Ольга Махтей – Одинокий пиксель или мафия в кружевах (страница 2)

Стеклянные двери бизнес-центра разъехались в стороны, выпуская ее на улицу. После кондиционированного офисного воздуха, город обрушился на нее ароматами раскаленного асфальта, горячей выпечки из соседней пекарни и бензина. Люди торопились по своим делам, курьеры с огромными яркими рюкзаками ловко лавировали между спешащими клерками. Вера стояла на тротуаре, прижимая к себе нелепую картонную коробку, и невольно улыбалась. У нее не было ни единой запланированной встречи на остаток дня, на завтрашнее утро и на ближайшие годы. Это было непривычным, очень странным и удивительно прекрасным.

При дневном освещении квартира выглядела совсем иначе. Обычно Вера видела эти стены либо в суете раннего утра, либо при желтом свете вечерних торшеров, а сейчас яркие солнечные полосы вольготно лежали на паркете, высвечивая неспешно танцующие пылинки. Из глубины коридора донесся торопливый перестук когтей.

Фрикаделька, собака с весьма упитанной комплекцией и вечно сомневающимся выражением на морде, выбежала навстречу хозяйке в состоянии глубокого когнитивного диссонанса. Ее внутреннее расписание было грубо нарушено. Она переминалась с лапы на лапу, неуверенно повиливая хвостом и пытаясь сопоставить факты: за окном светло, миска пуста, а главный человек с ключами уже здесь. В собачьей картине мира это означало либо глобальный сбой в системе выдачи корма, либо, что гораздо хуже, коварную внеплановую поездку в ветеринарную клинику. Фрикаделька вытянула шею, подозрительно обнюхала картонную коробку с торчащим бамбуком и громко, с возмущением чихнула.

Следом за ней из спальни показался Дедлайн. Огромный кот с ярко выраженными замашками строгого аудитора неспешно приблизился к месту событий. Он решительно не одобрял любых отклонений от утвержденного графика сна на хозяйской подушке. Дедлайн остановился в метре от Веры, смерил немигающим взглядом желтых глаз ее саму, затем перевел фокус на кружку в коробке и брезгливо дернул ухом. Весь его вид выражал высшую степень осуждения: если уж ты возвращаешься домой в середине рабочего дня, изволь приносить свежего лосося, а не засохшие палки.

Вера опустила свою офисную ношу на тумбу для обуви. Квартира жила своей тайной, скрытой от вечно занятых людей жизнью. На кухне мерно урчал холодильник, за приоткрытым окном гудел далекий поток машин, а из вентиляции доносился слабый, но уютный аромат чужой выпечки. Она сбросила строгие туфли-лодочки, которые безжалостно сдавливали ступни, и с наслаждением прошлась босиком по прохладному дереву пола. Больше не нужно было на ходу проверять рабочие чаты или судорожно вспоминать повестку следующего совещания.

Она стояла посреди собственного коридора, разглядывая пустую стену, и чувствовала себя туристкой, случайно забредшей в незнакомый, но на удивление приятный отель.

Вера прошла на кухню, где дневной свет играл на хромированных поверхностях техники, и положила телефон на мраморную столешницу. Нужно было сообщить новости Илье. Она нажала на контакт мужа, чувствуя, как внутри все еще работает сложный корпоративный механизм подачи информации. Из динамика донесся гул городской пробки и отдаленные сигналы автомобилей.

– Да, солнце, – ответил Илья на фоне уличного шума. – У тебя что-то срочное? Пытаюсь вклиниться в правый ряд, а тут сплошной поток.

Вера прислонилась бедром к холодному краю стола. Дедлайн вспрыгнул на подоконник, отвернулся к стеклу и принялся показательно игнорировать происходящее, пересчитывая пролетающих мимо голубей.

– Руководство корпорации приняло стратегическое решение пересмотреть векторы нашего сотрудничества, – произнесла она, тщательно подбирая формулировки. – Мой масштаб перерос их текущие операционные задачи, поэтому они инициировали процесс высвобождения моего личного потенциала для внешних рынков.

На другом конце линии возникла короткая заминка.

– Переведи с языка топ-менеджеров на русский, – попросил муж. В его тоне появилась легкая насмешка.

– Меня уволили, – вздохнула Вера, сбрасывая невидимый офисный панцирь. – Выдали выходное пособие, нелепый картонный ящик, сухую палку в горшке и отправили масштабировать свободу на все четыре стороны. Я стою посреди кухни, а Фрикаделька смотрит на меня с откровенным подозрением.

– Прекрасные новости, – бодро отозвался Илья. – План действий следующий: палку немедленно отправляй в мусоропровод, собаке выдай внеочередную порцию корма для снижения тревожности. А сама открывай винный шкаф. Я буду через час, везу самую огромную и вредную пиццу с двойным сыром.

