Ольга Махтей – Одинокий пиксель или мафия в кружевах (страница 6)

Процесс создания классического поля из шестидесяти четырех клеток занял у нее пятнадцать минут. Она ползала по полу на коленях, старательно высунув кончик языка, и выводила ровные линии. Следом в ход пошли цветные клейкие листочки. Желтые бумажки обозначали предметы интерьера, розовые – скрытые мотивы, а зелеными она помечала непосредственные реплики. Сахарница заняла стратегическую позицию по центру. Иннокентий оказался зажат в левом нижнем углу под гнетом собственной эрудиции.

Громкое шуршание бумаги привлекло внимание общественности.

Фрикаделька, до этого момента мирно спавшая в прохладном коридоре, пришла в гостиную оценить обстановку. Собака весело подбежала к краю расчерченного ватмана, внимательно обнюхала зону, отведенную под развитие сюжета, и пришла к единственно верному выводу. Хозяйка наконец-то догадалась постелить ей новую, свежую, восхитительно шуршащую подстилку.

Животное подогнуло лапы и с огромным удовольствием рухнуло всем своим немалым весом точно на ту диагональ, где Изольда Леопольдовна готовилась нанести оппоненту сокрушительный интеллектуальный удар. Раздался звук сминаемой бумаги. Розовый квадратик со скрытыми мотивами намертво прилип к пушистому собачьему уху.

– Попрошу сию минуту освободить переговорную зону, – строго скомандовала Вера, глядя на наглую морду. – Вы грубо нарушаете утвержденную схему расстановки сил.

Фрикаделька приоткрыла один карий глаз, лениво стукнула хвостом по сектору душевных терзаний и сладко зевнула, сворачиваясь калачиком на самом интересном месте диалога.

Вера попыталась сдвинуть нарушителя дисциплины, но собака превратилась в неподъемный, распластавшийся по полу пухлый мешок. Применить жесткие выговоры и штрафные санкции к этому источнику безмятежности оказалось попросту невозможно.

За неудачными попытками бывшего руководителя навести порядок на вверенной территории свысока наблюдал Дед. Огромный кот сидел на подлокотнике дивана и щурил желтые глаза, явно наслаждаясь полным крахом человеческой системы управления. Он смотрел на Веру так, словно она только что с треском провалила самую простую, базовую проверку на профессиональную пригодность.

Вечер опустился на город, зажигая в окнах соседних многоэтажек ровные ряды теплых огней. Илья вернулся с работы в начале восьмого, и Фрикаделька, к тому моменту уже покинувшая расчерченный ватман, радостно выбежала в прихожую. На ее правом ухе продолжал гордо красоваться розовый квадрат липкой бумаги, символизирующий скрытые мотивы центрального персонажа.

Илья повесил куртку, опустился на корточки, чтобы погладить собаку, и с интересом отклеил бумажку.

– Я смотрю, процесс погружения в большое искусство идет полным ходом, – произнес он, заходя в гостиную. Он заметил расстеленный на полу лист с остатками цветной разметки. – Как плановые показатели на сегодня? Дневная норма производственного конфликта выполнена в полном объеме?

Вера сидела за обеденным столом, сцепив пальцы в замок. Перед ней светился экран ноутбука.

– Я выстроила идеальную систему взаимодействия, – с достоинством ответила она. – Присаживайся. Тебе выпала честь стать первым слушателем.

Илья послушно выдвинул стул и сел напротив. Он приготовился вникать в суть, слегка подавшись вперед и подперев подбородок рукой.

Вера прочистила горло и начала читать текст с выражением профессионального диктора:

– «Иннокентий Аристархович Вольф сдвинул фарфоровую чашку вперед, тем самым захватывая центральную зону стола. Его оппонентка, Изольда Леопольдовна, ответила зеркальным маневром, аккуратно переложив серебряную ложечку на левый фланг…»

Она дочитала до фразы про искусственную стимуляцию вкусовых рецепторов и замкнутую парадигму тотального непонимания. Затем оторвала взгляд от монитора, ожидая заслуженного признания своего таланта.

Илья молчал. Он смотрел на жену, слегка приоткрыв рот, и усиленно пытался переварить услышанное. На его лице отражалась сложная внутренняя борьба между любовью к супруге и чувством самосохранения собственного рассудка.

– Это… – Илья на мгновение замолчал, тщательно подбирая слова. – Это необыкновенно сильный ход. Особенно вот эта просьба передать сахар. Я буквально ощутил, как у меня в голове заскрипели шестеренки, пытаясь осознать масштаб этой трагедии.

– Ты считаешь, что диалог получился недостаточно глубоким? – Вера слегка нахмурилась, готовая до последнего защищать свое творение.

– Я считаю, что он получился настолько глубоким, что мой мозг просит экстренной эвакуации на поверхность, – Илья наконец-то позволил себе добродушную улыбку. – Верунь, это гениальный текст для шифрования секретных данных. Но чтобы компенсировать затраты энергии на его расшифровку, моему организму срочно требуются питательные вещества. Желательно в виде большого сета роллов с лососем.

