами. Мне срочно нужна ваша виза, иначе завтра фуры просто встанут на границе, и мы сорвем все поставки!
Вера долго размешивала кофе, наслаждаясь моментом.
– Костя, – ласково, как неразумному ребенку, ответила она. – Моя виза с сегодняшнего дня потеряла всякий юридический вес и приобрела сугубо коллекционную ценность. Можешь распечатать ее, вставить в красивую деревянную рамочку и повесить над своим монитором на удачу.
На другом конце линии образовалась растерянная пауза. Было слышно, как Костик перестал щелкать мышкой.
– В смысле? А кто подпишет тарифы?
– Тот, чей потенциал еще не высвободили для внешних рынков, – с удовольствием процитировала Вера вчерашнюю речь генерального директора. – Меня оптимизировали, Костя. Я теперь свободный человек. Сдала пропуск, забрала свой мертвый бамбук и ушла в закат.
– А… а фуры? – жалобно пискнул Костик, для которого мир только что потерял привычную опору.
– Разворачивай. Или рисуй им на бортах веселых розовых фламинго. Отличного дня!
Она сбросила вызов и рассмеялась в голос, глядя на свое отражение в темном стекле микроволновки. Это оказалось даже веселее, чем она предполагала.
Допив кофе, Вера пошла бродить по комнатам. Квартира, залитая ярким солнцем, казалась огромной и незнакомой. Она поправила диванную подушку, переставила пустую вазу на журнальном столике и остановилась перед большим книжным стеллажом. Взгляд скользнул по деревянной полке, на которой лежал тонкий, едва заметный слой серого налета.
Стереть пыль?
Вера замерла, пораженная внезапным осознанием открывшейся перспективы. Неужели ее блестящая карьера управленца, сотни проведенных переговоров и умение жонглировать миллионными бюджетами приведут ее к роли женщины, которая в десять утра среды ходит по дому с влажной тряпкой? Неужели вершина ее новой свободы – это борьба с бытовыми загрязнениями?
Она смерила взглядом корешки книг. Толстые тома по психологии, классическая литература, переведенные на русский язык бестселлеры по экономике. Миллионы чужих мыслей, бережно расставленных по алфавиту.
Ведь ей тоже есть что рассказать. За годы работы в корпоративных джунглях у нее накопился колоссальный опыт наблюдений за человеческой природой. Она видела, как люди врут на совещаниях, как предают ради премии в конце года, как прячут свои страхи за дорогими костюмами и графиками рентабельности. Она знает об устройстве этого сложного, многослойного мира гораздо больше, чем любой среднестатистический автор, выдумывающий конфликты из головы.