Вера сбросила вызов и направилась в гостиную, где в нижнем ящике серванта хранилась бутылка французского красного, купленная три года назад. Она берегла это коллекционное бордо для особого случая – празднования грандиозной сделки по слиянию логистических сетей. Сделка благополучно провалилась на этапе согласования бюджетов, а спиртное так и осталось лежать в темноте, дожидаясь своего часа.

Она достала тяжелую темную бутылку из коробки, нашла штопор и с приятным усилием вытащила пробку. Насыщенная бордовая жидкость наполнила объемный бокал. Вера не стала садиться в кресло, а опустилась на пушистый ковер, прислонившись спиной к основанию дивана.

Фрикаделька тут же подошла вплотную, долго топталась на месте, и наконец уложила массивную морду хозяйке на колени, выпрашивая порцию ласки. Дедлайн спустился с подоконника, подошел к краю ковра, сел и уставился на бокал в руках Веры с невозмутимостью строгой бухгалтерии, проверяющей нецелевые расходы.

Вера сделала первый большой глоток. Вино обожгло нёбо приятными ягодными нотами. Она смотрела на лепнину потолка, гладила мягкие уши собаки и осознавала одну простую вещь. Завтра утром ей не нужно заводить будильник на шесть пятнадцать. Не нужно гладить строгую блузку, просматривать почту за чашкой кофе и готовиться к словесным баталиям на утренней планерке. Впереди лежали дни, состоящие исключительно из чистых, ничем не заполненных часов. Это была полная свобода, к которой она не привыкла, и надвигающееся легкое похмелье от отличного французского винограда.

Звук поворачивающегося в замке ключа раздался в тот момент, когда Вера допивала первый бокал коллекционного бордо. В прихожей немедленно завозилась Фрикаделька, радостно цокая когтями по паркету. Входная дверь распахнулась, впуская в квартиру уличную прохладу и Илью, который осторожно держал перевязанную бечевкой большую картонную коробку.

– Служба доставки нецелевых углеводов для высвобожденных талантов прибыла, – торжественно объявил он, разуваясь на ходу и сгружая свою горячую ношу на невысокий журнальный столик в гостиной.

Внутри коробки, на тонком пергаменте, лежала огромная пицца, щедро усыпанная кружочками пепперони, маслинами и двойным слоем тягучего, запеченного до золотистой корочки сыра. Насыщенный аромат печеного теста заполнил комнату, смешиваясь с тонкими ягодными нотами вина. Илья стянул пиджак, небрежно бросил его на спинку кресла. Он забрал из ее рук пустой бокал, сходил на кухню за вторым, прихватил бутылку и вернулся, чтобы наполнить обе хрустальные емкости темно-рубиновой жидкостью.

– Ну, – Илья поднял свой бокал, глядя на жену с ободряющей улыбкой, – за то, чтобы твой масштаб больше никогда не вписывался ни в какие графики и нормативы.

Вера рассмеялась – сначала неуверенно, а затем всё свободнее, чувствуя, как постепенно исчезает напряжение. Они чокнулись. Вино оказалось превосходным, ароматным, с отчетливым привкусом вишни, и оно, хоть и не по правилам высокой кухни, но поразительно удачно сочеталось с горячей пиццей.

Фрикаделька устроилась между ними, положив тяжелую лопоухую голову Илье на колено. Она гипнотизировала влажным взглядом каждый кусок пепперони, совершавший путь от картонной коробки до рта, и в её карих глазах отражалась вся глубина несправедливости мироустройства, в котором собакам не полагается легального доступа к итальянской гастрономии.

В стороне, на широком подлокотнике дивана, восседал Дедлайн. Огромный пушистый кот свернул хвост калачиком и взирал на происходящее безобразие с высоты своего непоколебимого кошачьего снобизма. Он прищурил желтые глаза, всем своим надменным видом демонстрируя категорическое несогласие с нарушением режима питания и распитием спиртных напитков на полу в будний день.

Илья откусил большой кусок пиццы, прожевал и задумчиво посмотрел на кота.

– Знаешь, – сказал он, указывая на животное надкушенным ломтиком, – нам определенно нужно провести срочный ребрендинг.

– Кому? – Вера потянулась за своей порцией, чувствуя, как приятная, расслабляющая теплота разливается по телу. – Мне? Я уже перешла из категории вице-президентов в категорию свободных потребителей углеводов на ковре.

– Ему, – Илья кивнул на кота. – Дедлайн – это слишком сурово и корпоративно. Это слово из той твоей прошлой жизни, где были квартальные отчеты, метрики и планерки. К тому же, ты только посмотри на его морду. Он же постоянно всем недоволен, вечно бурчит под нос и требует безграничного уважения к своим сединам. Какой он Дедлайн? Он типичный Дед.

Кот, словно поняв, что обсуждают именно его персону, демонстративно отвернулся к окну.

– Дед, – Вера негромко произнесла новое имя, и оно вызвало у нее еще одну волну смеха. – Слушай, а ему действительно идет. Кот Дед. Звучит солидно, основательно и без всяких обязательств перед руководством.