Он достал телефон и открыл приложение доставки.

– Сохраняй свою парадигму непонимания в надежном месте, а я пока организую нам доставку ужина. Психологическая драма подождет до завтра.

Часть 2. Кризис жанра

Глава 4. Семейный аудит

К организации первых литературных чтений Вера подошла с размахом человека, который накануне посмотрел три документальных фильма про великих писателей. Она была уверенна, что настоящая проза не может звучать в обычных бытовых условиях. Требовалась атмосфера тайны и причастности к высокому искусству.

В субботу утром просторная светлая кухня претерпела радикальные изменения. Вера задернула шторы и включила бра над обеденным столом. В центр композиции, рядом с заварочным чайником и ванильными кексами, она водрузила массивный медный подсвечник, купленный когда-то на блошином рынке в порыве любви к антиквариату. В подсвечнике горела толстая свеча. Рядом лежала пока еще тонкая папка с распечатками.

Фрикаделька, заподозрив неладное в этом полумраке, отказалась заходить на кухню и легла в коридоре, изредка поскуливая в сторону кексов. Кот Дед, напротив, оценил смену обстановки. Он забрался на стол, уселся рядом с подсвечником и приготовился к вызову демонов, не сводя немигающего взгляда с пламени.

Нина Петровна приехала первой. Она открыла дверь своим ключом, разулась, заглянула на темную кухню и замерла на пороге, прижимая к груди сумочку.

– Верочка, у вас свет отключили за неуплату? – шепотом поинтересовалась мама, с опаской глядя на кота, освещенного мерцающим желтым пламенем. – И почему собака в коридоре плачет? Вы с Ильей решили провести какой-то обряд?

– Мам, проходи и садись, – Вера вздохнула, включая верхний свет и безжалостно задула свечу, потому что та начала чадить. – Никаких обрядов. Я просто пыталась создать правильный настрой для нашего мероприятия.

Нина Петровна с облегчением выдохнула, стянула плащ и прошла к столу, подозрительно косясь на синюю папку.

Через десять минут в дверь позвонили. Ленка влетела в квартиру шумным вихрем, споткнулась о Фрикадельку, извинилась перед собакой и примчалась на кухню. Подруга благоухала сладкими духами, звенела многочисленными браслетами и светилась энтузиазмом.

Илья к этому времени уже сидел в стороне с большой чашкой кофе. Он взял на себя роль технического персонала: обеспечивал доставку кексов гостям и старался не отсвечивать, предвкушая отличный спектакль.

– Так, я отменила свидание, перенесла маникюр и готова внимать! – Ленка плюхнулась на стул и сразу же схватила угощение. – Илюха сказал, у нас сегодня премьера чего-то грандиозного. Вера, ты беременна? Вы покупаете дом в Италии? Ты решила открыть свой бренд одежды?

Вера дождалась, пока подруга откусит кекс, и загадочно улыбнулась. Ей было приятно это внимание. Она положила обе руки на картонную обложку папки и расправила плечи.

– Бери выше, Лен. Я решила, что мне есть что сказать этому миру. Я пишу книгу.

Над столом повисла пауза, было слышно только громкое чавканье Фрикадельки, которой Илья тайком скормил кусочек выпечки.

Нина Петровна осторожно опустила чашку на блюдце.

– Книгу? – переспросила она, с недоумением глядя на папку. – Господи, про маньяков? Сейчас все пишут про маньяков, я по телевизору видела. Там обязательно должен быть следователь с тяжелым прошлым и пьющей женой. Верочка, только не говори, что ты неделю сидела дома и придумывала, как кого-то расчленить. Я потом не смогу есть твой суп.

Ленка радостно всплеснула руками, едва не опрокинув чайник.

– Да ну, каких маньяков, Нина Петровна! Это же Вера! Это наверняка любовный роман! – подруга подалась вперед, сияя от восторга. – Страсть, интриги, измены! Признавайся, там есть тот высокий итальянец из отдела логистики, с которым вы в прошлом году контракт подписывали? Ты его описала? Там есть пикантные сцены?

Вера снисходительно покачала головой, чувствуя себя настоящим творцом в окружении простых, приземленных людей.

– Никаких следователей и никаких итальянцев. Это глубокая психологическая драма. История о тонких настройках человеческой души, об одиночестве интеллектуала в огромном мегаполисе. Я хочу прочитать вам буквально первую сцену. Чтобы вы послушали, как звучит текст, и оценили сам слог.

Илья устроился поудобнее. Начиналась самая интересная часть марлезонского балета.

Вера гордо открыла плотную картонную обложку, разгладила ладонью первый распечатанный лист и приступила к чтению. Она верила, что каждое слово в ее произведении обладает огромным весом, поэтому не торопилась, позволяя аудитории проникнуться моментом.